Демон - Олден Марк - Страница 145

Глава 22

Вашингтон

Август 1985

Эдвард Пенни с чашкой травяного чая в руке, стоял у дверей в сад в музыкальной комнате и смотрел на пышное декоративное дерево, которое Фрэн Маклис не разрешила убрать. А посмотреть было на что. Открытый деревянный каркас, покрытый розами, жимолостью и горошком, создавал теневое прикрытие для музыкальной комнаты и библиотеки, делая шторы ненужными. Но, как сказал Пенни сенатору, эта декоративная конструкция позволяет кому угодно подобраться близко к дому. Уберите ее. Ради собственного блага уберите.

Ни за что, заявила Фрэн Маклис. Уж слишком красивый вид в эти застекленные двери, пусть так и остается. Пенни может усовершенствовать что угодно в доме, но не здесь. Одна из ее дочерей праздновала здесь свою свадьбу, сказала она Пенни. Двое президентов побывали на садовых приемах и очень хвалили это дерево…

Разговор этот произошел несколько дней назад, когда Пенни узнал, что сенатор, возможно, значится в списке Полтавы. В то время он свое предположение ничем не мог бы подтвердить. У него было лишь несколько строчек, нацарапанных Аристотелем Белласом в записной книжке за доллар и тридцать пять центов. Не хватает оснований для того, чтобы убирать эту красотищу, сказала сенатор.

Пенни повернулся к Ники Максу, который играл на пианино одним пальцем. Бронзовые часы пробили дважды, отмечая полчаса. Времени было 17:30, день за этот август самый жаркий.

Ники Макс, сидевший к Пенни спиной, проговорил:

— Она должна быть здесь через час. Как мы поступим?

Он говорил о Фрэн Маклис. И спрашивал, решил ли Пенни рассказать ей о том, что у них произошло с Виктором Полтавой в Нью-Йорке почти двадцать четыре часа назад. Ни ей, ни полиции они пока ничего не говорили. Пенни и Акико велел молчать. О том, что оставила мужа, она тоже не упоминала.

Если сказать Фрэн Маклис о Викторе, придется сделать и следующий логический шаг — вызвать ФБР и антитеррористический отряд полиции Вашингтона для защиты сенатора, Акико и Мейера Уэкслера. Но тогда явится и пресса. И вскоре раскроется связь сенатора с Элен Силкс. А сможет ли полиция остановить Виктора. Пока еще ни одной полиции в мире это не удавалось.

Но не ставит ли молчание Пенни под угрозу жизни людей? Виктора наняли для того, чтобы убить Уэкслера. Целями убийцы являются также Пенни и Акико. Виктор от намеченного никогда не отступает. И никому ничего не прощает. Несколько слов с Уорреном Ганисом, и теперь демон уже знает, кто ему устроил ловушку прошлым вечером. Уж он постарается сравнять счет.

— Я просто не знаю, как эту чертовщину разыграть, — признался Пенни Ники Максу. — Если идти по официальным каналам, нам не даст жить пресса. Сенатор окажется в глубоком дерьме. Да и кто может утверждать, что полицейские справятся с Виктором? С другой стороны, что-то мне говорит: зови ребят с бляхами…

Ники Макс задержал палец на черной клавише.

— Куда ни кинь…

Пенни заглянул в свою чайную чашку.

— Так близко. Вчера мы были так близко.

Ники Макс фыркнул.

— Близко не считается.

— Мы гонимся за ним в парке, и он исчезает у нас перед носом. Проглочен толпой. Иисусе, Ганис нам его показал, оставалось футов десять, и…

— Кстати, о Ганисе, — прервал его Ники Макс, — он в этом деле на нашей стороне не будет. Он, конечно, уже обкакался, думая о Викторе, и говорить ни с кем не захочет, особенно с полицией. Если натравить на него закон, знаешь, что он скажет? Он скажет: «Какой Виктор?» Твое слово против его, вот и все. А у него вес большой, не забывай об этом. И еще вот что. Не обижайся, но ты ведь встречаешься с его женой, и будет выглядеть некрасиво, если ты его в чем-то обвинишь, моя мысль ясна? Так что…

Виктор. Когда они его потеряли в толпе, каждый звук только усиливал ярость Пенни. Детский смех, одинокий саксофонист у озера, мужчина, окликающий женщину по имени, отдаленные барабаны, скрежет роликовых коньков по тротуару. Ярость в нем разбухла до опасного, убийственного уровня. Дыхание настолько участилось, что он обессиленный прислонился к дереву. Сплошные нервы.

Закон Мэрфи до самого конца. Все, что может подвести, подводит. Акико появилась не вовремя. Толпы в парке. Толпа у входа в музей, люди входят и выходят. А когда Пенни и Ники примчались в грязный отель на углу 41-й улицы и Восьмой авеню, где остановился Виктор, они обнаружили его дверь открытой. У него побывали гости.

Наркоманы, решил Пенни. Они оставили стены и потолок, но больше почти ничего. Все личные вещи, одежда, пища исчезли. В поисках чего-нибудь, что можно продать и купить дозу, тонкий матрас вытащили в пропахший мочой коридор и разрезали на полосы. Даже драный ковер наполовину закатали.

В результате получилось Виктору на пользу. Комната теперь не содержала ничего, говорившего о его присутствии. У регистратора Пенни узнал, что Виктор поселился под именем Джорджа И. Больше демон ничего не был обязан сообщать администрации. Имя и двадцать долларов за ночь вперед.

Сейчас, в музыкальной комнате, Пенни печально проговорил:

— Если бы Акико ушла, когда я ей сказал, не задержалась из-за вещей, мы могли взять этого гада. А как только Полтава ее увидел — все, конец.

— Ладно, чего там, она и так переживает. Накладка вышла, бывает. Ты все еще хочешь, чтобы я заехал за ней в галерею, не передумал?

Пенни отхлебнул холодного чаю.

— Да. Я сегодня вечером буду с сенатором. У нас три вечеринки и два официальных приема, когда вернемся, не знаю. Пока меня нет, здесь все обеспечиваешь ты с Бобом Хатчингсом. Виктор где-то там, и рано или поздно даст о себе знать.

Зажужжал интерком. Пенни прошел по ручной работы конопляному ковру к карточному столику в английском стиле, поднял трубку и нажал кнопку интеркома.

— Пенни. — Он выслушал, сказал «спасибо» и нажал другую кнопку. — Ну, как? — спросил он. — Хорошо. Я рад, что у нее все в порядке. А что случилось?

Слушая, он хмурился, вроде бы даже задерживал дыхание, наконец проговорил:

— Да, спасибо, я сейчас же это сделаю. И перезвоню чуть позже.

Он с силой опустил трубку и повернулся к Ники.

— Пойдем.

— Куда?