Демон - Олден Марк - Страница 94

Сам Асбун любил пытать огнем. Что-то его привлекало в огне, пожирающем кожу. Он поджаривал заключенных в скрытом дворе за винным погребом своего дома…

В интервью Пенни с Асбуном по вопросам безопасности и допуска проявилось, что полковник много о нем знает. Например, он знал, что к семнадцати годам Пенни провел половину жизни за границей, так как следовал повсюду за своим отцом, старшим сержантом в армии, переезжал с базы на базу, легко научился двум языкам и с такой же легкостью у военной полиции бою без оружия. Асбун спросил, где он учился владеть ножом, и Пенни ответил, что на Филиппинах, где его отец служил на военно-морской базе. Пенни и Асбун согласились в том, что лучше филиппинцев никто с ножом обращаться не умеет, абсолютно никто, и что японский нож, танто, становится все более популярным среди подразделений коммандо.

Вдруг Асбун изменил тональность разговора.

— Ваш отец умер не очень хорошо. Это вас сколько-нибудь беспокоит?

Пенни ничего не сказал, сдерживая свой гнев. Он просто помотал головой. Молчание затянулось, но Пенни не волновало, что Асбун может счесть это дерзостью: если полковник желает трепать имя старшего сержанта Девона Роя Пенни, то пусть делает это без помощи Эдварда Пенни. Эдвард Пенни своего натурального отца никогда не знал. Сержант и его жена Рита усыновили его в шестимесячном возрасте, дали ему хороший дом и хорошо с ним обращались, за что он был им благодарен. Не хватало еще, чтобы он обсуждал их смерть с чужими.

Он любил обоих, сержанта, который смеялся всегда до странности высоким смехом и по-детски увлекался «магическими» фокусами, и Риту, единственную мать, которую он когда-либо знал, круглолицую женщину с печальной улыбкой, она хотела стать чечеточницей, но оказалась учительницей в начальной школе, а приемному сыну сумела передать свою любовь к литературе. Однажды зимой, когда денег было совсем мало, она сшила ему пальто из старой шинели мужа, от грубого материала кровоточили руки, а она потом улыбнулась своей печальной улыбкой, когда Пенни надел пальто и сказал, что ему очень нравится.

Но однажды все кончилось плохо, это произошло вечером в Форт Блисс, штат Техас, когда сержант вернулся домой и обнаружил, что выпить совершенно нечего. К выпивке сержант пристрастился давно, а когда наконец это осознал, то разработал свою систему и считал ее безотказной. Один месяц пьет, один месяц не пьет. Подумаешь.

И некоторое время система действовала, но однажды вечером он пришел домой в трезвый месяц, а выпить хотелось ужасно, тогда сержант спустился в подвал и выпил растворитель для краски, у него помутился рассудок и он, шатаясь, пошел к шкафу в коридоре, где держал свой «Кольт» сорок пятого калибра. Вот сейчас позабавится.

Ну да, лежа на полу, пьяный и веселый, он стал стрелять по комарам и случайно вышиб Рите мозги. Гражданский суд дал ему двадцать лет за непреднамеренное убийство, но сержант был наказан еще до того, как попал в суд. Он убил женщину, которую любил. А растворитель для краски навсегда лишил его зрения. В тюрьме сержант прожил всего десять дней и умер не от инфаркта, как говорилось в заключении коронера, а, по мнению Пенни, от горя.

Но все это не Асбуна собачье дело.

Что еще знал полковник? Он знал, что Пенни прекрасный спортсмен — баскетбол, гольф, бег на полмили, черный пояс по таэквондо в шестнадцать лет.

После того как умерли Рита и сержант, семьей Пенни мог считать только армию, и в свой восемнадцатый день рождения Пенни поступил в 82-ю воздушно-десантную дивизию. Ему всегда нравилась армейская жизнь с ее духом товарищества и частыми переездами, а самое большое впечатление произвели лучшие стороны армейского профессионализма. Он видел в американском профессиональном солдате традицию превосходства, которая спасла мир в двух войнах. Это образ жизни, говорил сержант, который ведут последние романтики, странствующие рыцари, борцы за идеалы, люди, склонные к насилию и экстравагантности.

Асбун был любопытный, докучливый мерзавец, его делом было повсюду шнырять, освещать фонарем темные углы. Но некоторые вещи он никогда не мог узнать, так как чтобы знать, нужно их прожить. Например, какое чувство было у Пенни, когда он совершил первый прыжок с парашютом: окунулся в холодную тишину, нарушаемую только пением ветра, потом долгие страшные секунды, пока не раскрылся главный парашют — и вот он медленно опускается на землю, счастье огромное, как никогда в жизни, он громко зовет сержанта и Риту, потому что хочет поделиться с ними радостью, а земля приблизилась слишком быстро, он едва успел поджать ноги и покатиться, коснувшись земли…

Один прыжок, и он стал навсегда уверенным в себе. Один прыжок, и он стал осознавать свои силы и возможности. Нет, он не загордился. Просто появилась уверенность — он сможет сделать все, что необходимо. Он знал, что у него есть внутренние резервы, которые позволят ему действовать решительно, когда появится необходимость. А это и есть особенность профессионального солдата.

Пенни целиком погрузился в армейскую жизнь. И когда ему посоветовали обратить внимание на специальные войска, он к совету прислушался. Сливки армии, сказали ему. Элита. Пользуются самыми необычными методами. Обучение строгое, требования высокие, у большинства ребят не получается.

На следующий день Пенни подал заявление. Черт возьми, он же был молод. Хотелось славы. Понимал ли он, во что ввязывается? Какое там. Впереди он видел только золотую зарю. Так он попал в специальные войска. И старался на полную катушку с первого дня.

Семнадцатичасовой день, который начинается шестимильным маршем с грузом в сорок пять фунтов на спине. Парашютная подготовка намного круче, чем в 82-й. Бой без оружия. Изучение тонкостей восьмидесяти с лишним видов мелкого стрелкового оружия. Потом его сбросили в совершенно дикие места с одним ножом, он должен был жить с земли и скрываться от хорошо обученных преследователей. Еще он изучал языки, средства связи, кое-что из механики, сбор информации. Осваивал взрывчатку, всяческие ловушки и необычные виды оружия вроде арбалета и гарроты.