Демон - Олден Марк - Страница 97

Последняя деталь: филиппинские власти тоже не было склонны усматривать связь между Ригодоном и «Мудзин», чего Пенни, в общем-то, и ожидал. «Мудзин» вложила в острова очень много денег. Лучше, чтобы сенатор Маклис не ворошила эти дела. Не впускать ее на Филиппины нельзя, страна слишком зависит от американской помощи. Но, так или иначе, люди отчего-то потеряли желание с ней говорить. Вероятно, объяснялось это случаем с Ригодоном.

Асбун удивился.

— Так вы хотите сказать, что филиппинское правительство прикрыло попытку японской компании уничтожить американского сенатора?

— В то время я думал так, да. И сейчас так думаю. Но сенатор Маклис придерживается иного мнения.

— Напоминая этим вас. Вы же не предали своего командира. Отказались говорить с армейскими следователями о краже денег. Вы могли бы сказать о себе, что вас не легко сломать, мистер Пенни?

— Почему вы спрашиваете?

— О, я просто подумал… Некоторые люди говорят, что никогда не сломались бы на допросе с применением пыток. А мой опыт показывает, что не выдерживает никто. Даже такой человек как вы рано или поздно поддастся. Хотя вы и герой. Да, даже вы.

— Или вы, — огрызнулся Пенни, немного разозленный бесцеремонностью Асбуна.

Асбун улыбнулся.

— И я тоже. Вы правы. — Продолжая улыбаться, он задумался и повторил затем — да, и я тоже. Опять помолчал. — Вы признаете, что вам нужны деньги. Ваше производство сидра во Франции, больная дочь в Орегоне. Удобно иметь такую дочь, вы согласны? Она дает вам предлог ехать куда угодно и заниматься чем угодно в чужой стране.

В Пенни вспыхнул такой гнев, что перед глазами появилась очень реальная картина: он перерезает Асбуну горло, обе сонные артерии, которые снабжают кровью голову. А потом смотрит, как эта свинья истекает кровью до смерти.

Пенни зажег еще одну сигарету, дал себе время успокоиться, выпустил в потолок длинную струю дыма.

— В Сан-Августине я потому, что мы дружны с Фабио — это и есть мой предлог. И — да, я ожидаю, что за мою работу мне заплатят. Так же как и вы ожидаете платы за свою работу. Я понимаю, что вы имеете право меня допрашивать. Это ваша страна, я здесь всего лишь гость. Но когда вы используете имя моей дочери, чтобы критиковать меня, я должен сказать, что мне это не нравится.

Асбун моргнул, потом наклонился вперед, опираясь рукой о стол.

— Я не совсем понял. Вы собираетесь меня учить, как мне вести разговор? Будете перечислять, что вам нравится и что не нравится.?

Пенни загасил сигарету в пепельнице из нержавеющей стали.

— Может быть, я лучше Фабио Очоа и его отцу скажу, что мне не нравится.

У Асбуна раздулись ноздри, по щекам пошли красные пятна — он взбесился, взбесился до предела; замерев в кресле, он смотрел на Пенни из-под приспущенных век, услышанное ему не понравилось, это ясно, но он и понимал в то же время: президента и его сына раздражать нельзя.

Пенни подумал — теперь я для него враг. Надо оглядываться через плечо, потому что при первом удобном случае полковник тебя прикончит. Конечно, пока Пенни под защитой Фабио, проблем особых быть не должно. Двадцативосьмилетний Фабио. Крупный, симпатичный парень, армейский майор, у которого папаша оказался по случайности президентом страны. Фабио был одним из тридцати иностранных офицеров, которых Пенни учил восточному боевому искусству и стрелковому делу в Форт-Брэгг. Фабио любил повеселиться, свободное время проводил в Северной Каролине, где гонял на своем новом «Феррари», играл в теннис и перетрахал всех светловолосых официанток.

Он и Пенни стали друзьями, когда Пенни спас Фабио в сельском клубе, конфликт возник из-за чужой жены. После этого Пенни взяли на жалованье как телохранителя Фабио, и он отрабатывал каждый цент в поездках в Атлантик-сити на уикэнд — Фабио носил с собой много денег и был поэтому соблазнительной мишенью. Однажды в казино у Пенни ушла вся ночь, чтобы отговорить Фабио, который хотел увезти австралийскую девочку из хора с собой в Форт-Брэгг. Она может работать моим шофером, доказывал Фабио, но Пенни сказал — нет, на военную базу ее брать нельзя. Когда у иностранных офицеров курс окончился, Фабио уговорил его поехать с ним в Сан-Августин.

Сейчас, в доме Асбуна, Пенни встал и сам оборвал интервью, сказав, что если вопросов больше нет, то… Асбун медленно покачал головой, молча, смотрел он не на Пенни, а на маленькую игрушку, украшавшую его стол — обезьянка в полосатых штанишках и красной шапочке, с музыкальными тарелками в лапах. Когда Пенни ушел, Асбун взял обезьянку, завел ключиком, торчавшим у нее из спины, поставил на стол и стал смотреть, как она прыгает и быстро-быстро бьет тарелками. Она делала именно то, чего хотел от нее Асбун.

Мерсед, Сан-Августин

Январь, 1985

В первом часу пополудни Эдвард Пенни и Ник Максимилиан стояли в небольшом спортзале, где они проводили занятия по бою без оружия, и смотрели, как шестеро мужчин входят во вращающиеся двери из стекла и алюминия. Шаги этих шестерых отдавались эхом, когда они шли через зал к трибуне, где и сели лицом к классу. Неприятности. Это знал весь класс, телохранители Очоа. Пенни и Ники Макс тоже знали, разумеется.

Пенни предупредили утром, предупредил один из телохранителей, он сказал, что Асбун придет сегодня смотреть занятия, но придет не просто так. Он приведет Индейца, а этот тип совершенно сумасшедший. Телохранитель добавил, что Индеец хорошо дерется на ножах и никогда не проигрывает.

— Он тебя вызовет при всех, и примешь ты или отступишь, не имеет значения. Он все равно нападет. Что будешь делать, Эдуардо?

Пенни сказал — спасибо за предупреждение. Вот и все, что он сказал. Не будет он напрягаться из-за того, что кто-то хочет его подставить, первый раз, что ли.

У Пенни было часа два до появления Индейца. За это время он что-нибудь придумает. А уж придумать что-нибудь надо. Одно ясно: он не побежит. Индейца этого, да и любого индейца, которого может спустить на него полковник, он сделает. Если же у Пенни нет такой уверенности, ему следует уже сидеть в самолете на север.

Телохранитель сказал, что Индеец по-настоящему сумасшедший. Иногда, убив человека, он слизывает кровь с ножа. Совсем дикий Индеец.