Избранные статьи - Гаспаров Михаил Леонович - Страница 47

47

Заметим также, как дополнительно выделены в стихотворении Пушкина эти три центра. Первый, на слове «вино», не выделен никак: стих течет гладко. Второй, переломный, подготовлен учащением коротких предложений. В самом деле, синтаксический ритм стихотворения строго расчленен: сперва три короткие фразы, по полустишию, по 3 стопы без переносов (пол, чаши, гости); потом три все более длинные, с переносами, в 6, 8 и 10 стоп (иной обоняет…; другой открывает, разливая…, и т. д.); и, наконец, три сверхкороткие фразы, в 1, 3 (с переносом!) и 2 стопы: «все готово; весь убран цветами | Жертвенник. Хоры поют». На фоне предыдущих удлиняющихся фраз эти «все готово» и «хоры поют» выглядят как бы резким синтаксическим курсивом (шесть стихов без единой точки, только на точках с запятыми, и вдруг в седьмом стихе сразу две точки, окружающие фразу «хоры поют»); а на фоне предыдущих и последующих гладких ритмов эти два сверхсхемных ударения подряд «все готово; весь убран цветами» (ударения нетяжелые, местоименные, но отмеченные анафорой) выглядят резким ритмическим курсивом. И наконец, третий из наших центров — слова «ведь оно ж и легче» также выделены синтаксисом: они приходятся на самую цезуру и синтаксически отбивают вокруг нее по слову (по три слога) с каждой стороны, это единственный во всем стихотворении двойной анжамбеман на цезуре. Таким образом, три самые ответственные точки в стихотворении Пушкина приходятся на середины строк, на окрестности цезуры.

Это и дает нам первый ответ на вопрос, почему Пушкин написал свой перевод не элегическим дистихом, а гекзаметром: потому что в элегическом дистихе он не мог бы так свободно пользоваться центрами стихов. Пентаметр гораздо резче разламывается на два симметричных полустишия, чем гекзаметр; поэтому каждый элегический дистих из гекзаметра и пентаметра стремится к двойной антитезе — во-первых, между гекзаметром и пентаметром и, во-вторых, между первой и второй половинками пентаметра («Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;|| мальчик отцу помогал;| мальчик, оставь рыбака!..|||»). Единица гекзаметрического стихотворения — стих, элегического — двустишие; каждый дистих обычно целен и замкнут, анжамбеманы дистихам противопоказаны. Так, во всем греческом подлиннике Ксенофана на 24 стиха приходится только 4 анжамбемана (т. е. 4 случая, когда синтаксическая пауза внутри стиха сильнее, чем на одном из концов), тогда как в стихотворении Пушкина на 13 стихов 9 анжамбеманов. Для «анжамбеманного» стиля, избранного Пушкиным, элегический дистих решительно не подходил.

Можно спросить в таком случае, почему Пушкин избрал сам этот «анжамбеманный» стиль? Ответ: потому, что он обеспечивал два качества, постоянные в пушкинской поэтике, — краткость и связность. Краткость — это значит: стихотворение Пушкина ощущается не как перевод, а как конспект античного подлинника — выделены звенья, выделены связи, степенью подробности (количеством скупо потраченных слов) намечена их иерархия. А связность — это значит: читатель должен ясно представлять, в каком месте текстовой структуры он находится, не должно быть сомнительных пауз, на которых можно заколебаться — конец это или не конец. Именно поэтому в стихотворении Пушкина строки нигде не кончаются точками. У Ксенофана же оборвать стихотворение можно почти после каждого дистиха (только между двумя первыми и двумя последними связь теснее: это прием, выделяющий зачин и концовку), а в двух местах этот разрыв почти напрашивается: после стиха 12 (конец описательной части) и стиха 18.

Таков первый ответ на вопрос, почему Пушкин перевел стихотворение Ксенофана гекзаметром: потому что это давало ему возможность выдержать свой обычный конспективный стиль и сократить стихотворение вдвое. Но возможен и второй ответ: Пушкин шел не от стиля, а от жанра. Для этого следует посмотреть, что и как он сокращал и перестраивал в своем конспекте.

Характеристика пушкинской переработки подлинника имеется в статье Я. Л. Левкович, но здесь она выдержана в традиционных апологетических выражениях: «описательную манеру Ксенофана Пушкин искусно оживляет, превращая описание в живописную картину», «менторские однообразные интонации исчезают, и речь приобретает ораторски-торжественный характер»[69]. Думается, что эту разницу между Пушкиным и Ксенофаном можно определить объективнее.

Хотя перевод Пушкина и не притязает на программную точность (это видно из того, что он вдвое короче), он передает подлинник не менее полно, чем в практике многих профессиональных переводчиков. Если вычислить показатель точности (какая часть знаменательных слов подлинника сохранена в переводе) и показатель вольности (какая часть знаменательных слов перевода не имеет словесных соответствий в подлиннике)[70], то мы увидим: из 118 существительных, прилагательных, глаголов и наречий лефевровского подстрочника Пушкин сохраняет 50, а из 69 знаменательных слов своего 13-стишия допускает нововведенных 29; это значит, что и показатель точности составляет около 42 %, и показатель вольности тоже около 42 %. Это вполне укладывается в рамки, намеченные при обследовании переводов начала XX в.: точность 30–50 %, вольность 20–70 %. Для дополнительного сравнения укажем, что в пушкинском переводе из Шенье «Ты вянешь и молчишь» показатель точности — 49 %, вольности — 41 %; а в переводе из Мериме «Влах в Венеции» точность — 55 %, а вольность — 33 %.

Но что именно Пушкин опускает в тех 58 % подлинника, которые он не включил в свой перевод, и что привносит в те 42 %, которые он счел нужным добавить от себя?

Сравним текст пушкинского стихотворения и текст и перевод лефевровского источника. В пушкинском тексте курсивом выделены слова, добавленные Пушкиным, в лефевровском тексте — слова, опущенные Пушкиным.

Пушкин: 1    Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают; 2    Все уж увенчаны гости; иной обоняет, зажмурясь, 3    Ладана сладостный дым; другой открывает амфору, 4 Запах веселый вина разливая далече; сосуды 5    Светлой студеной воды, золотистые хлебы, янтарный 6    Мед и сыр молодой — все готово; весь убран цветами 7    Жертвенник. Хоры поют. Но в начале трапезы, о други, 8    Должно творить возлиянья, вещать благовещие речи, 9    Должно бессмертных молить, да сподобят нас чистой душою 10   Правду блюсти: ведь оно ж и лете. Теперь мы приступим: 11   Каждый в меру свою напивайся. Беда не велика 12   В ночь, возвращаясь домой, на раба опираться; но слава 13   Гостю, который за чашей беседует мудро и тихо. Лефевр: 1       Deja le sol de la salle est propre, chacun a les mains    bien nettes, les goblets sont rinces; tous les convives ont leurs couronnes                                                                                               sur la tete. 3       L’un presente dans une coupe un parfum d’une odeur exquise;    le cratere est la, rempli de la source de la joie. 5       Un autre tient le vin tout pret, et dit qu’il ne le quittera pas sans у faire raison;    c’est un vinndelicat qui parfume par son bouquet tous les pots. 7       Au milieu de tout ceci, l’eneens flatte l’odorst par les emissions de sa                                                                                                 vapeur naturelle;    il у a de l’eau fraiche d’une saveur agreable et pure; 9       des pains d’une couleur doree sont sous la main; la table riante    est chargee de fromage et de miel pur; 11      l’autel qui est au milieu meme de la salle, est pare de fleurs de tous cotes.    La musique et les chants retentissent dans toute la maison; 13      mais il faut que des gens sages commencent par celebrer les louanges                                                                                                   de la divinite,    et ne fassent entendre alors que les paroles saintes et de bon augere. 15      Il doivent demander, en faisant des libations de pouvoir toujours se                                                                            maintenir dans les termes    de la justice; d’ailleurs cela est plus facile que d’etre injuste. 17      Ce n’est pas un crime que chacun boive autant de vin, qu’il peut en                                                                            prendre, pour s’en retoumer    chez lui sans etre accompagne d’un serviteur, lorsqu’il n’est pas trop age; 19      mais louons l’homme qui en buvant communique des choses    dignes d’etre retenues, et celui qui fait sentir le prix de la vertu. 21      Laissons-la ces combats des Titans et des Geants,    de meme que ces rixes sanguinaires des anciens Centaures, 23      autres inepties, dont on ne tire aucun avantage;    mais usons toujours de cette prevoyance dont les suites sont si heureuses. вернуться

69

Левкович Я. Л. К творческой истории перевода Пушкина…, с. 93–94.

вернуться

70

Эта методика количественного измерения точности перевода, разработанная нами, подробно описана в статье: Настопкене В. Опыт исследования точности перевода количественными методами. — Literature, Вильнюс, 1981, т. 23, № 2, с. 53–70.