Избранные статьи - Гаспаров Михаил Леонович - Страница 56

56

После этой правки стихотворение переписывается на следующий лист — заметно более беглым почерком, часто без «ъ» (редакция II). На него опять наслаивается правка (редакция На). Переписывание — не механическое: стих 13 возвращен к первоначальному виду, ст. 5 недописан (видимо, в знак сомнения в слове «Лигейя»), в ст. 6 найдено окончание, в ст. 8 переместился первоначальный вариант стиха 18, ст. 17 сочинен совсем наново, а ст. 19 — наполовину.

Редакция II 1 Когда соломинка не спишь в огромной спальн? 2 И ждешь безсонная чтобъ важенъ и высокъ 3 Спокойной тяжестью что может быть печальн?й 4 На в?ки чуткiя спустился потолок 9 В часы безсонницы предметы тяжел?е 10 Как будто меньше их такая тишина 11 Мерцают в зеркал? подушки чуть б?л?я 12 И в круглом омут? кровать отражена 13 Шуршит соломинка в торжественном атласе 14 Заиндев?лых розъ мы дышимъ б?лизной 15 Дв?надцать м?сяцевъ поють о смертномъ час? 16 Декабрь торжественный струится над Невой 5 Леноръ, Соломинка,                    Серафита 6 Убита жалостью и славою жива 7 Чья голубая кровь струится изъ гранита 8 Гд? в саркофаг? спитъ тяжелая Нева 17 И голубого льда торжественно сиянье 18 Как будто в комнат? тяжелая Нева 19 Шуршит соломинка — Лигейя умиранье 20 Что если жалостью убиты вс? слова

На левом поле помечены (на этот раз крестиками) почти те же места — ст. 13, 5 и 17. Правка на этот раз гораздо более скромная. Накапливаются такие старые и новые варианты:

Редакция II a 13 a. И къ умирающимъ склоняясь в нужной ряс? б. Что знает женщина одна о [смертном час?]                                          о черной ряс? 14 а. Клубится полог св?т струится ледяной 15 а. [Думая о ряс?] 16 а. Декабрь торжественный нам св?mum надъ Невой 6 а. Чья в саркофаг? спит блаженная любовь 8 а. Убита жалостью и не воскреснет вновь 20 а. Больною жалостью убит[ые слова]                                                 ая вдова

Кроме этих двух листов в архиве имеется и третий. Он — беловой, очень аккуратный, со знаками препинания и содержит только вторую часть стихотворения (ст. 21–32) с небольшими отклонениями от окончательного текста. Словесные разночтения здесь совпадают с первой публикацией 1917 г. (в альманахе «Тринадцать поэтов»). Вот эти разночтения — как словесные, так и пунктуационные:

ст. 22: Леноръ, соломинка, Лигейя, Серафита [!][.]! ст. 23: после «Нева» — запятая; ст. 27: Въ огромной комнат?, соломинка въ атлас? ст. 28: после «медленный» — запятая; ст. 29: декабрьская Лиге[я]йя, ст. 30: после «любовь» — тире; ст. 31: А та, соломинка[,] — быть можеть Саломея [,] — ст. 32: Убита жалостью и не проснется вновь! Дата:  Декабрь 1916.

Эти черновые тексты позволяют нам хотя бы отчасти проследить историю становления стихотворения. Это важно для его понимания. Дело в том, что, работая над стихотворением, Мандельштам часто усложняет и зашифровывает его все больше от этапа к этапу. Классический пример — «Грифельная ода», черновики которой разобраны И. М. Семенко[75]: ключевые образы, связывавшие «оду» с лежащим в ее основе восьмистишием Державина, шаг за шагом все более вытравляются из текста. То же самое мы увидим и в «Соломинке». Это темное стихотворение, почти не поддающееся пересказу. Единственная монографическая статья о «Соломинке»[76] настаивает, что в основе его поэтики — «блаженное, бессмысленное слово» (формулировка из стихотворения 1920 г.), и сосредоточивается на анализе завораживающих фонетических и морфологических повторов. Мы хотели бы показать, что «блаженные слова» нашего стихотворения (ст. 20–21) в основе своей не такие уж «бессмысленные слова», и хотели бы сделать это, проследив их путь по вариантам текста, начиная от самого начала. Мы постараемся не отвлекаться ни на звуковую структуру стихотворения, ни на подтексты отдельных слов и оборотов, как они ни важны.

Первоначальный вариант «Соломинки» не только понятнее, чем окончательный, но по нему легче представить себе и то, что послужило поводом для стихотворения, — и даже предположить, как складывался текст «Соломинки» до того, как он был зафиксирован сохранившимися черновыми автографами.

Стихотворение обращено, как известно, к Саломее Николаевне Андрониковой (1889–1982), петербургской красавице, хозяйке салона; в окончательном тексте имя «Саломея» названо прямо. По начальной редакции стихотворения мы сравнительно легко можем восстановить по крайней мере три момента в его жизненном субстрате. Во-первых, видно, что имя героини здесь переделано в прозвище «Соломинка»; принадлежит ли оно лично Мандельштаму или было общим среди ее друзей, мы не знаем. («Соломинкой назвал тебя поэт», писала потом Ахматова, но это еще ни о чем не говорит.) Во-вторых, видно, что поводом к стихотворению была ее жалоба на бессонницу. (Снотворные были популярным средством самоубийства, отсюда метонимия «всю смерть ты выпила» и все дальнейшее разворачивание смертной темы[77].) В-третьих, видно, что основное содержание стихотворения — выражение сочувствия и жалости, в черновиках — от лица «мы», в окончательном тексте — от лица «я». Таким образом, в основе это стихотворение на случай из светской жизни: точно так же, как одновременное «Я потеряла нежную камею…» (тоже в ответ на жалобу дамы — Тинатины Джорджадзе, родственницы Саломеи Андрониковой) и как чуть более раннее «Нет, не поднять волшебного фрегата…» (тоже о несчастье светской барышни).

Все эти три мотива стремительно гиперболизируются: имя заклинательно повторяется вновь и вновь, бессонница вырастает в описание огромной и тяжелой спальни, желанный сон — в смерть, испытываемая жалость — в «Что если жалостью убиты все слова?». Из этой гиперболизации и возникает стихотворение.

Мы можем даже представить себе, как три ключевых слова — «Соломинка», «бессонница» и «жалостью» — формировали текст стихотворения на самых первых шагах, еще до наших автографов. Все эти слова — длинные, с дактилическими окончаниями; чтобы на выигрышном месте уложиться в стих, они подсказывают выбор длинного размера, 6-ст. ямба с дактилической (по преимуществу) цезурой. Мы знаем, что к такому ритму 6-ст. ямба Мандельштам был склонен и в других своих стихотворениях[78].

вернуться

75

Семенко И. Поэтика позднего Мандельштама: от черновых редакций к окончательному тексту. Roma, 1986, с. 9–35.

вернуться

76

Semmler-Vakareliyska С. V. Mandelstam’s «Solominka» // Slavic and East European Journal, 29 (1985), 405–421.

вернуться

77

«Ошибка смерти» В. Хлебникова, указываемая Н. И. Харджиевым как источник этого образа — указ. изд., с. 272 — ассоциация оправданная, но уже вторичная.

вернуться

78

Тарановский К. Стихосложение Осипа Мандельштама (с 1908 по 1925 год) // Intern. Journal of Slavic Linguistics and Poetics, 5 (1962), 99–125.