Гайджин - Олден Марк - Страница 58

Мана всегда говорил Маноа, что делать и как поступить, и вот сейчас он поведал ему, что для гавайцев настала пора вернуть назад свою землю. Только «дети земли» знали и понимали, кто такой мана — некая великая сила, которой были наделены люди или вещи. Мана был частью древней религии полинезийцев, культового ритуала и священных старых обычаев. Чтобы обладать этой силой, как учили кахунас, человек должен убить своего врага и съесть его сердце, так как именно здесь сконцентрированы энергия и мужество человека. Маноа едва исполнилось восемнадцать, когда он убил одного хаоле, который укокошил его отца, и съел его сердце. С тех пор мана перешел к детективу. С этого дня в нем поселились сила и могущество, позволявшие ему поступать в соответствии с собственными желаниями.

Маноа внимательно прислушивался к тому, что говорил мана. В последнее время мана рассказывал ему о чудовище с многими головами — туристах и постоянных жителях-иноземцах, наводнивших Гавайские острова. Кто только сюда не понаехал — сотни тысяч белых, корейцев, китайцев, таиландцев и вьетнамцев, не говоря уже о японцах. В их руках ныне сосредоточилась вся политическая власть на Гавайях, но всех их следовало рассматривать как предвестников несчастья и поступать с ними соответственно.

Но что мог сделать со всем этим Маноа? Два месяца назад он ездил в Японию по приглашению гайджина и там, в тиши дома в Йокогаме, принадлежавшего главарю якудзы, детектив получил ответ на свой вопрос. Гай-джин посоветовал Маноа баллотироваться на следующий год на выборах в сенат штата Гавайи. Что за брехня — подумал тогда Маноа, но ничем не выдал своего крайнего изумления и продолжал слушать. Гайджин не любил, когда его перебивали. Тем не менее, упоминание хозяина дома о выборах оказалось для Маноа полной неожиданностью, и, хотя он полагал, что идея выборов — чистое сумасшествие, он ловил каждое слово гайджина.

Да, японо-американцы на Гавайях имели в своих руках реальную власть, они контролировали правительство штата, суды, делегатов Конгресса от штата Гавайи и основные отрасли промышленности. А Япы — американцы японского происхождения — являлись ничтожно малой частью населения островов, но они, в сущности, в полном смысле слова владели Гавайями. Тем не менее гайджин сказал, что ситуация в скором времени может измениться.

Белые, говорил он, скоро будут составлять большинство населения островов, и Маноа с этим согласился. Но им потребуются годы, прежде чем удастся подтвердить этот факт на выборах. При этом следует учитывать, что коренное население не любит белых за жестокость и жадность. По мнению гайджина, японцам также суждено понести потери в борьбе за власть на островах, поскольку белые наверняка развяжут кампанию, пусть и скрытую, против людей восточного происхождения. Таким образом, для такого чистокровного гавайца, как Маноа, наступает пора действовать. Он должен выступить на политической сцене и заявить о правах местного населения. Вслушиваясь все больше и больше в слова гайджина, Маноа почувствовал, как в его сердце заговорил мана. «Да, — сказал его голос, — это твоя судьба, детектив. Будь истинным „сыном земли“. Возьми то, что принадлежит тебе по праву».

Маноа — продолжал развивать свою мысль гайджин — имеет преимущества перед другими возможными кандидатами. Он — местный и происходит из семьи, хотя и обедневшей, но насчитывающей среди своих предков людей, близких к королю Камехамеха. Он прошел путь от рабочего на ананасовых плантациях, от рубщика сахарного тростника и докера до героического офицера полиции, представителя закона, равно популярного как среди широких слоев населения, так и прессы. Он, Маноа, против всяких там нежностей по отношению к преступникам, к какой бы расе и партии они ни относились. Кроме того, он почитает родную землю. Естественно, что гавайское население с восторгом встретит его кандидатуру, как, впрочем, и те, кто борется за улучшение экологической среды, а это могут быть люди с самым разным цветом кожи.

Все, что нужно Маноа — это солидная финансовая поддержка и хорошо организованная рекламная кампания. Вот тогда он станет наиболее приемлемым кандидатом для очень и очень многих. Гайджин выразил уверенность, что лейтенант-детектив Маноа придется по сердцу большинству гавайских избирателей, и так обеспокоенных тем, что на островах высокие посты занимают преимущественно японцы и белые.

Помимо всего прочего, у Маноа будет еще кое-что, кроме денег гайджина и преимуществ, связанных с его происхождением. «Многие известные гавайцы в долгу перед тобой как офицером полиции. Ведь ты сделал им много добра, — сказал англичанин. — В следующем году во время выборов в Сенат настанет и твой час взимать долги».

Маноа кивнул. Он знал одного такого должника, вернее, это была она. Семнадцатилетняя белая девушка, которая подверглась групповому насилию со стороны четырех чистокровных гавайцев. Тогда Маноа ворвался в группу насильников и принялся наносить удары направо и налево. Ему удалось также запомнить их имена. В результате двое из бандитов попали в госпиталь. Отец жертвы оказался крупной шишкой среди газетных тузов и божился, что в жизни не забудет того, что сделал детектив для его дочери. Кроме девушки также существовал банкир, чей сын-педераст позировал для порножурнала. Некий художник по интерьеру, занимавшийся внутренним убранством дома сына, случайно наткнулся на фотографии, а после предпринял попытку шантажировать отца юноши. Маноа навестил декоратора на дому и вышел от него, имея при себе фотографии; негативы и взяв с него слово, что никогда в жизни незадачливый шантажист не станет больше заниматься подобными глупостями.

Не стоит забывать и жену одного из самых известных сенаторов от штата Гавайи — красивую американку японского происхождения. Ее поймали в тот момент, когда она пыталась контрабандным путем пронести через таможню несколько парижских платьев от известного французского модельера, не заплатив пошлину. Дама забилась в истерике, но Маноа успокоил ее и затем позвонил сенатору, который тут же примчался. Ему потребовалось использовать все свое влияние, чтобы прикрыть дело. «Если вам нужен друг, — сказал тогда сенатор, — то он перед вами, Маноа».

Короче говоря, за двадцать лет службы Маноа удалось оказать услуги довольно значительному количеству влиятельных людей. И почему только ему не приходило в голову потребовать что-либо взамен? Да потому, что он не знал, о чем просить. Зато теперь знал.

— Позвоню тебе по поводу выборов не следующий год, — сказал гайджин. — У меня есть человек, который собаку съел на организации избирательных кампаний, и он способен дать дельный совет. Ты победишь, — сказал ему англичанин, — потому что я так хочу.

Кроме того, вряд ли карьера Маноа ограничится гавайским сенатом. Когда гайджин решит, что пришло время добиваться большего, детективу придется также следовать его советам. Например, пробиваться в Конгресс Соединенных Штатов или участвовать в выборах на звание губернатора. Гавайскому народу так нужна помощь. Настоящим гавайцам, разумеется. Кое-что, однако, придется сделать и для гайджина. Детектив принял намек к сведению.

«Вот для чего я появился на белый свет», — подумал Маноа. Приподнятое настроение овладело им, и он едва не запел один из тех гимнов, которые так ему нравились. Он всегда будет помнить эти минуты. Он покинул Японию с глубочайшей уверенностью, что победит на выборах следующего года, даже если для этого придется пожертвовать жизнями нескольких людей. Победа перевернет всю его жизнь. Да что его жизнь? Черт возьми, победа Маноа изменит жизнь на Гавайских островах! Верьте мне, братья...

Прекрасную картину, созданную воображением гайджина, портила некая старая кошелка по имени Алекс Бендор. Ситуация могла стать критической, если бы старуха навела на гайджина парней из ФБР. В этом случае Маноа мог распрощаться с мыслями о Сенате. Откуда он тогда, черт побери, достанет деньги для избирательной кампании? Монета могла поступить только от одного человека — англичанина.