Гири - Олден Марк - Страница 61

Альдо, молодой крепыш, исполнявший у Поля Молиза одновременно функции шофера и телохранителя, выскочил из темного и уютного салона машины на мороз, обежал вокруг нее и предупредительно открыл заднюю дверцу для своего шефа. Ему не нужно было говорить о том, что Поль Молиз находится в дерьмовом расположении духа: настроение начальства Альдо давно уже научился распознавать по походке. Шофер был здравомыслящим и благоразумным человеком. Он решил молчать, ехать осторожно и молился о том, чтобы не схватить штраф за нарушение правил дорожного движения по пути в Нью-Джерси.

Приближаясь к ожидавшей его машине, Молиз нервно постукивал себя по ляжке сложенным в трубку номером газеты. Вся эта заваруха, которая стряслась сегодня на Лонг-Айленде при участии сотрудника федеральной оперативной группы и охранников Бускаглии, была не просто чем-то «неадекватным»... Это можно было квалифицировать только как непростительную, непроходимую тупость! Молизу было ясно, что не Бускаглия все это придумал. Он просто старался исполнить то, что ему было приказано. Пи больше, ни меньше. Он любит только грузовики взрывать да следить за блондинками, у которых титьки, как дирижабли. Вот это его! Это ему нравится. Это он делать умеет...

Козел!..

Что же касается Ливингстона Кворрелса, то, скорее всего, он тут также играл далеко не первую скрипку. Он вообще не любит воевать. Последней его самой ожесточенной схваткой была попытка затолкнуть свою жену в «Джуниор Лиг». А предпоследней – скандал с дочерью. Кворрелс вышел там победителем: дочурке пришлось удовольствоваться только двумя личными скаковыми лошадьми вместо задуманных трех.

Сегодняшняя неприятность на Лонг-Айленде произошла благодаря исключительно Константину Пангалосу, который наложил в штаны при мысли о том, что ему, может быть, придется в скором времени лепить лицензированные тарелки в какой-нибудь федеральной тюряге. Придурок! Уж кто-кто, а Пангалос-то должен был знать, как вывернуться из затруднения, возникшего по милости Деккера.

А что теперь? Теперь у Деккера в кармане лежит план вместимости арены. Ну и что? Молиз понимал, что пока еще есть кое-какие шансы справиться с неприятностью. Собственно, для таких случаев и существовал Спарроухоук со своей «Менеджмент Системс Консалтантс». Пусть пощупают правоохранительные и правораспорядительные органы. На предмет нахождения человечка, которому бы понравилась идея получить после выхода на пенсию высокооплачиваемую работу в частной охранной фирме.

С такими людьми, как Манни Деккер, работает только один метод борьбы. Его необходимо перехитрить. Длительное время ты даешь ему повод думать, что он выигрывает, а под конец ясно показываешь: всю гонку он прокрутил колесами на одном месте. Чтобы весь этот план сработал, нужно задействовать деньги, связи, наконец, умные мозги.

Именно такой реакции от Константина Пангалоса ожидал Поль Молиз. Вместо этого грек наложил в штаны, в результате чего Деккер отвез к себе на Федерал Плаза и план вместимости, и беднягу Бускаглию. Все попало в волосатые лапы амбициозного Чарльза Ле Клера.

Неприятность, приключившаяся на арене, стала поводом для экстренной сходки в клубе на Малберри-стрит в Маленькой Италии «большой тройки», состоявшей из Поля Молиза, его отца, дона мафии, и Джованни Гран Сассо (его еще называли Джонни Сассом), который был приглашен в качестве консиглиере, советчика.

Присутствовал и весь изнервничавшийся Константин Пангалос. Он принужден был смирно сидеть в совершенно голой, как карцер, комнате и мог только прислушиваться к долетавшим до него голосам трех сицилийцев, которые говорили между собой по-итальянски и в данный момент обсуждали дальнейшую судьбу проштрафившегося подчиненного.

После того, как итальянцы закончили совещаться между собой, они пригласили к себе Пангалоса, объявили ему, что он поступил в рассматриваемой ситуации, как последний дурак, что доверие к нему пошатнулось и что отныне он должен прикинуться деревом и молчать до тех пор, пока ему не разрешат пошевелить рукой или сказать хоть слово.

Насчет Бускаглии особых тревог не было. Все знали, что ему лучше проглотить свой язык, что он, скорее всего, и сделает. Те четверо охранников, которых Деккер свалил с ног на парковочной стоянке, выдвинут против детектива контробвинения... В результате Бускаглию предпочтут отпустить и не связываться.

– Когда ты спишь, то спишь исключительно на себя, – выговаривал Пангалосу Джонни Сасс. – Когда же ты работаешь, то работаешь на нас. Самый хороший совет может дать человек, который зубами закрыл дорогу своему языку. Это итальянская поговорка. Она означает: если будешь молчать, никогда не совершишь ошибки.

Что же касается вопроса о том, кто должен будет взять на себя ответственность за фальшивый план вместимости, то было решено остановиться на кандидатурах Пангалоса и Кворрелса, ибо именно грек и еврей были главными виновниками случившегося. Им было обещано, что в случае суда их дело попадет к «нужному» судье. Компрометирующие материалы будут выкрадены, уничтожены или в них будут незаметно внесены изменения, которые помогут им перейти из разряда аргументов обвинения в разряд аргументов защиты.

Все это было поручено сделать Спарроухоуку и «Менеджмент Системс».

Джонни Сасс наклонился к Пангалосу так близко, что их носы почти соприкоснулись, и веско предупредил о том, чтобы грек больше не становился причиной неприятностей. Это устрашающее предупреждение было подкреплено устрашающим взглядом дона Молиза старшего. Пангалос имел такой вид, будто только что его заставили съесть дохлую крысу. Он не выдержал такого напряжения и отвернулся в сторону. Он понял, что ему вынесен приговор и что смерть уже не за горами. Джонни Сасс всегда недолюбливал Пангалоса и никогда не скрывал этого. Ведь тот, в бытность свою федеральным прокурором, вынес немало приговоров его дружкам, а за другими устроил настоящую охоту. Консиглиере не любил долго ходить в должниках.

На углу улицы, недалеко от лимузина Молиза, на тротуаре стоял Санта-Клаус. Он настойчиво позвякивал в свой колокольчик и приглашал тем самым прохожих кинуть монетку в металлическую кастрюлю, установленную перед ним на длинном деревянном треножнике. В другой руке он держал магнитофон, откуда доносились дребезжащие звуки веселых рождественских гимнов. Этот металлический звон действовал Молизу на нервы. У него было такое впечатление, что он отливает в металлическую кастрюлю.

Господи, всего-то первая неделя декабря, а Санта-Клаус уже выходит на улицы и забирается своей рукой к тебе в карман! Что же будет дальше?.. Не успеешь оглянуться, а уже июль... И опять эти идиотские песенки вместе с идиотским колокольчиком.

Поль Молиз сел на свое место. Альдо ловко и с оттяжечкой захлопнул за ним дверцу и стал обходить машину, чтобы добраться до своего сиденья и баранки. Молиз стал решать, что делать. То ли хорошо поужинать, то ли плюнуть на ужин и отправиться в школу к дочери, где он встретится и с женой. Девочка сегодня дает сольное танцевальное представление. Он, пожалуй, успел бы на вторую часть. Подумав о дочери, он в который раз спросил себя: а вдруг Триша вырастет в настоящую балерину? Профессиональную танцовщицу? Это интересно...

Эти мысли способствовали его расслаблению. Нервы потихоньку стали отпускать. Он с наслаждением закрыл глаза и откинулся на спинку своего сиденья.

Он не видел, как умер его шофер и телохранитель Альдо...

Внезапно из массы прохожих, спешивших в стороне от лимузина к светофору, показалась стройная фигурка в темном одеянии. Лицо было скрыто сверху висящими широкими полями шляпки и черными очками, снизу – шарфом. Руки были спрятаны в широких рукавах меховой шубы. Эта фигурка, выделившись из толпы людей, пересекла неширокую здесь улицу и быстро направилась к припаркованному у тротуара лимузину. Она подошла к самому открытому окошку со стороны места шофера. Убедившись в том, что никто не смотрит в ее сторону, незнакомка вытянула одну руку из рукава шубы. В ней был нож. Она спокойно просунула руку в открытое окошко машины и аккуратно перерезала Альдо горло.