Гири - Олден Марк - Страница 64

– Ловлю тебя на слове.

– Я молилась также за тебя. Чтобы ты избежал опасности в своей работе. Чтобы с тобой не приключилась никакая беда.

Он притянул ее к себе и прижал к груди.

– Все, о чем я хотел бы попросить бога Бруклина, так это о том, чтобы он обеспечил безопасность двух самолетных рейсов. В Европу и обратно. Об остальном я позабочусь и сам.

Она опустила глаза.

– Тебе стало легче после смерти Поля Молиза?

Они пошли дальше.

Он покачал головой.

– Если бы... К сожалению, все запутано. Пожалуй, с этой смертью все стало еще запутаннее... Вся эта банда, – одни и те же лица, за исключением с недавних пор Поля Молиза, – приговорена к смерти кем-то, кого мы не знаем. Кем-то, чьи повадки нам совершенно неизвестны. Чьи действия непонятны. Как можно скорее... Понимаешь? Как можно скорее нам необходимо раскусить этот орешек, если мы хотим иметь против него хоть один шанс. В принципе, все придется начинать сначала. Эта смерть не принесла облегчения. Семейка Молизов продолжает обделывать свои делишки. «Менеджмент Системс Консалтантс» продолжает мухлевать по-крупному и по-мелкому. Да, я согласен, один из принципиальных игроков выведен из игры. Но ему быстро найдут замену и поезд покатится дальше.

Он вздохнул.

– Видишь ли, Мичи, мы уже брали этого Поля Молиза младшего за шиворот. Пангалос помог бы нам взять его, но Молиз всех обманул. Он был убит. Пангалосу теперь не позавидуешь. Соломинка, за которую он хватался, сама обломилась. Но нам-то не лучше. А то и хуже. Молиз нам нужен был живьем. Его гибель была для меня ударом поддых. Мне и так-то не сладко работается с Ле Клером, а тут вот еще... Словом, неудача.

В это самое время сам Ле Клер находился в Вашингтоне. Министр юстиции созвал экстренное совещание, на котором обсуждался один вопрос: каковы будут последствия убийства Поля Молиза младшего? Не есть ли это искра, которая разбудит пожар полномасштабной мафиозной войны? Ле Клер не располагал ответом на этот вопрос. Он мог только важно хмурить лоб и делать невразумительные догадки. Не знал ответа и Деккер. Он знал только одно: если убийство Поля – это разборки между своими, то война между всеми пятью крупнейшими кланами организованной преступности непременно вспыхнет.

Телохранителю Молиза перерезали глотку. Ничего примечательного в его смерти не было. Молиз – другое дело. Причиной смерти стали удары, нанесенные каким-то остро отточенным металлическим инструментом. Это было что-то длинное, тонкое и острое, как жало. Это страшное оружие пронзило плоть под подбородком, вошло в рот, разрубило язык надвое и оцарапало основание гортани. Были также выколоты глаза. Однако судебно-медицинский эксперт не был уверен в том, что все три раны были нанесены одним и тем же предметом.

Деккеру было ясно одно, – вне зависимости от оружия, фигурировавшего в преступлении, – злоумышленник отличался большой наглостью и действовал хладнокровно и изощренно.

Что означало убийство Молиза? Просто злодейство, замкнутое именно на Поле, или предупреждение для кого-то еще? Кто его наказал? Мафия?

Деккеру было известно о том, что отец Молиза поклялся своим именем жестоко отомстить тому, кто лишил жизни его любимого сына. Деккер не завидовал участи преступника. Хорошо ли он подумал о своей безопасности перед тем, как покончить с Поли? Детективу много чего было ведомо о темных делах Поля Молиза старшего. Однажды, – это было еще до Кастро, – старик оторвал ухо человеку, который предал его, затем привязал его к канату за кормой рыболовного катера и с открытой раной выпустил в море с кубинского побережья. Он смотрел, как акулы разрывают окровавленного беднягу на части, и довольно улыбался.

Гуляя по Японскому саду, Деккер и Мичи остановились, чтобы полюбоваться на высокий фонарь Касуга. Он был выбит из камня в виде миниатюрной пагоды. На нем были высечены знаки зодиака. Находясь на этом месте, нельзя было думать о насилии и жестокости, но... было очень трудно не думать об этом. Во время разговора с Канаи в галерее «Кливленд» тот упомянул перед Деккером и Эллен Спайсленд о кайшаку. Каратека, который насилует и убивает. Эллен слушала японца очень внимательно, накапливая в уме информацию. Деккер видел это по ее лицу. Он чувствовал, что она решила совершить кое-какие следственно-розыскные действия в отношении этого заинтриговавшего ее кайшаку.

В настоящее время у самого Деккера собственных забот было невпроворот. Ле Клер. Оперативная группа. Обычная полицейская работа с Эллен: от попыток совершения развратных действий с малолетними до вооруженных налетов на магазины и дома, от драк до изнасилований в местных школах. И потом, ему не стоило забывать еще и о том, что он информатор для департамента полиции.

Кайшаку.

Когда они уже направлялись к выходу из бруклинского ботанического сада, Деккер обронил в разговоре с Мичи это слово – кайшаку. При этом она сжала его руку сильнее. И продолжала внимательно слушать.

Когда он закончил, она задумчиво проговорила:

– Это очень похоже на почерк действий некоторых ваших солдат во Вьетнаме.

Деккер внезапно остановился.

– Черт возьми, точно! Ты права! Их называли «двойными ветеранами». А кайшаку, насколько я понял, это немножко другое?

Они возобновили движение к выходу из парка.

– Да, – ответила она. – Он, если можно так выразиться, страховщик того, кто решился на сеппуку. Для самурая сеппуку – это самая почетная смерть. Это одна из форм самонаказания, и только очень уважаемым людям позволено прибегать к ней. У человека, который собирается совершить сеппуку, должен быть кайшаку, друг, умеющий обращаться с мечом. Во время процедуры он стоит за спиной самоубийцы, и если тот начинает испытывать излишние страдания от боли, он избавляет его от них. Ты ведь знаешь, как делается сеппуку?

– Да. Нож вонзается глубоко в левой стороне живота, затем перемещается через весь живот направо и потом вверх.

– Это очень болезненная процедура, – тихо сказала она. – Иногда человек не выдерживает... Вернее, у него не выдерживают нервы и он не может сделать то, что должно быть доведено до конца во имя спасения его чести. Иногда люди даже пытаются убежать. Чтобы избавить их от боли и бесчестия, кайшаку при помощи своего меча обезглавливает их. Мы, японцы, считаем это проявлением высшей степени милосердия относительно сеппуку. Женщины сводят счеты с жизнью иначе.

– Как?

Она остановилась и обернулась назад, чтобы взглянуть на храм, стоявший на холме и видный даже с большого расстояния. Слова ей давались с большим трудом, это было видно.

– В артерию. Сюда. – Она показала на своей шее какое-то место.

Мичи взглянула на Деккера, и тот увидел в ее глазах слезы.

– Это почетная смерть для уважаемых людей. Когда ты не хочешь, чтобы тебя обесчестили, опозорили враги...

Она не могла продолжать. Деккер нежно обнял ее. Таким, как Мичи и ее сестра, с детства должны были быть известны правила сеппуку. С самого детства!.. Теперь Мичи была взрослой. Мысль о сеппуку уже не должна была так потрясать ее.

Значит... Сеппуку сыграло какую-то черную роль в жизни Мичи? В течение последних шести лет, что они находились в разлуке?

Деккер хотел получить ответы на свои вопросы. Но он просто продолжал прижимать ее к себе и молчал.

Несмотря на то, что дочь Канаи наконец покинула Америку и ей не грозила никакая опасность, японец очень хотел, чтобы кайшаку был обезврежен.

– Я являюсь одним из почетных устроителей турнира на приз суибин, который пройдет в Париже в следующем январе, – сказал он Деккеру в галерее.

– Я этого не знал, – ответил детектив. – Это наверняка выльется в грандиозное шоу.

– Хай. Для меня будет великим позором, если этот кайшаку окажется среди участников. Я боюсь делать такое предположение, но, по-моему, вполне вероятно, что так все и случится. Ведь он, судя по всему, является опытным и искусным каратекой... Такие, как он, всегда принимают вызовы к бою, а последних на этом турнире будет предостаточно.