Гири - Олден Марк - Страница 77

– Конни! Конни! Ты, видно, просто недослышал меня! Я сказал, что могу устроить один хитрый трюк, в результате которого план вместимости покинет стены мрачного здания на Федерал Плаза! Этот план существует в единственном экземпляре! Одна бумажка! В ней все их доказательства, все их улики против тебя и Кворрелса.

Пангалос вскочил с кровати и хрипло заговорил:

– Слушай, давай прямо и начистоту! Потому что, если ты мне пудришь мозги...

– Зачем мне это делать, когда я собираюсь пошарить у тебя в карманах? Это будет тебе немалого стоить. Копни. Пять для меня и десять для парня, который возьмет документ и уйдет с ним из штаб-квартиры Ле Клера. Это окончательная цена. Торговаться не будем. Или соглашайся, или...

– Похоже, ты не оставляешь мне выбора. Черт возьми! Это бы вытащило меня из глубокой ямы! Если этот план исчезнет оттуда, я смогу без всяких проблем каждый раз посылать Ле Клера куда подальше!

– Я уже переговорил на этот счет с Кворрелсом. Он едва не расцеловал меня через трубку. Он готов заключить эту небольшую сделку. Не думаю, что у вас двоих возникнут серьезные проблемы с добыванием денег.

– Деньги-то найдутся. А вот этот сраный план, который Деккер... Кстати, кто твой человек на Федерал Плаза?

Бускаглия фыркнул.

– Ты что, думаешь, что я назову тебе его имя? Разбежался! Это мое дело. А парень сделает все, как надо. Если ты помнишь, Деккер отвез меня на Федерал Плаза прямо с арены. Едва не за шиворот. В этом и была его роковая ошибка. Как только я оказался там, так сразу встретил одного парня из моей молодости. Мы никогда с ним не были друзьями. Просто знакомыми, приятелями... Кроме того, у него остался ко мне должок. Как-то он был экспертом в федеральной комиссии, которая доставила мне много неприятностей. И хоть я согласился не помнить зла, он сказал, что рвется в бой и готов искупить. Сейчас наступает время таких, как он. Людей с новым мышлением. А черные задницы, вроде Ле Клера уже выдохлись. Кроме пенсии им ничего не светит. Пришла пора на первый план выходить таким, как мой приятель. Но Ле Клер его вверх не пустит. Он вообще никого вверх не пускает. Заткнул все дыры своей черной жопой. Словом, я пообещал приятелю хорошо его устроить вместе с женой, а он согласился оказать услугу мне.

Пангалос уткнул куда-то в воздух указательный палец, представляя, что делает это в адрес Бускаглии.

– Вот это мне нравится, дружище! Знаешь, я ведь просил Спарроухоука подключить к моему делу «Менеджмент Системс Консалтантс». Я думал, что ему ничего не стоит разобраться с этой бумажкой, а заодно и со всей федеральной оперативной группой. Но он только замотал головой и сказал, что это невозможно. Что его люди слишком хорошо внедрены и находятся на виду. И еще он сказал, что Ле Клер не дурак и бережет эту бумажку, как зеницу ока.

Пангалос хохотнул.

– Ну и паршивый же кролик, этот Ле Клер! Я собираюсь поставить его теперь на место.

Бускаглия сказал:

– Вот поэтому вместо «Менеджмент Системс» к тебе обращаюсь я. Я скажу Спарроухоуку о моем друге и он возьмет его к себе. Он станет их информатором. Ты знаешь, как они работают. Тихо, без шума и пыли. Я скажу Спарроухоуку и буду считать, что мое дело закончено. С той самой минуты судьба моего приятеля будет зависеть от доброй воли англичанина, а я удалюсь. Возьму твои денежки и удалюсь. Ты знаешь, как я умею тратить хорошие деньги!

– Саль, ты только что спас мою бедную задницу. И я не собираюсь забывать об этом. Как скоро этот твой приятель обтяпает дельце?

– Скоро. Сейчас он уже может дотянуться до бумажки голой рукой. Ле Клер не любит рисковать. Он сменяет охрану документов через каждые два дня. Так что мой приятель долго возле бумаг не удержится. Да, кстати, пока не забыл... У нас с тобой разговор идет о наличных, понял? Чеки мне не нужны, так и знай.

– О'кей, о'кей, черт с тобой. Кворрелс...

– Он уже в деле, я ж тебе говорю. Он говорит, что плату разделите по-братски: пятьдесят процентов на пятьдесят процентов. За это ты полнишь в руки план вместимости, а впридачу и все то, что Ле Клер успел собрать на тебя и Кворрелса в своей конторе. Покажешь этот план Гран Сассу и Родственничку и после этого можешь считать себя совершенно свободным.

– Господи, всю жизнь я занимался тем, что собирал на людей бумажки, которые могут их погубить. Никогда не думал, что сам окажусь в роли загнанного зверя и буду надеяться на то, что кому-то там удастся спереть из моего бывшего офиса компромат на меня! Когда мы встретимся с твоим парнем?

– Ле Клер, начиная с послезавтра, переводит его от бумаг в другое место. Завтра – его последний день. Если не возражаешь, все будет сделано утром, а вечерком мы забьем где-нибудь стрелку.

Спустя двадцать два часа Пангалос вылез из такси в пустынном квартале близ Сорок Восьмой и Одиннадцатой улиц, забитых многоквартирными домами мрачного вида. Пангалос подождал, пока такси уедет и затем стал переходить дорогу, направляясь к машине, припаркованной у давно выселенного, аварийного дома, справа от которого тянулся пустынный школьный двор.

Вдруг он занервничал и ускорил шаг. Он нес в кейсе почти восемь тысяч наличными, – свою долю, – и еще имел наручные часы, которые бы потянули в любой лавочке по скупке краденого на пять тысяч. У него не было никакого желания становиться находкой для какого-нибудь ночного бродяги-налетчика.

Господи, он был так близок сейчас к спасению! Действительно Деккер совершил непростительную ошибку, что отвез арестованного Бускаглию на Федерал Плаза. Надо было отпускать его еще в Лонг-Айленде.

Как только Пангалос возьмет в руки этот чертов план вместимости, можно будет считать, что все проблемы сняты. Пусть тогда Ле Клер хорошенько помучается мыслью о «неожиданно потерявшемся» вещдоке. Без плана он ничего не мог сделать, засранец чернокожий!

Подойдя к машине, Пангалос вдруг резко остановился и, затаив дыхание, замер на месте. Слева показалась еще одна машина. Его это испугало. Но машина, слава богу, завернула за угол на Одиннадцатую улицу и направилась, судя по всему, в центр. Пангалос постоял еще, ожидая, когда угомонится его сильно стучавшее сердце, затем распахнул переднюю дверцу и сел на сиденье рядом с водительским, где его поджидал Ливингстон Кворрелс.

Пангалос захлопнул за собой дверцу. Он стал разминать заиндевевшие от холода руки в тонких перчатках. Затем огляделся вокруг.

– У тебя такой вид, будто ты только что застукал свою жену спящей в супружеской постели с посыльным мальчишкой. Где Бускаглия и его дружок?

Кворрелс повернул к греку свое заплаканное лицо.

– Конни, я... Я не понимаю, что происходит. Правда! Он заставил меня прийти сюда и ждать... Я вынужден делать то, что он приказал.

Кворрелс заикался от страха.

Пангалос нахмурился.

За его спиной послышался какой-то шорох. Пангалос не успел обернуться. С пола на задних сиденьях поднялся зловещей тенью Дориан Реймонд. Он сел прямо, спокойно упер Пангалосу в левый висок дуло пистолета двадцать второго калибра с глушителем и нажал на спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок. Голова грека дернулась вправо и он мгновенно обмяк в своем кресле.

Кворрелс отшатнулся от трупа в суеверном ужасе. Он стал переводить затравленный взгляд с грека на Дориана и обратно.

– Дориан, я сделал, как ты меня просил... Я сделал... Ты сказал, что после этого ты меня отпустишь! Пожалуйста! Я хочу домой! К жене! Пожалуйста!

Дориан знал, что вести разговоры в таких случаях противопоказано. Единственной вещью, которую он мог сейчас сделать для Кворрелса, было мгновенное убийство. Пусть не мучается.

Он выстрелил дважды. Оба раза в голову. Одна пуля прошибла левую скулу Кворрелса, другая вошла в глаз. Кворрелс обмяк и стал сползать вниз. Одна его рука стала съезжать с баранки, а другая так и осталась на спинке сиденья.

Зажмурив глаза, Дориан отчаянно замотал головой. Эта работа не прошла для него даром. Он был знаком с обоими ребятами в течение нескольких лет и их убийство растревожило его душу гораздо сильнее, чем он предполагал. А ведь он еще не закончил. Джонни Сасс просил оставить «послание»...