В царстве тысячи атоллов - Эйбль-Эйбесфельдт Иренеус - Страница 44

Хижины сакаев

Мы направились к одной из хижин. Наш английский коллега поздоровался со старостой, плотным, крепким человеком средних лет, который, по-видимому, хорошо знал нашего проводника. Он пригласил гостей в хижину. В хижине сидели четыре женщины с несколькими голыми ребятишками и четверо мужчин, по всей вероятности братья. При нашем появлении женщины надели блузки. Посреди хижины на кучке песка горел небольшой костер, возле которого стоял железный котел. На стене и на сваях висели шорты и другая одежда европейского покроя. Но на некоторых из мужчин, как и на никобарцах, была набедренная повязка. Каждая из четырех семей имела свою "спальню": угол, отгороженный плетеными циновками.

Под потолком висело несколько духовых ружей длиной до двух метров. Их украшал узор из выжженных точек. Рядом с ружьями висел бамбуковый колчан с отравленными стрелами без наконечников. Духовые ружья используют главным образом для охоты на птиц.

Мы угостили старосту сигаретами, и он с удовольствием дал себя сфотографировать. Затем он достал копье, широкий наконечник которого представлял собой заостренный кусок бамбука, и железный топор, но не совсем обычный: обух был сплошным, без отверстия для топорища, и крепился с помощью ремешков наподобие каменного топора. Ведь еще до недавнего времени местные жители пользовались примитивными каменными топорами. И так как общеизвестно, что человек неохотно отказывается от своих привычек, торговцы привезли сакаям железные топоры, сделанные по образу и подобию каменных, с тонким сплошным обухом - другую конструкцию сакаи наверняка бы отвергли.

Сакайская семья. Глава семьи с железным топором, сделанным по образу и подобию каменных топоров без отверстия в обухе (Малайзия)

К сожалению, из-за недостатка времени нам пришлось отказаться от дальнейшей поездки по районам, населенным сакаями. Для этого потребовался бы не один день. Возвращаясь, мы встретили молодых сакаев с духовыми ружьями и девушку. Они остановились на обочине и с удивлением глядели нам вслед. Это удивление понятно: каменный век повстречался с веком машин. Здесь на относительно небольшой территории можно наблюдать, как вымирает маленький народ и гибнет его самобытная культура.

Для дальнейших подводных исследований мы выбрали островок Пулау Ярак. Он всего в километр длиной, покрыт густым лесом, и море здесь относительно прозрачное. Мы совершили две чудесные подводные экскурсии, во время которых обследовали коралловый риф с мощными колониями поритеса. Риф уходил на глубину пятнадцати метров и заканчивался пустынным каменистым дном, на котором там и тут возвышались скалистые глыбы.

Так как на глубине вода была не такой прозрачной, контуры скал расплывались и они походили на каких-то фантастических чудовищ, затаившихся на дне. В первый момент я не на шутку перепугался, но, приглядевшись повнимательней, успокоился. Подводные утесы были красиво "украшены" раковинами устриц, невысокими мадрепоровыми кораллами и фиолетовыми роговыми кораллами, на которых, словно чудесные цветы, сидели морские лилии. Вокруг коралловых "опахал" толпились густые стаи кардиналов. Когда я сорвал одну из веток, я снова убедился, что рыбы искали здесь убежища. Стоило маленьким рыбешкам лишиться укрытия, как со всех сторон налетали голодные прожорливые губаны и начинали хватать метавшихся в панике кардиналов. А ведь за мгновение до этого те же самые губаны даже не делали попыток напасть на державшуюся под защитой кораллов стайку рыб.

Я долго сидел возле красной губки высотой не менее метра. Кто только не жил в этой "квартире"! Здесь хозяйничала красная, с голубыми крапинками рыба аргус. С внешней стороны губки, наиболее опасной для "квартирантов", сидели маленькие крабы и сотни крохотных белых морских кубышек, которые своими щупальцами ловили в воде планктонных животных. Тут же совсем рядом оказались мои старые знакомые - чистильщики.

У небольших лесистых Сембиланских островов море было не столь прозрачным, здесь ощущалось сильное течение, создававшее благоприятные условия для морских актиний, которые образовывали местами обширные колонии. Здесь мы совершили последние погружения, после чего взяли курс на Сингапур.

Лотта Хасс и автор с находками

У острова Панкор прямо из воды торчало какое-то странное сооружение на сваях. На площадке стояло несколько хижин, а под него в воду спускалась большая сеть. От этого сооружения в сторону моря вели два ряда вбитых в дно столбов. Когда мы, обогнув на шлюпке это огромное приспособление для лова рыбы, подошли ближе, рыбаки пригласили нас к себе. Мы взобрались наверх. Повсюду на солнце сушилась выпотрошенная рыба: камбала, каранксы и целый ряд других, а также креветки и каракатицы. В больших котлах варились крохотные личинки рыб, похожие на маленьких белых червячков, но дьявольски вкусные. На краю площадки помещался небольшой алтарь - жестяной ящичек с флажком. Перед алтарем стояли две консервные банки с обгоревшими палочками для окуривания.

Рыбаки показали нам, как они ловят рыбу: сильное течение загоняет косяки через горловину огромного вентеря в сеть, висящую под площадкой с хижинами, после чего сеть поднимают.

Рыбаки оказались милыми, гостеприимными людьми. Они угостили нас кофе и поинтересовались нашими планами. У них нашелся даже маленький атлас, по которому они проследили весь путь экспедиции. На прощанье радушные хозяева подарили нам часть улова.

14 октября "Ксарифа" вновь подняла паруса и медленно направилась вдоль западного побережья Малаккского полуострова к югу. Солнце только-только зашло, и мы продолжали сидеть на палубе, немного грустные от того, что наше путешествие закончилось и настала пора прощаться.

Охрана природы под водой

"Охрана природы под водой"

Богатая, неисчерпаемая кладовая - таково первое впечатление от знакомства с первозданными, нетронутыми коралловыми рифами тропических морей. Куда ни взглянешь - всюду рыбы: одни спрятались в расщелинах между камнями в норах и среди кораллов, другие лежат, затаившись на песчаном дне, третьи плавают огромными косяками в открытой воде. Кажется, бери, сколько пожелаешь. Однако, понаблюдав некоторое время за одним определенным участком кораллового рифа, можно быстро отметить: некоторые виды рыб встречаются вовсе не так уж часто и отнюдь не в большом количестве. Огромный пигоплит, например, - существо с очень необщительным характером, не терпящее никакого соседства даже сородичей - облюбовывает для "своих" владений довольно обширный район. То же относится к крупным каменным окуням и другим рыбам. Поэтому даже маленькой группе подводных охотников не составит особого труда истребить, и притом весьма быстро, всех каменных окуней, обитающих у данного рифа.

Могут возразить: но ведь останется молодь, и поголовье окуневого стада через какое-то время восстановится. К тому же происходит пополнение за счет особей, приходящих из других районов. Все это так, но "сосуд", из которого черпаются резервы, совсем не велик и не бездонен: ареал многих рыб ограничен определенной глубиной, иными словами, зона их распространения весьма узка.

О том, какой непоправимый урон может нанести хищническое истребление подводных обитателей, наглядно рассказывают "следы", оставленные охотниками-аквалангистами в Средиземном море. Есть места, где уже сегодня крупная рыба - редкость, которую почти не встретишь. Под угрозой находятся и другие виды морских животных, которых горе-охотники готовы истребить только ради того, чтобы привезти свидетельства своих "подвигов". Например, опустошены целые районы Французской Ривьеры и там теперь днем с огнем не найти пинн, настоящего украшения морского побережья. В районе Баньюль сюр Мэр еще десяток лет назад можно было почти повсюду увидеть метровые раковины этих красивых двустворчатых моллюсков. Сейчас даже тридцатисантиметровые раковины - величайшая редкость. А ведь чтобы вырасти до семидесяти сантиметров, моллюску требуется пятьдесят (!) лет.