Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 5

Квейль снова огляделся по сторонам. «Савойи», восстановив строй, быстро уходили на запад. Далеко внизу под собой Квейль увидел одного «Гладиатора». Он повернул назад и только тут сообразил, что находится милях в десяти от Афин, над морем. Продолжая высматривать своих, он крикнул в микрофон:

— Возвращаемся! Отзовитесь, кто слышит! Отвечайте!

— Хэлло, Квейль, сколько мы сбили?

— Это ты спикировал на ту «Савойю», Горелль?

— Я. Не ушла от нас.

— Где Тэп и все остальные? Видел ты их?

— Тэп повернул на базу. Остальные тоже, должно быть, в порядке. Я только Ричардсона не видел. Вэйна видел. Это он сбил первый самолет. Два бомбардировщика, не плохо, а?

— Возвращаемся! — ответил Квейль.

Они повернули назад, к Фалерону. Горелль приземлился первым. Три «Гладиатора» были на аэродроме, когда Квейль, сделав бочку низко над аэродромом, пошел на посадку. Немножко глупая вещь эта бочка, но было бы явным снобизмом не сделать ее, после того как они наверняка сбили по крайней мере один бомбардировщик. Квейль опустил посадочные щитки и сбавил скорость, идя змейкой. Он отрулил к углу аэродрома. Сборщик Джок и регулировщик Черчилль уже спешили к нему.

Квейль сдвинул назад верх фонаря кабины, отстегнул микрофон. Когда самолет остановился, он снял перчатки, похлопал одна о другую озябшими руками, с трудом поднялся, перелез через борт и тяжело ступил на землю закоченевшими от холода ногами.

— Кого не хватает? — спросил он подбежавшего Джока.

— Мистера Финли.

Это был Тэп.

— Есть у меня пробоины?

Квейль обошел вокруг самолета.

— Как будто нет. У мистера Горелля есть.

— Да. Я видел, как он их получил.

Квейль отцепил парашют и зашагал к ангарам. Горелль, Ричардсон, Вэйн и врач двести одиннадцатой эскадрильи шли ему навстречу.

— Кто видел Тэпа? — спросил он.

— Вэйн видел, — сказал Горелль. — Видел, как он повернул домой. Оказывается, Тэп сбил первый бомбардировщик. А я думал, что это Вэйн.

Квейль поднял голову и обвел небо глазами. Но ничего не было видно, и не слышно было шума мотора.

— Мы сбили два бомбардировщика. Я проследил за тем, который сбил Тэп. Горелль говорит, что вы с ним тоже сбили один, — сказал Ричардсон. Он говорил очень спокойно, поглаживая свои вьющиеся волосы.

— Ты видел, как он упал в море, Горелль?

— Ну конечно. Стой! Что это!

Он с трудом сдерживал волнение. Летчики уже подходили к ангарам, когда вдали послышался шум мотора. Они долго всматривались, но не могли разглядеть самолета. Квейль прислушался, сказал: «Гладиатор!» — и прошел в оперативный отдел.

Он писал донесение, когда в комнату вошел Тэп.

— Куда ты пропал? — спросил Квейль, не поднимая головы.

— Я хотел удостовериться, что я его сбил.

— Да, хорошо ты присматривал за Гореллем! Он шел все время за мною, а ты оторвался!

— Я был не нужен Гореллю. Я видел, как твоя «Савойя» отстала от своих, когда ты ее атаковал. Я набрал высоту, а потом дал в нее очередь. Она штопором пошла вниз. Я хотел догнать тебя и Горелля, но вы были уже далеко. Удалось вам сбить ту, вторую машину, за которой вы погнались?

— Да. Горелль ее сбил. Но ты не должен так отрываться, Тэп.

— Я видел, что Горелль совсем не нуждается во мне.

— Дело вовсе не в нем. А вот хорош бы ты был, если бы вдруг появились «Г-50».

— Мне бы все равно досталось, раз я замыкающий звена!

Квейль кончил донесение. Он сложил его и сунул в карман комбинезона. Остальные четверо уже сидели в автобусе эскадрильи. Автобус был перекрашен в новый защитный цвет: коричнево-зеленый.

— Мы едем в отель «Король Георг», там есть ванны. Едешь с нами, Джон?

Квейль поинтересовался, каким образом можно принять ванну в чужом отеле.

— Платишь пятьдесят драхм и занимаешь свободный номер.

— Очень уж шикарно это, — сказал Квейль. — Все наше начальство живет там.

— Да, — улыбнулся Горелль, показывая белые и ровные зубы, слишком белые и ровные, чтобы быть настоящими, и все же самые настоящие. — Но это сейчас единственное место, где есть горячая вода.

Квейль сдал донесение в штаб, и все пятеро отправились в отель. «Король Георг» находился рядом с «Великобританией», где помещался штаб греческого командования. У подъезда «Великобритании» стояли гвардейцы-эвзоны в белых юбочках и два грузовика, набитые молодыми головорезами с винтовками и пулеметами. Это были телохранители Метаксаса. Кучки зевак и молодчики из фашистской юношеской организации ЭОН в голубых костюмах, похожих на лыжные, и белых гамашах поджидали выхода Метаксаса или Палагоса, главнокомандующего греческой армией. Когда те показались, люди, стоявшие кучками, стали махать руками и кричать, — им было за это заплачено. Каждое утро на улице Акрополь можно было видеть, как молодчики из ЭОН дают наставления, куда идти и кого приветствовать. Иногда югославский принц Павел и его жена-баварка тоже появлялись здесь, но их встречали без энтузиазма, а юные фашисты хранили полное молчание. Зато когда сюда привезли первого героя с албанского фронта, собралась огромная толпа, встретившая его бурными приветствиями.

У подъезда «Короля Георга» всегда дежурила тайная полиция Метаксаса, в которой не было ничего тайного, — это были просто люди свирепого вида в штатском.

Квейлю и его спутникам нетрудно было проникнуть в отель, так как они были в военной форме; но за ними следили. Маленький черноусый швейцар заносил в особую записную книжку имена и звания всех посетителей и по какому делу они приходили.

Летчики протискались сквозь строй агентов тайной полиции. Обширный вестибюль был переполнен, все кресла заняты: шикарно одетые женщины, английские офицеры связи, богатые греки, французы и немцы. Германия не находилась в состоянии войны с Грецией, и немцы свободно посещали вестибюль «Короля Георга», чтобы следить за англичанами и вообще за всем, что здесь делается. И никто им не мешал, так как греческая тайная полиция прошла школу у немецких инструкторов и была настроена прогермански.

— Нам нужна ванна, — сказал Тэп, обратившись к швейцару с черными усами.

Швейцар посмотрел на вошедших и, помедлив, сказал: