Охотник - Олдридж Джеймс - Страница 38

Как и Рой, Бэрк не привносил в животный мир лесов какие-то «должен» или «не должен» и не рассматривал зверей только с точки зрения их пользы для человека. Он принимал животный мир таким, каков он есть, и это больше всего остального убедило Роя, что Бэрк заслуживает доверия. А затем Рой понял, почему Бэрк захотел снискать его доверие. Бэрк нуждался в этих сведениях, в этой подробной и точной картине положения с дичью в Муск-о-ги как человек, жизнь которого прошла в изучении и постижении леса; это была его работа, его специальность; и как знаток своего дела Рой охотно предоставлял сведения, в которых тот нуждался, даже понимая, что это может послужить материалом для какого-нибудь решения властей о Муск-о-ги. В увлечении Рой не раз был близок к тому, чтобы выдать секрет своего внесезонного лова, но Бэрк сам тактично оберегал его от такого безрассудства.

Затем пришел черед Роя задавать вопросы, не просто вопросы о дичи, но коренные вопросы о собственном существовании. И Бэрк был как раз тот человек, который мог разрешить сомнения и опасения Роя. Бэрк мог дать исчерпывающий и окончательный ответ на вопросы, действительно ли дичь Муск-о-ги уходит на север, вернется ли она, кончена ли здесь ловля, так ли уж безнадежна охота в Муск-о-ги, как он твердил себе из года в год.

Но не просто было задать такие вопросы.

— Скажите, — для начала спросил Рой, — всегда ли лось и олень жили в Муск-о-ги, или они пришли сюда из Штатов?

— По моим сведениям, — сказал Бэрк, — первая белохвостая лань была замечена вблизи Сент-Эллена в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году, а первый лось — приблизительно в тысяча восемьсот восемьдесят девятом. И примерно в то же самое время последний лось был зарегистрирован в штате Нью-Йорк, так что весьма вероятно, что, во всяком случае, лось пришел сюда из Штатов, да и олень, вероятно, тоже.

— Но как могло случиться, — спросил Рой, — что оленя тут стало как будто больше. Сейчас в Муск-о-ги оленей больше, чем двадцать лет назад. Что же, они все еще приходят с юга?

— Сомневаюсь, — сказал Бэрк. — Поголовье оленей сейчас растет на юге точно так же, как и здесь. Этому способствовало то, что сводят девственные леса. Олень нуждается в пастбище и охотно живет в молодом лесу, по вырубкам, так что по мере сведения леса оленя становится больше.

— Так почему же становится меньше лося?

— Ну, лось — он житель болот. Он более разборчив в выборе места, Рой. Человеку легче добраться до него, потому он и уходит на север, все глубже и глубже, куда не ступала нога человека. Он, как и медведь, выжит из таких мест, как Муск-о-ги.

— А остальная дичь? — спросил Рой. — Она тоже уходит на север?

— Нет, — сказал Бэрк, сознавая, что его ответа напряженно ждут все эти три охотника, а особенно Рой. — В Муск-о-ги дичь истребляется или попросту вымирает. На севере дичи больше, но не потому, что она приходит из Муск-о-ги. Нет, Муск-о-ги теряет дичь волею природы и охотника. Она не может восполнять потери. И сейчас у нее нет на это шансов.

— А будут?

Бэрк понимал, почему Рой ждет ответа на эти вопросы, но, посмотрев на него своим острым взглядом, решил, что ничего не надо утаивать.

— Нет, — медленно сказал Бэрк. — Потери невосполнимы. Некоторое время дичь еще протянет, но большинство пушного зверя, такого, как бобер, и норка, и ондатра, будет с каждым годом уменьшаться в числе, пока некоторые из них не вымрут окончательно, а другие станут редкостью. Это неизбежно, если, конечно, правительство не закроет половину Муск-о-ги для охоты и лова, а затем устроит где-нибудь заповедник для бобра и ондатры.

— А это хотят сделать? — спросил Рой.

Бэрк встал и нервно прошелся по хижине, позвякивая в кармане ножом и связкой ключей.

— Не знаю, что предпримет правительство, Рой, — сказал он. — Но что-то оно должно предпринять. Оно может закрыть все угодья или только половину — этого я не знаю.

— А когда?

Бэрк пожал плечами:

— Может быть, на будущий год, а может быть, еще через год. Но, во всяком случае, скоро.

— Так, значит, охоте на Муск-о-ги действительно конец? — спросил Рой.

Решительно сжатые губы на мгновение разжались, выдавая колебание Бэрка:

— Мне хотелось бы отрицать это, Рой, но ведь вы сами, должно быть, знаете.

— Вы специалист, — сказал Рой. — Вам и книги в руки.

Бэрк кивнул:

— Вы правы. И, к сожалению, это так.

До сих пор Рою угрожала случайная прихоть природы, но слова специалиста о том, что охота здесь кончена, придавали этому безапелляционность человечьего приговора. С минуту Рой помолчал. Они все молчали. Рой беглым взглядом окинул свою хижину. Потом он захохотал так, как еще никогда не смеялся.

— Ну что ж, значит всем нам крышка, — сказал он.

— Не думаю, — мягко заметил Бэрк. — Не забудьте, что существуют звериные заповедники. Придет время, и они спасут охотников.

— А какой толк от дичи в заповедниках?

— Рано или поздно охраняемая дичь заповедников размножится и распространится на соседние угодья. Может быть, для ваших мест в этом и нет толку, но, в конечном счете, это единственная надежда для охотников, Рой.

Рой это знал; но сейчас в этом не было для него утешения. Он был слишком угнетен крахом Муск-о-ги.

— Идет процесс, а нам крышка! — вот и все, что он сказал напоследок.

Другие не поняли, но Джек его понял, и ему это не понравилось. Рой снова захохотал отрывистым злым смешком, и Джек знал — это Рой признает, что лес и Сент-Эллен наконец победили его: лес, Сент-Эллен и Энди.