Победа мальчика с лесного берега - Олдридж Джеймс - Страница 5

— Да, сэр, — лицо Эдгара стало малиновым, веснушки потонули в краске, а прядки белых как снег волос упали на лоб.

— Не смей больше являться в таком виде; если завтра ты придешь без носков и ботинок, я отправлю тебя домой. Понял?

— Да, сэр, — ответил Эдгар, перепуганный до смерти не столько угрозой наказания, сколько мыслью, что мистер Смелл обнаружит ящерицу. Впрочем, кто бы ни обнаружил ее, Эдгар знал, что отвечать придется ему. И так как это не первый проступок, наказание будет суровым.

— Садись на место.

Эдгар сел, убежденный, что нет ничего страшнее ожидания, а мистер Смелл продолжал свою речь, требуя хороших манер, хорошего поведения, опрятности и внимания. Мисс Хармсворт молча стояла рядом, лицо ее все гуще краснело, глаза смотрели все тревожнее, видно было, что она совершенно сбита с толку. Нагнав на учеников страху и насладившись произведенным впечатлением, мистер Смелл передал класс испуганной молодой женщине и вышел, провожаемый волной ненависти.

Мисс Хармсворт поглядела на учеников так, словно это были морские валы, в любую минуту готовые обрушиться на нее. Лицо ее теперь стало пунцовым, и когда Скотти Кэмпбелл крикнул: «Валяйте, мисс Хармсворт!» — раздался смех; тогда она поднялась на возвышение и постучала по столу, требуя порядка. Ребята замерли, ожидая, что ящерица проснется и выскочит из ящика, и внезапная напряженная тишина сильно удивила и озадачила мисс Хармсворт; на какое-то время она даже вновь обрела уверенность, которую отнял у нее мистер Смелл.

— Так вот, дети, — начала она.

— Ученики! — поправил Фиш Шарки. — Здесь нас всегда называют ученики, мисс.

— Ну хорошо, ученики.

— Мисс… — Мелба Вентвисл, гладко причесанная девочка из Дерри Даунса, просила позволения выйти.

— Нет, тебе придется подождать, — сказала мисс Хармсворт.

— Я не могу, мисс!

Весь класс тянул руки, прося разрешения вытереть доску, наточить карандаши, открыть окна, затопить печь, наломать мел.

— Нет! — воскликнула мисс Хармсворт и снова постучала по столу.

Наступила гробовая тишина.

— Начнем с истории. У всех есть книги?

— Да, мисс.

— На чем вы остановились? — Она держала в руках «Историю Британской империи» Бинса, и Эдгар заметил, что у нее есть все учебники. А это значило, что она, быть может, так и не полезет в стол, даже за мелом, и ящерица достанется следующей учительнице — властной, седой ирландке, которая старше самого города Сент-Элен.

— Мы дошли до шестидесятой страницы, мисс Хармсворт, — сказала Пет Пени, смышленая девочка с золотыми шинами на зубах и золотым браслетом на руке. — Мы читали об Индии и Канпурских мятежах.

— Прекрасно, — сказала мисс Хармсворт. — Начнем с опроса.

Она заглянула в книгу; в ту же минуту бумажный шарик ударился о доску, кто-то щелкнул одну из девочек линейкой, хлопнула крышка парты. Мисс Хармсворт подняла голову, и так как шум не прекращался, она еще раз постучала по столу.

Снова тишина, странная, непривычная.

Мисс Хармсворт оглядела класс в поисках самого смирного и тихого ученика, которого она могла бы вызвать без риска, и заметила Эдгара: он один сидел в каком-то жутком оцепенении, уставившись прямо перед собой бессмысленно вытаращенными глазами.

— Вот ты, мальчик с белыми волосами, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Эдгар! — хором закричали ребята. — Эдгар Аллан, мисс.

Эдгар вздрогнул и поднял глаза. Затем он встал и вышел из-за парты.

— Эдгар, — самым мягким и проникновенным тоном обратилась мисс Хармсворт к этому доверчивому ребенку, которого ей было так жаль, когда его распекал мистер Смелл. — Скажи, Эдгар, что такое Калькуттская черная яма?

Мальчик помедлил, вспыхнул, помялся и переступил с ноги на ногу.

— Кажется, угольная шахта, мисс, — ответил он.

Он забыл, что сидит на уроке истории, а не географии. Класс покатился со смеху, и даже у мисс Хармсворт дрогнули губы. Эдгар понял, что снова попал впросак, оглядел хохочущих товарищей и сам смущенно улыбнулся.

— Нет, Эдгар, — сказала мисс Хармсворт, постепенно обретая уверенность. — Калькуттская черная яма — это тюрьма, куда индийцы посадили сто восемьдесят англичан, и его тридцать два из них погибли. После этого в тысяча семьсот пятьдесят седьмом году англичане вынуждены были начать сражение при Плесси и, покарав индийцев, поставили у власти, на благо Индии, новое правительство. Теперь ты понял?

Он не только понял, он запомнил это на всю жизнь, так как в то же мгновение мисс Хармсворт приподняла крышку стола, чтобы достать мел, и весь класс вскочил на ноги, следя за тем, как учительница, заглядывая в ящик, шарит в нем рукой.

Внезапно мисс Хармсворт оцепенела, ее весенний румянец сменился смертельной бледностью, глаза и рот широко раскрылись. Затем она вскрикнула и уронила крышку, но потревоженная ящерица уже выпрыгнула или, скорее, вывалилась из стола и побежала по дощатому полу. Мисс Хармсворт, всхлипывая, зажала себе рукой рот. Она была близка к обмороку. Ученики с испуганным видом забрались на парты, даже Эдгар поддался было общей панике. Но он тут же пришел в себя, кинулся ловить ящерицу между парт и поймал ее за хвост у самых ног мисс Хармсворт. Он стал крутить ее вокруг себя, чтобы спастись от оскаленных зубов и страшных колючек. При этом он нечаянно задел за парту и выронил ящерицу, которая немедленно бросилась наутек. Эдгар упал, но тут же вскочил под отчаянный визг девочек. Он настиг ящерицу у окна и, схватив ее обеими руками, вышвырнул во двор.

Через секунду он уже с невинным видом сидел на своем месте.

В это время в дверях показался мистер Смелл.

Все нормальные проявления жизни так или иначе сопровождаются шумом, и в тишине всегда есть что-то противоестественное. Именно такой и была тишина, вдруг оборвавшая кутерьму в классе.

— Встаньте! — отрывисто и сурово приказал мистер Смелл. Он даже не смотрел на мисс Хармсворт, которая еще не совсем оправилась. — Ну! В чем дело? Что здесь происходит? Что за шум? Отвечайте.

Ох, эта тишина!

— Я предупреждал вас! — сердито закричал мистер Смелл. — Из-за чего весь этот беспорядок? Если вы будете молчать, каждый получит по шесть ударов ремнем. Весь класс. Ну?

— Это все ящерица… — нерешительно сказала Мэри Такери, крупная, рано созревшая девочка, любимица учителей, всегда трепетавшая перед наказанием.

— Ящерица? Кто принес ее сюда?

Молчание.

— Мэри Такери, — сказал мистер Смелл. — Кто принес ящерицу?

— Не знаю, сэр…

— Пусть тот, кто сделал это, встанет, не то я на всю неделю оставлю вас без спортивных игр.

Эдгар понял, что дело его плохо. Неписаный закон требовал, чтобы он сознался; но мальчик не мог заставить себя сделать это под пристальным взглядом мистера Смелла.

— Все, кто живет в лесу, встаньте: Уайт, Аллан, Кэмпбелл, Дигби. Кто из вас принес ящерицу?

Молчание.

— Ты, Кэмпбелл?

— Нет, сэр, — дерзко и вызывающе ответил Скотти.

— Уайт?

— Не я, сэр.

— Аллан?

Эдгар промолчал.

— А! Значит ты! Ступай за мной в кабинет. Остальные садитесь и запомните мое предупреждение. В следующий раз весь класс будет наказан.

По его свирепому тону все поняли, что он не задумываясь приведет угрозу в исполнение. Он повернулся и вышел, Эдгар последовал за ним.

Босые пятки мальчика гулко стучали по коридору, но ему казалось, что сердце его стучит еще громче. Он засунул дрожащие руки в карманы, безуспешно пытаясь храбриться; он не чувствовал озлобления, но сознание вины внезапно исчезло. Он думал только о несправедливости того, что должно сейчас произойти. Ему казалось, что он не сделал ничего дурного, а его хотят наказать. На беду, чувство оскорбленной невинности едва ли могло утешить его, так же как и философская мысль, что все скоро кончится и будет не очень больно. Сама расправа — ничто в сравнении с ожиданием ее; и, не сводя глаз с аккуратной складки на брюках мистера Смелла, мальчик чувствовал, что во рту у него пересохло, а все тело точно налилось свинцом. Мистер Смелл был жестоким и несправедливым человеком, так по крайней мере казалось Эдгару. Если бы не страх, он ударил бы мистера Смелла из одного лишь чувства протеста. Но страх был настолько силен, что даже мысль о бегстве не пришла Эдгару в голову.