Вампиры замка Карди - Олшеври Барон - Страница 77

– А вас стало больше? – тихо спросил Джеймс.

– Да. Граф сделал вампиром Лизе-Лотту. Не понимаю, что он в ней нашел, она не такая красивая, как мы с Марией. Вот другая немка – Магда – та красавица. Она тоже с нами – но совсем недавно, она еще птенец и на охоту ее водит сам граф. Граф когда-то обратил на нее внимание и хотел ее засосать, но сейчас он занят Лизе-Лоттой. А тот красавчик, которого засосала Лизе-Лотта, ходил пить кровь у Магды. Мы думали, что это он сделает ее вампиром, хотя это – против законов… Но почему-то вампиром ее сделал граф. Она теперь слушается его, как собачонка. Она удивительно послушная, эта Магда. А при жизни была сильной и жестокой. Что-то такое с ней произошло при инициации непонятное… Но она стала – совсем ребенок! Граф говорит, что так бывает. И еще, возможно, она выправится… Будет, как мы. А мы с Марией просто не можем понять, как граф допустил, чтобы Лизе-Лотта начала делать своих вампиров! Да еще такого красавчика… Вообще не должно быть столько мужчин. Но в крайнем случае – старший, Хозяин, мог бы сделать себе помощника. Если бы таково было его решение. Хотя помощник Хозяину может понадобиться только в какой-то населенной местности, в большом городе. А этот красавчик вовсе графу ни в чем не помогает и даже не подчиняется. По закону – граф должен был бы его убить. Я думаю, граф убьет его в конце концов. Когда наконец примет решение – помогать этим немцам или не помогать…

– Помогать в чем?

– Они приехали сюда, потому что знали, что мы – здесь, а они хотели научиться делать вампиров. Они ведут войну где-то на Востоке. Я не знаю, какие там страны, я при жизни, кроме молитвенника, ничего не читала! Да и после тоже как-то… Мария – та читает. А мне не интересно. Так вот для этой войны они хотят создать своих вампиров. И послать их воевать. Глупые. Они не понимают, что вампиры никогда не подчиняются людям и не станут участвовать в людских войнах! У нас свои заботы. А подчиняемся мы только тому, кто нас создал. Каждый вампир подчиняется только своему Хозяину. Забавно, что у каждого Хозяина тоже есть свой Хозяин… Кто-то, кто его создал! Забавно, правда? Интересно, а кто был самый-самый первый Хозяин?

– Если честно, синьорина Бочелли, то мне и думать не хочется о том, кто был самый первый Хозяин… Так что с немцами?

– Граф, наверное, хочет их как-то обмануть… Я не знаю. Он мне ничего не говорит. Он вообще мало говорит с нами с тех пор, как появилась Лизе-Лотта. А мне иногда так хочется поговорить с кем-нибудь! Вы чудесный собеседник, лорд Годальминг. Я сожалею о том, что так дурно поступила с вами. Но клянусь – больше этого не повторится. По крайней мере – без вашего желания. И я постараюсь все-таки вас защитить. Надеюсь, вы не скоро нас покинете? И, может быть, вам что-то нужно? Еда, вода? Я могу все вам принести. А от кого вы прячетесь? От немцев или от нас? Если от нас – то это глупо: от нас не спрячешься… А если от немцев – то они вас здесь точно не найдут, они в подземелья не суются: боятся!

Джеймс кивал Рите все с той же любезной улыбкой, словно приклеившейся к его лицу. Но глаза у него были холодные и пустые.

– Синьорина Бочелли, с этой женщиной, Лизе-Лоттой, был мальчик?

– Откуда вы знаете? – удивилась Рита.

– Предположил… Ему сейчас лет двенадцать-тринадцать, да?

– Да. Он очень славный. Носит огромный крест на серебряной цепочке, но абсолютно не верит в то, что крест может его защитить. Мы ведь чувствуем такие вещи… Граф запретил нам с Марией его трогать. Полагаю, будет ждать, пока Лизе-Лотта не утратит окончательно все человеческие привязанности. Ах, как бы мне хотелось поговорить с ней! И с тем красавчиком, который спит в земле! Мне так скучно… С Марией мы давно обо всем переговорили… Да она и не очень-то любит болтать. А я – люблю. То есть, мы друг с другом можем общаться и без слов… Но от этого как-то еще скучнее. Потому что видишь все образы, которые видит собеседник. И разговор происходит в десять раз быстрее! Я думала, что из Магды получится новая подружка. Но она совсем… Совсем как неживая! Только на охоту ходит – и спит.

Рита вдруг замерла – с полуоткрытым ртом, словно хотела сказать еще что-то. Прислушалась. Гарри тоже прислушался – но ничего не услышал. Но Рита что-то слышала!

– Извините, меня зовут, мне придется уйти… А жаль. Спасибо за интересную беседу. Мне было очень приятно с вами познакомиться, лорд Годальминг. Еще раз простите за случившееся… Я скоро снова вас навещу. Как только смогу.

Легким голубым облачком Рита выскользнула в темноту дверного проема.

Воцарилась тишина.

Джеймс молчал, глядя перед собой пустыми глазами.

Наконец, Гарри решился нарушить молчание:

– Джеймс, я так сожалею о случившемся с вашей… Вашей возлюбленной.

– Да, – глухо ответил Джеймс. – Все повторяется. Знаете, что сказал Абрахам Стокер моему отцу в ту ночь, когда они убили мисс Люси? «Вы сейчас в горьких водах, дитя мое, но уже завтра, Бог даст, пройдете их и отопьете от вод сладких». И, знаете ли, моему отцу эти слова дали надежду… Ложную надежду. Он уже никогда не познал сладости. А я… Я всю жизнь брел в водах горьких. Но сейчас они сомкнулись над моей головой.

– Сожалею, – прошептал Гарри.

– Все повторяется. Я должен сделать то же для моей любимой, что сделал мой отец – для своей. Надо пойти и найти ее гроб. И…

– Где мы возьмем осину? – перебил его Гарри.

– Придется выйти наружу. Где-нибудь здесь должна расти осина!!!

– Простите меня, Джеймс, но вы пока не в состоянии передвигаться. А выйти наружу – это же верная смерть…

– Но я не могу обречь мою любимую Лизе-Лотту на вечные муки! Я должен спасти ее душу – пока она не погибла окончательно!

– Возможно, вы сможете это сделать… Но не сейчас, Джеймс. Не сейчас. Сейчас наш долг – выжить во что бы то ни стало! Потому что мы с вами выполнили задание вашего правительства. Мы знаем, почему этот замок привлек внимание немецких ученых и военных. Только, видит Бог, никто нам с вами не поверит, если мы расскажем… Сидеть нам в психушке до конца жизни!

– Я говорю вам, Гарри, мы должны все сделать сами! Вы – как хозяин замка, я – как возлюбленный… Пусть и неверный возлюбленный бедняжки Лизе-Лотты.

– У вас два серьезных соперника, – усмехнулся Гарри. – Два вампира!

– Не важно. Мы должны разорить это гнездо. Пусть даже ценой собственных жизней.

– Согласен. Пусть ценой жизней. Но только сначала надо одолеть зло. А вам для этого надо хотя бы встать на ноги. Зря вы не попросили еды у своей клыкастой подружки. Или вы боялись, что она принесет кусочек человечинки?

– Перестаньте, Гарри! – брезгливо поморщился Джеймс. – Она такое прелестное создание… И тоже заслуживает избавления от мук.

– То есть – кола в сердце?

– Кол в сердце – этого мало, – сурово ответил Джеймс. – Надо еще отрубить голову и набить рот чесноком. А лучше всего – выволочь гроб на солнце. Тогда вампир прогорит так, что останется только горстка пепла.

Гарри вдруг очень захотелось очутиться дома, в гостиной, в тот час, когда небо уже потемнело, а от заката осталась лишь ровная розово-золотая полоса у самой кромки горизонта, когда в открытые окна уже начали залетать ночные бабочки, а все домашние собрались у стола – все, и мама, и Энн, и Сьюзен, и бедная безумная Луиза! – и отец при свете ночника читает вслух Евангелие.

Проводив взглядами уходящего Вильфреда, Димка и Мойше повернулись и неспеша направились предписанной им дорогой к подземному ходу.

Почему-то вдруг навалилась усталость, и на душе было пусто, тоскливо и как-то холодно.

– Я так испугался, – сказал Димка, – Думал, помру.

– А я думаешь, не испугался, – хмыкнул Мойше, – Чуть в штаны не наложил… И что это за немец такой странный?… Как думаешь?

– Ты слышал, что он сказал тому, которого убил? Детей обижать нельзя.

– Поздно опомнился.

– Для нас – не поздно…

– Ну да…

Коридор постепенно сужался и забирал немного вправо.