Правила охоты - О'Рейли Виктор - Страница 120

Что же это? Самоуверенность, граничащая с глупостью?

Адачи был уверен, что это не так. Он достаточно долго проработал с Фудзиварой и знал, что сержант был неглупым человеком, однако он, безусловно, недооценивал наблюдательность своих коллег.

Адачи неожиданно открыл глаза. Ему в голову пришла потрясающая мысль. Фудзивара же был фанатиком бейсбола!

Рывком спустив ноги с дивана, Адачи посмотрел на стену над своим рабочим столом. В годовщину образования их отдела состоялась довольно шумная вечеринка, и кульминацией ее стало явление Фудзивары с бейсбольной битой в руках, которая должна была символизировать мощные удары по преступности. Весь отдел расписался на ней, после чего биту торжественно укрепили на стене, рядом с групповым фотоснимком над столом Адачи.

Не в рабочем зале отдела, не над столом, за которым работал сержант Фудзивара, а в личном кабинете начальника, того самого человека, которого сержант обманывал.

Вновь вернулось старое воспоминание: воскресенье, инспектор Фудзивара прилежно трудится в кабинете Адачи, пока остальные смотрят бейсбол по телевизору. Неужели такое могло быть? Навряд ли…

Адачи попытался снять биту со стены, но она крепко держалась в привинченном к стене кронштейне, обратившись вперед испещренной подписями стороной. Это был символический подарок, он не был предназначен для того, чтобы им пользоваться. Адачи припомнил даже, как старательный и сосредоточенный Фудзивара прикручивал биту шурупами к стене. Это стоило обдумать.

Он посмотрел на биту повнимательнее. Спортивный снаряд выглядел довольно увесистым, цельным, однако сделан он был из какого-то необычного материала. Адачи взялся за рукоять и повернул. Ничего не произошло. Может быть, он ошибся, и бита действительно не хранит в себе никакого секрета?

Он попробовал еще раз, и самый кончик рукояти под его пальцами неожиданно повернулся. В образовавшейся щели блеснула тонкая нитка резьбы. Место соединения двух частей приходилось как раз на декоративное черно-красное кольцо, так что заметить его можно было бы только при самом тщательном осмотре.

Адачи продолжал отвинчивать донышко пустотелой рукоятки. Через несколько секунд он засунул в отверстие два пальца и извлек длинный бумажный сверток, перетянутый клейкой лентой. Развернув его, он осторожно вытряхнул на стол восемь микрокассет.

В первые минуты находка принесла ему огромное удовлетворение, а потом он почувствовал нарастающее возбуждение и восторг в предвкушении потрясающего открытия.

— Да, сержант-сан, — сказал Адачи негромко. — Себе-то вы не изменили.

Пленки Адачи обнаружил всего за пару часов до вызова Паука, и поэтому не успел прослушать их до конца. Теперь он очнулся от воспоминаний, отставил в сторону остатки еды и допил пиво. Он ничуть не укорял себя за несколько минут торжества, которому предался наедине с собой, однако впереди его ждало много работы.

Он собирался достать из холодильника еще пива, но передумал. Качество записи было не слишком хорошим, и ему частенько приходилось сосредоточиваться, чтобы понять сказанное. Каждая катушка пленки была снабжена аккуратным ярлычком с именами, датами и, иногда, с темами бесед. Имена, правда, были зашифрованы, но это оказалась пустая формальность — вводя гостей в комнату Ходамы, слуга представлял их хозяину, и Адачи в большинстве случаев знал, кого почтил своим вниманием всесильный куромаку. В нескольких случаях, правда, имена собеседников Ходамы так и остались в неизвестности, но Адачи не расстраивался — Столичный департамент полиции умел прекрасно справляться с такого рода головоломками.

Адачи вставил в миниатюрный магнитофон третью микрокассету и как раз собирался нажать на кнопку воспроизведения, когда зазвонил телефон. Он раздраженно снял трубку и довольно неприветливо поздоровался — ему очень не хотелось прерываться.

Звонил Угорь. Его голос в трубке звучал неуверенно и испуганно.

— Суперинтендант-сан? — сказал он. — Премного извиняюсь, господин суперинтендант-сан, но мне необходимо срочно с вами увидеться.

Адачи несколько смягчил тон. Ему приходилось поддерживать сотрудничество с Угрем, который показал себя хорошим информатором, и любое проявление дружелюбия по отношению к нему, как правило, не пропадало даром.

— Орига-сан! — откликнулся Адачи. — Сегодня вечером я занят, но я мог бы заглянуть к вам завтра к обеду. Мне было бы это только приятно.

— Суперинтендант-сан! — воскликнул Угорь с отчаянием в голосе. — Мне нужно увидеться с вами сейчас. Это жизненно важно, абсолютно жизненно важно. Только вы не должны появляться в ресторане. За ним следят.

Адачи посмотрел на пленки. Ему не хотелось отрываться от дела, но пленки могли пару часов подождать.

— Зачем? — спросил он. — Не могли бы мы решить это по телефону?

— Нет, прошу вас, Адачи-сан, — взмолился Угорь. — Это нельзя обсуждать по телефону. Моя информация касается человека, о котором мы говорили.

Адачи мысленно вернулся к их последнему разговору. Угорь тогда упомянул Кацуду, настоящего убийцу Ходамы. Итак, сначала пленки, а теперь еще прорыв к таинственному корейцу! Загадка начала прорисовываться. Поистине сегодня великий день.

— Это по поводу корейских связей? — уточнил он.

— Да, да, — запричитал Угорь. — Только прошу вас, никаких имен!

Адачи подумал, не пригласить ли Угря в департамент, но потом отказался от этой мысли. Он ни разу еще не встречался с информаторами в официальной обстановке, не собирался он делать этого и теперь.

— Где вы находитесь, Орига-сан?

— Саншайн-Сити, — ответил Угорь. — Прячусь в океанариуме.

— Замечательно, — с улыбкой отвечал Адачи. — Местечко что надо.

Потом он озабоченно посмотрел на часы.

— Но океанарий уже закрыт.

— Прошу вас, не смейтесь, суперинтендант-сан, — в отчаянии выкрикнул Угорь. — Корейцы охотятся за мной, но никто из них не догадается про океанариум. Здесь работает мой двоюродный брат, это он мне помог. Пока я в безопасности, а потом что-нибудь придумаю. Но мне нужна ваша помощь, Адачи-сан, а я, в свою очередь, могу помочь вам. У меня есть и документы, и другие свидетельства. Только вы должны приехать ко мне сюда, самому мне трогаться с места слишком рискованно.

Адачи ненадолго задумался. Угорь всегда снабжал его первоклассными сведениями. Пожалуй, стоило попытаться встретиться с ним.

— Хорошо, — сказал он в трубку. — Как мне попасть внутрь?

Было слышно, как Угорь облегченно вздохнул. Потом он быстро передал Адачи инструкции и дал отбой.

Адачи тщательно обдумывал свой следующий шаг. До случая с Фудзиварой он позвонил бы кому-нибудь из своих оперативников и попросил бы отвезти на место и обеспечить прикрытие. Теперь он колебался, боясь новой утечки. Расследование по делу Фудзивары все еще продолжалось, и он не мог никому доверять.

В конце концов он вызвал полицейский патруль. Они могли доставить его к океанарию и подождать снаружи, пока он будет разговаривать с Угрем. Этим он сохранит в секрете личность своего информатора и сможет, если потребуется, вызвать по радио подмогу.

Он проверил свой револьвер и снова посмотрел на пленки. Ему не хотелось оставлять их где бы то ни было. Затем взгляд его упал на кошмарный будильник в форме попугая — подарок Чифуни. Адачи пододвинул его к себе, снял заднюю крышку и вынул блок питания. Под батареями обнаружилось свободное пространство. Он втиснул туда восемь микрокассет, снова вставил батареи и закрыл крышку. Кто станет искать что-либо в попугае?

Зазвонил звонок входной двери, и Адачи выглянул в окно. У подъезда стояла патрульная машина Столичного департамента. У Адачи немного отлегло от сердца.

— Сейчас спущусь, — сказал он в микрофон переговорного устройства на двери.

“Да, сегодня действительно великий день!” — размышлял он, спускаясь по ступенькам. Потом он подумал о человеке по кличке Угорь, по иронии судьбы прячущемся в полутемном помещении океанария, по соседству с двадцатью тысячами рыб, и громко рассмеялся.