Правила охоты - О'Рейли Виктор - Страница 138

138

Потом он припомнил тех, кто был жив, и на память ему пришли слова Килмары: “У меня нет ответов, но зато полно дел”.

Вскоре он уснул, и ему снились замечательные, счастливые сны. Проснулся он от того, что склонившаяся над ним стюардесса напомнила ему о необходимости пристегнуть ремень. Самолет заходил на посадку в Лондоне. Еще один перелет, и он будет в Дублине. Там он сядет в свой “Айлендер” и полетит на запад, домой…

Ирландия, Дублинский аэропорт, 16 июля

Во время короткого перелета из Лондона в Дублин Фицдуэйн размышлял о цепи событий, которые завершились в Японии.

Корни всего, что случилось, следовало искать в далеком прошлом, возвращаясь назад примерно на семьдесят лет. Мировая политика, которая, казалось, не могла иметь к этому никакого отношения, на самом деле была непосредственно связана со всем происшедшим. Действия и поступки отдельных лиц повлекли за собой ужасные, непредвиденные последствия.

Кто мог представить, что судьба наконец настигнет Ходаму, могущественного куромаку? Он пережил так много, и лишь для того, чтобы погибнуть в зените своего могущества и власти, расплачиваясь за вполне заурядное злодеяние, совершенное несколько десятилетий назад.

Если бы отец братьев Намака не был казнен, если бы они не оказались брошены на произвол судьбы в голодном, разрушенном войной городе, разве стали бы они преступниками? Скорее всего нет. Они благополучно бы закончили университет Тодаи и стали бы образцовыми гражданами.

Что касается Кацуды, то и его подтолкнули на преступный путь японская оккупация Кореи, страшная гибель семьи и те притеснения, которые терпели в Японии этнические корейцы. Этим человеком двигала жгучая ненависть, но, учитывая все обстоятельства, и его судьба была понятна.

Фицдуэйн не знал, какие огрехи и перекосы воспитания повлияли на Шванберга. Откровенно говоря, ему было наплевать. Вьетнам никого ничему не научил и ни в чем не изменил существующее положение вещей. Слишком стремительно разворачивался военный сюжет, и слишком много откровенных посредственностей в неразберихе и суете оказались на руководящих должностях. Сознавая недолговечность своего взлета, они злоупотребляли своей властью и положением. В этой войне сражались много храбрых мужчин и женщин, и все же это была не лучшая из войн.

В конечном итоге, все, с чего начинались эти события, не имело для Фицдуэйна решающего значения. Он столкнулся с уже существующей ситуацией, приложил все силы для ее разрешения и был готов принять все последствия. И вот теперь все закончилось.

Когда самолет приземлился в Дублине, Фицдуэйну на первых порах даже показалось, что он перепутал рейсы и прилетел не по назначению. Стояла отличная погода, небо было синим, дул легкий ветерок, а воздух казался божественно теплым. Впечатление было таким, будто он оказался на юге Франции. Фицдуэйн ожидал даже, что вот-вот увидит красное пламя буганвиллы, вдохнет аромат гибискуса и олеандра и что его окружит толпа загорелых и беспечных людей.

Но он был разочарован. Служащие, встречающие и отлетающие пассажиры в Дублинском аэропорту были бледными от хронического недостатка солнца, но, как всегда, приветливыми. Фицдуэйн подумал даже, что ирландцы, откровенно говоря, странный народ. Похоже, они очень любили свой дождь, свои туманы и свой ветреный край.

Он улыбнулся. Хорошая погода была недолговечна, совсем как мираж, как иллюзия, зато Кэтлин и Бутс, бегущие ему навстречу, были настоящими.

Он подхватил сына на бегу, крепко обнял его и несколько раз поцеловал. Скоро и Кэтлин оказалась в его объятиях, и Фицдуэйн, чувствуя, как она прижимается к нему, вдруг подумал, что возвращается к нормальной жизни, к надежным и вечным ценностям, на которые можно опираться и с которыми можно строить свою будущую жизнь.

Бутс, переполненный радостью и нетерпением, скакал вокруг них, и Фицдуэйн немедленно вручил ему подарок Чифуни. Маленькое личико Бутса просияло, когда он увидел большую мягкую куклу. По выражению в глазах сына Хьюго понял, что это — любовь с первого взгляда.

— Это сумо, Бутс, — сказал он. — Японский борец сумо.

— Зумо! Зумо! Зумо!!! — закричал Бутс и стал носиться кругами, то обнимая своего нового друга, то подбрасывая его высоко вверх.

Кэтлин, оставшись с Фицдуэйном наедине, обняла его за шею и, откинувшись назад, посмотрела на него снизу вверх. Она уже успела позабыть, какой он высокий и большой. Хьюго выглядел бледным, усталым, и он был рад вернуться домой. Вместе с тем он казался ей каким-то особенно величественным, и Кэтлин с гордостью подумала, что ее любимый выглядит именно так, как и должен — настоящим воином, воином, который вернулся с победой.

— Ну что, мой любимый? — лукаво спросила она. — Как там, в Японии? Как тебе понравились сакуры и гейши?

Перед глазами Фицдуэйна стремительной чередой пронеслись тысячи образов, пронеслись так быстро, что он не успел их осмыслить. Вскоре они исчезли, и он почувствовал рядом с собой живое, настоящее тепло Кэтлин.

Фицдуэйн засмеялся.

— Там был очень дождливо, — сказал он. — Дьявольски дождливо и пасмурно. Я чувствовал себя почти как дома.