Правила охоты - О'Рейли Виктор - Страница 62

Пилот развернул вертолет в сторону моря и повел его вдоль побережья к приземистому зданию-замку в стиле викторианской готики, где когда-то размещалась частная школа под названием “Дракер Колледж”. Когда Килмара видел его в последний раз, здание выглядело заброшенным, однако теперь оконные переплеты поблескивали свежей краской, площадки вокруг были приведены в порядок, а во дворе стояли несколько автомобилей. Замок Дракер также был обнесен микроволновой загородкой и прочей техникой.

— Ты, помнится, положил глаз на мой остров, чтобы тренировать здесь своих ребят, — сказал Фицдуэйн. — Что же, у тебя есть шанс. Предлагаю сделку: тебе необходим полигон, а я нуждаюсь в охране. Можешь занять целое крыло Дракера и тренироваться на западной оконечности острова.

— Как насчет арендной платы? — поинтересовался Килмара, который никогда не забывал о бюджете.

— Самая незначительная, во всяком случае, до тех пор, пока ты во главе рейнджеров. Мои условия самые простые. Во-первых, расторжение договора с месячным предуведомлением. Потом я хочу кое-что тут благоустроить, и твои ребята должны будут восстановить все, что они случайно разрушат… Ах да, чуть не забыл! Весь остров должен быть объявлен военной базой с ограниченным доступом. Я, видишь ли, затеял кое-какое строительство, и мне неохота, чтобы оно откладывалось из-за того, что мне придется заполнять всякие разрешения и тому подобные бумажки.

Фицдуэйн произнес в интерком несколько слов, и вертолет, развернувшись, пошел к Данкливу на малой высоте.

— Потом поговорим, — сказал он Килмаре. — Наши гости вот-вот прибудут.

Вертолет приземлился во дворе замка. Довольно скоро со стороны посадочной полосы показался “рейнджровер”, из которого вышли трое японцев.

Первым был Йошокава. Второй — невысокий, но довольно представительный мужчина — Фицдуэйну был незнаком. Третьим гостем была исключительно привлекательная, красивая женщина.

Йошокава представил Фицдуэйну гостей. Низкорослого японца, заместителя начальника Столичного департамента токийской полиции, он представил его полным именем — Сабуро Иноки, хотя своим подчиненным он был известен под кличкой Паук.

Женщину звали мисс Чифуни Танабу. Она как раз доставала свое удостоверение, когда ирландские небеса разверзлись и на беззащитных японцев хлынули потоки воды. Все пятеро поспешно направились в замок.

Большой зал в замке Фицдуэйна был специально оборудован для совещаний. Здесь имелись все необходимые аудиовизуальные технические средства, а у стены стояли специальные доски на колесиках, к которым можно было кнопками прикреплять всевозможные схемы и графики.

Небо потемнело, и упругие косые струи дождя в бессильной ярости хлестали по высоким стеклам прозрачной стены. Фицдуэйн предложил было опустить жалюзи, чтобы заслонить прекрасную, но вместе с тем несколько подавляющую своей мощью картину безумства стихий, однако его гости вежливо улыбнулись и покачали головами.

— Мы слишком привыкли к ограниченным перспективам нашего урбанистического ландшафта, — объяснил Йошокава. — Созерцание открытого моря для нас — редкое удовольствие вне зависимости от погоды.

Собравшиеся расселись за столом, и Йошокава заговорил.

— Сегодняшняя встреча — исключительна, — сказал он, — потому что вопросы, которые мы будем обсуждать сегодня, в обычных условиях никогда бы не обсуждались между людьми, столь различающимися между собой. Здесь затронуты национальные интересы, но ни одна нация не стала бы выставлять напоказ свои недостатки и упущения. Тем не менее, мы уверены, что имеем дело с людьми, на которых можно положиться. Кроме того, нас связывают и взаимные интересы. А теперь позвольте мне передать слово господину Иноки, заместителю генерал-суперинтенданта токийской полиции.

Паук встал и говорил стоя. Его английский оказался безупречным, хотя Фицдуэйн с удивлением отметил сильный американский акцент. Его речь была медленной и негромкой, однако было ясно, что она заранее хорошо обдумана.

— Мы, японцы, имеем немало оснований гордиться своей страной, — сказал Паук, — но, как и любое другое государство, мы порой сталкиваемся с такими ситуациями и явлениями, которые нас серьезно тревожат. Естественно, мы не любим говорить о наших недостатках публично, однако в данном случае все указывает на то, что сотрудничество было бы более чем продуктивным. К сожалению, для того чтобы прийти к этому заключению, нам потребовалось некоторое время. Я искренне сожалею о потерянном времени и могу заверить вас, что в будущем подобного не будет. Сейчас же нам предстоит подвергнуть сей сложный вопрос анализу и прийти к приемлемому решению. Поэтому я передаю слово генералу Килмаре. Генерал вел расследование здесь и может наиболее квалифицированно и полно изложить все то, чего мы достигли к настоящему моменту. Но прежде… — Он низко поклонился Фицдуэйну. -…Прежде я хотел бы от лица моих соотечественников принести вам, Фицдуэйн-сан, наши извинения в связи с увечьями, которые вы получили. Поверьте, что деятельность этой кучки отщепенцев является для нас источником бесконечного огорчения. Мы крайне сожалеем…

Фицдуэйн, сидевший во главе стола, принял его поклон кивком головы и улыбнулся. Глубоко внутри он начинал чувствовать легкое нетерпение. Кое-что он уже знал, но ему хотелось узнать все целиком. Банальные фразы японца раздражали его, и он искренне надеялся, что его гости совершили свое двадцатичасовое путешествие, вовсе не затем, чтобы принести ему свои изящные извинения. Килмара тоже встал.

— То, что я сейчас скажу, будет чистой выжимкой, голыми выводами из пятимесячной работы, проделанной моим подразделением во взаимодействии с некоторыми разведывательными службами. Не могу не упомянуть при этом, что наибольшую помощь в этом мне оказали мои японские друзья. По причинам, которые, я думаю, понятны, для них это расследование носит особенно деликатный характер. В этом деле затрагиваются не только вопросы безопасности, но и политические вопросы высшего уровня, поэтому я еще раз подчеркну конфиденциальность всего того, о чем мы сегодня будем говорить.

— А говорить мы будем о коррупции на высшем государственном уровне, — с улыбкой вставил Паук. — Я бы сказал, что напрашиваются определенные параллели с Уотергейтским скандалом. Тем не менее, я считаю, что нам нет смысла настаивать на отставке президента; наш вопрос так просто не решишь.

В ответ на его реплику за столом раздался смех, и атмосфера в Большом зале стала менее принужденной и натянутой.

Килмара повернулся к Фицдуэйну.

— Примерно три с половиной года назад ты, Хьюго, участвовал в операции против террориста, известного под многими именами, но которого мы прозвали между собой Палачом. Покушение на жизнь твою и Бутса было подготовлено японской экстремистской организацией “Яибо”. Налет на госпиталь, в результате которого погибли отец Кэтлин и один из моих людей, также был инспирирован “Яибо”, хотя участвовали в нем боевики ИРА. В настоящее время нами установлено, что между Палачом и “Яибо” в течение по меньшей мере десятка лет существовала прочная связь. В результате допроса одного из уцелевших террористов, некоего мистера Сасады, мы получили подтверждение, что твоя смерть была исключительно актом мести, событием не слишком значительным в их плане действий. Просто они были связаны определенного рода обязательствами. Ты был для них, если угодно, всего лишь одним из пунктов в длинном списке всевозможных поручений. Твоя смерть не имела особого значения для тех, кто взялся отправить тебя в лучший мир. Лично их это не касалось и к тому же осуществление этой акции не казалось им слишком сложным.

— Сасада, — продолжил Килмара, — не должен был бы принимать непосредственного участия в нападении на больницу, но он превысил свои полномочия. Он был ревностно и фанатически предан своей фирме. Его добросовестность сослужила ему плохую службу, но для нас она оказалась как нельзя кстати. Благодаря ему мы получили первое неопровержимое свидетельство тесной связи между “Яибо” и “Намака Корпорейшн”. Корпорацией этой руководят два брата, Кеи и Фумио, а шефом безопасности у них работает некий Китано. Сасада показал, что именно Китано приказал убить тебя, но вместе с тем известно, что Китано никогда ничего не делает без одобрения братьев.