Забавы Палача - О'Рейли Виктор - Страница 53

— А почему к этому делу подключилось ФБР? Я думал, у них не такая широкая сфера интересов.

— Ограблениями банков занимаются федеральные органы, — сказал Медведь. — В ФБР считали, что именно этим автомобилем воспользовались бандиты, совершившие налет на банк в Сан-Клементе. Там украли больше двух миллионов долларов и убили шестерых человек. Одним из убитых был охранник. Прежде чем его свалили, он выстрелил и ранил одного из налетчиков, которым оказалась та самая девица. По характеру ранений на трупе “феды” определили, что позже она была застрелена из того же оружия, что и охранник.

— Значит, грабители обнаружили, что их товарка ранена, и прикончили ее, чтобы не мешала?

— Похоже на то, — сказал Медведь.

— А сколько было налетчиков?

— Вместе с убитой трое — казалось бы, ерунда. Но у них были автоматы, и они палили не задумываясь. Убили охранника, о котором я уже упоминал, и еще пятерых без всякой видимой причины. Двое были служащими банка, а остальные трое — посетителями. Никто из них и не думал обороняться, да и нечем было. Все послушно выполняли указания грабителей.

— Тут попахивает не простым ограблением банка, а террористической акцией, — сказал Фицдуэйн. — Может, какая-нибудь группа призналась, что это ее рук дело?

— Нет.

— А чем они были вооружены?

— Один дробовик с обрезанным стволом и два чешских автоматических пистолета марки “скорпион”.

— Знакомо, знакомо. Теперь я понимаю, почему ваш шеф и Килмара решили объединить усилия. Никого из террористов так и не поймали?

— Расследование зашло в тупик, — сказал Медведь. — Потом, примерно год спустя, в Нью-Йорке задержали человека, который расплатился за покупку крадеными деньгами. Это был служащий нефтяной компании. Он получил деньги по чеку в одном ливийском банке. Банк подтвердил этот факт, но отказался сообщить, откуда пришло поступление. Намекнули, что сумму, возможно, внес другой приезжий американец.

— И что по этому поводу думают в ФБР?

— Определенного мнения у них нет, — сказал Медведь, — но самой вероятной версией считается самая очевидная: какая-то террористская организация, пользующаяся поддержкой в Ливии, пополняет свою казну, а заодно демонстрирует, на что способны ее люди.

— Мне казалось, что у террористов, которых поддерживает Ливия, денег и так куры не клюют.

— Те, кто добывает деньги подобными способами, редко останавливаются по своей воле, — сказал Медведь. — А может, они считают Каддафи не слишком надежным спонсором или копят на черный день.

— Или задумали что-нибудь очень серьезное, — сказал Фицдуэйн.

Глава пятнадцатая

Когда они покинули “Клотцикеллер”, уже спустились сумерки. Вечером в старинном центре Берна царила особая атмосфера. Тускло освещенные аллеи и переулки, затененные аркады, эхо от шагов прохожих, лужицы света и тепла возле кафе и маленьких ресторанчиков — все это создавало иллюзию безвременности и тайны, а в поздний час, когда люди исчезали с улиц и окна гостиниц закрывались ставнями, казалось таящим смутную угрозу.

Они пошли по уже знакомому пути мимо башни с часами. Вход в ресторан Лоренцини располагался в короткой сводчатой галерее, соединяющей Марктгассе и Амтхаусгассе. Сам ресторан занимал второй этаж. Внутри было шумно и оживленно, пахло хорошей итальянской едой и вином.

Взгляд Медведя прояснился. Его приветствовали как давно пропавшего и голодного сына. Краткие дружеские объятия, обмен приветствиями, несколько быстрых фраз на итальянском — и вот они уже сидят за столиком с меню в руках, а официант разливает по стаканам вино.

— А-ах! — простонал Медведь, проглядывая перечень закусок. — Такая уйма вариантов, и так мало времени. — Мучительно сдвинув брови, он погрузился в размышления. Наконец выбор был сделан. Ужин заказали умеренный, можно даже сказать, скромный: для начала antipasto misto allitaliana, потом, чтобы не терять динамики, paillarde di vitello con broccoli al limone [22] и всего по пол-литра кьянти на каждого, после чего легкий десерт и сразу кофе.

Фицдуэйн был немного удивлен.

— Вы явно не сторонник воздержания.

— Да уж. — По лицу Медведя пробежала тень досады. — К сожалению, нам еще предстоит кое о чем подумать, а если как следует поешь, размышлять уже неохота. Так про что я говорил?

— Терроризм и Швейцария, — напомнил Фицдуэйн. — Вы излагали собственные мысли по этому поводу.

— Ах да. Я считаю, что здесь, в Швейцарии, мы не сталкиваемся с проблемой терроризма как таковой — во всяком случае, террористические акции не наносят нам сколько-нибудь заметного ущерба. Бывают, конечно, из ряда вон выходящие события, но они редки и не слишком серьезны.

— Если я правильно понял, — сказал Фицдуэйн, — вы полагаете, что даже те редкие террористические акты, которые все же имеют место в Швейцарии, либо случайны, либо задумываются и осуществляются какими-то заграничными группировками.

Медведь кивнул:

— Я, конечно, не собираюсь утверждать, что деятельность террористов в нашей стране ограничивается уже упомянутыми немногими инцидентами. Это было бы смешно и наивно. Нет, я считаю, что Швейцария играет в этой сфере примерно ту же роль, что в бизнесе и международной политической жизни, с тем отличием, что в случае с терроризмом эта роль в основном навязывается ей иностранцами. Наша страна — это банкир, посредник, деловой и коммуникационный центр, а также тихая гавань. Я думаю, что таковой она является и для террористов. По-моему, нам надо поменьше торчать в тирах и побольше заниматься сыскной работой, потому что, если мы этого не сделаем, бандитам рано или поздно надоест ездить за границу и обратно, и тогда кровь начнет литься здесь.

— А как насчет молодежного движения?

— Разочаровавшиеся в жизни подростки легко поддаются дурному влиянию, — сказал Медведь. — Когда я работал в отряде борьбы с наркотиками, я убеждался в этом на каждом шагу. Но видеть в молодежи начинающих террористов — значит заходить слишком далеко. Большинство детей, которые участвуют в демонстрациях протеста, потом возвращаются к мамочке с папочкой и получают стакан горячего молока на ночь.

Фицдуэйн рассмеялся, и уверенность Медведя поколебалась. Он заказал piattino di formaggio italiano — ассорти из итальянских сыров. Горгонзола, таледжо, фонтана и бельпа-эзе были великолепны.

— Я скажу вам еще кое-что, — заметил Медведь. — По-моему, у многих людей совершенно неправильное представление о террористах. Они думают, что террористы — это фанатики, которых вдохновляют идеи. Иными словами, какими бы отвратительными методами они ни действовали, их конечные цели чисты и благородны — по крайней мере, в их собственном понимании. Наверное, среди террористов есть и такие, но по большей части их толкает на преступления гораздо более простая вещь: тяга к деньгам.

— Значит, вы считаете, что большинство так называемых терактов совершается только ради личной выгоды?

— “Только” — это чересчур сильно сказано, — возразил Медведь. — Я полагаю, что побудительные причины достаточно сложны. Но вы хоть представляете себе, каковы доходы удачливого террориста? Став на эту дорожку, вы можете с полоборота заработать миллион — и налоги платить не нужно.

— Но ведь это занятие еще и одно из самых опасных, — сказал Фицдуэйн.

— Не знаю, не знаю, — отозвался Медведь. — Если вы поглядите на перечень преступлений, совершенных ради денег — ради денег и ради идеи, — насмешливо добавил он, — вы будете удивлены тем, как часто террористы выходят сухими из воды и какие куши они срывают. После того, как у ОПЕК похитили Ямани и других нефтяных министров, Карлос получил от Каддафи персональную премию в два миллиона долларов. И это вдобавок ко всем остальным деньгам, которые принесла ему эта операция. Еще одна небольшая группировка, поддерживаемая Каддафи, получает пять миллионов долларов в год, но это бледнеет по сравнению с доходами тех, кто занимается киднэппингом.

[22] Названия блюд итальянской кухни.