Тайная битва сверхдержав - Орлов Александр - Страница 50

Последние два месяца 1951 года отмечены снижением активности авиации обеих сторон.

Перейдя на использование своей стратегической авиации в темное время суток, американское командование столкнулось с рядом нерешенных проблем. Опыта в прицельном бомбометании ночью американцам явно не хватало. Известно, что в годы 2-й мировой войны американская стратегическая авиация действовала, как правило, днем, а английская — ночью. Теперь ей необходимо было освоить ночные налеты на объекты Северной Кореи и обеспечить достаточно высокую точность бомбометания. Имелась некоторая практика в использовании для этой цели навигационной наземной системы «Шоран» {196}. Освоение этого способа бомбометания стратегическими бомбардировщиками началось еще летом 1951 года. Расчетное круговое вероятное отклонение (КВО) составляло около 160 метров. Однако это во многом зависело от точности карт и качества бортовой аппаратуры на самолете. Впервые бомбометание по системе «Шоран» было произведено 13 октября при налете на аэродром Самчхам. Однако результаты были неутешительными: из 278 бомб только 24 разорвались в пределах цели, и то на самом краю взлетно-посадочной полосы (ВПП) {197}. Такого рода бомбардировки продолжались в ноябре и декабре. Но результативность была невелика: не хватало опыта. Перед боевыми вылетами экипажи В-29 провели только 8 учебных бомбометаний с использованием «Шоран» вместо положенных 35 {198}. Кроме того, выяснилось, что координаты главных объектов ударов — аэродромов Намси, Тэчон, Самчхам не совпадают с их положением на картах. Ошибка при бомбометании составляла до 400 метров. Вводили в заблуждение и меры маскировки противника. На ВПП выкладывались подобия «кратеров» из земли, создававшие впечатление воронок от бомб. Большой помехой являлась и система противовоздушной обороны. 85-миллиметровые зенитные орудия, управляемые станциями орудийной наводки (СОН), прожекторные станции препятствовали В-29 занять выгодное положение для сброса бомб, тем более что маршруты выхода на цель были ограничены другой станцией «Шоран». Советская разведка в короткие сроки определила эти маршруты. Здесь были сосредоточены наиболее эффективные средства ПВО. Неточность бомбометания компенсировалась у американцев интенсивностью налетов и увеличением мощности бомб. В ноябре «суперфорты» произвели 26 налетов на аэродром Намси, сбросив 170 тонн бомб, 160 тонн было сброшено на аэродром Тэчон в ходе 23 налетов, по 80—85 тонн бомб обрушилось на аэродромы Самчхам и Учжу, каждый из которых подвергся 12 ночным воздушным ударам {199}.

Переход американской стратегической авиации к ночным действиям безусловно осложнил боевые задания частей 64-го авиакорпуса. Ночные истребители Ла-9 (поршневые) обладали малой скоростью и не могли эффективно бороться с противником.

Командование корпуса срочно приняло меры для отражения ночных налетов «суперфортов». В ночных боях стали применяться МИГ-15, хотя они и не имели бортовых радиолокационных прицелов и устройств. Однако их большая скорость позволяла быстрее сближаться с В-29, что в условиях небольшого светового поля, создаваемого наземными прожекторными станциями, имело огромное значение. Кроме того, МИГ-15 по сравнению с Ла-9 имел более мощное вооружение, позволявшее с первой атаки уничтожить В-29. Это было очень важно, поскольку противник быстро выходил из лучей прожекторов и времени для повторной атаки уже не оставалось.

После того как ночью было сбито несколько «крепостей», американцы приняли ряд новых мер по обеспечению их безопасности. Бомбардировщики снизу покрасили в черный цвет. Одновременно с В-29 противник стал применять легкие бомбардировщики В-26 («инвэйдер»), цель которых — подавлять с малых высот прожекторные станции. Однако для защиты прожектористов командование корпуса немедленно вооружило их расчеты крупнокалиберными зенитными пулеметами. Чтобы противоборствовать «мигам», американцы стали использовать всепогодные истребители F-94, оснащенные радиолокационными поисковыми и прицельными устройствами. Однако и этого оказалось недостаточно. Тогда В-29 стали появляться ночью в районе прожекторных полей только в облачную погоду.

В целях повышения воздействия на коммуникации противник полностью переключил легкие бомбардировщики на ночные действия, главным образом по автоперевозкам войск и грузов. Такая тактика американцев была весьма рациональной. Отдельные участки дорог закреплялись за определенными экипажами. По мере изучения местности они снижали высоту полета и действовали более эффективно, поскольку с больших высот попадать в малоразмерные цели удавалось редко.

Прикрыть же хотя бы самые важные дороги прожекторными полями и зенитной артиллерией Корейская Народная Армия просто не могла. Это требовало большого количества сил и средств, которых у нее не было. Применение истребителей, не имевших локаторов, на малой высоте, да еще в гористой местности, исключалось.

Однако выход был вскоре найден. Командование корпуса создало несколько боевых групп, состоявших из взвода прожекторов и батареи 37-миллиметровых пушек. Каждая такая группа (их назвали «кочующими») получала свои участки дорог и ежесуточно меняла позиции. Противник, не зная, где он на этот раз встретит огонь, был вынужден поднять высоты полетов, что сразу же уменьшало его боевые возможности, особенно по применению напалма. В результате главное оружие В-26 потеряло в некоторой мере свою эффективность, а пулеметный огонь вообще стал бесполезным.

Немалую роль играли и прожектора. Экипажи бомбардировщиков начали бояться не столько зенитного огня, сколько ослепления лучами прожекторов, что на малых высотах приводило к потере пространственной ориентировки, столкновению со скалами и сопками. Однако радикально решить проблему борьбы с ночными бомбардировщиками 64-й корпус решить не смог. Отсутствие необходимых сил и средств не позволяло успешно бороться с противником в ночных условиях, хотя принятые меры несколько снизили эффективность его ночных налетов {200}.

Закончился 1951 год. Несмотря на многие трудности, 64-й корпус в целом успешно выполнил свои задачи. В дневное время было проведено 307 групповых воздушных боев с участием в них 43 процентов всех вылетавших на боевые задания экипажей. По данным штаба корпуса, было сбито 562 самолета противника. Это был наивысший результат года за всю корейскую войну. В 16 одиночных воздушных боях ночью было уничтожено 2 самолета В-26. Потери корпуса составили — 71 МИГ-15. Погибли 32 летчика {201}.

Но главное состояло даже не в количестве сбитых самолетов — важнее было то, что присутствие в воздухе «мигов» и огонь зенитной артиллерии не давали американским бомбардировщикам и тактическим истребителям эффективно выполнять задачи, расстраивали их боевые порядки, снижали точность бомбовых и штурмовых ударов. Это признавали и американцы. В апреле 1952 года журнал «Юнайтед Стейтс Нейви Просидингс» писал в статье «Уроки воздушных боев в Корее»:

«МИГ-15 является фактически смертоносным оружием для наших теперешних типов бомбардировщиков стратегической авиации. Ясно, что наши военно-воздушные силы совершили серьезный просчет, взяв за основу производство В-36 и В-50, вместо того чтобы в первую очередь заняться развитием реактивных бомбардировщиков. Увеличение количества групп истребителей сопровождения не разрешало проблемы, которую представляют МИГ-15. Опыт войны в Корее показывает, что прикрытие реактивными истребителями бомбардировщиков, обладающих небольшой скоростью, фактически бесполезно: самолеты-перехватчики противника пикируют через боевые порядки истребителей сопровождения, вынужденных лететь с малой скоростью, и сбивают прикрываемые ими бомбардировщики…» {202}.

В октябре 1951 года другой журнал — «Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт» отмечал: «Бомбардировщики стали сталкиваться с более сильным и метким огнем зенитной артиллерии и все усиливающимся противодействием истребительной авиации» {203}.

В боях 1951 года МИГ-15 показал свою необыкновенную живучесть и высокую эффективность вооружения, особенно в стрельбе по бомбардировщикам. Вот как оценивались инженерно-авиационной службой 64-го истребительного авиакорпуса боевые качества этого самолета в докладе командира корпуса штабу ВВС Советской Армии в сентябре этого года: