Чужое тело - Орлов Антон - Страница 74

– Тина, иди сюда, – позвал Лиргисо. – Развяжи меня!

Тина выпрямилась, посмотрела на него. Пожала плечами:

– А надо ли тебя, сволочь такую, развязывать?

– Надо. – Скрыть напряжение за улыбкой – один из обычных его приемов. – Без меня ты отсюда не выберешься.

Она и сама это знала.

– Кусаться не будешь, если развяжу?

– Не буду.

– Хочешь сказать, что тебе можно верить?

– Да развяжи меня, наконец, мне надо в туалет! Попробуй молекулярным резаком из набора инструментов. Быстро! Тина, умоляю тебя…

Чемоданчик с инструментами из бортового комплекта ростки убрали в один из рюкзаков; Тина не сразу нашла то, что нужно. Зато молекулярный резак справился с кленановыми ремнями за полминуты. Избавленный от пут Лиргисо скрылся, нетвердо ступая, за ближайшей перемычкой. Тина подобрала кобуру Фелада, вытащила оттуда парализатор и подошла к двум оставшимся росткам. Стайсин без сознания; Ури смотрит на нее с суеверным страхом – у него едва хватает сил приподнять голову. Тина забрала у них оружие. Кожа на руке и на плече саднит, больше никаких ощущений – ни голода, ни жажды, ни иных потребностей. И эмоций нет. Только всепоглощающее напряжение. Как будто она горит, как Фелад, только не снаружи, а изнутри.

Тина села в стороне от ростков, прислонилась к «бревну». Через некоторое время к ней подошел Лиргисо с аптечкой, на его изрезанных запястьях переливались прозрачные с кровавыми разводами манжеты застывшего геля.

– Давай приведем твою нежную кожу в порядок, великолепная Тина. Что с тобой?

– Не знаю. Меня уже достали эти внутренности рахады, я тут задыхаюсь. Хочется оказаться под нормальным небом.

– Не бойся, мы тут надолго не задержимся. Через два дня будем в Вакане, оттуда свяжемся по кабелю с моим офисом в Инегбоне. За нами прилетят.

– Подожди… До Ваканы два дня пути, если идти через Обаг.

– Через Обаг и пойдем.

Тине захотелось дать Лиргисо по морде, несмотря на всю его заботливость.

Совсем другое заведение… Поль с трудом узнавал обезлюдевший Приют Кротких Вдов. Коридоры, лестницы, стены блеклой расцветки с поучительными стишками в рамках и портретами государственных мужей, блестящие ветвящиеся светильники, с которых свисают на цепочках овальные миниатюры, тоже с какими-то портретами, – вроде бы все то же самое, зато обстановка разительно изменилась. Ожившая «вата» колышется, как портьеры на сильном сквозняке; обычно вялая «бахрома» хищно шевелится. Комья слипшихся «инфузорий» плавают туда-сюда, словно подхваченные невидимым воздушным течением. Есть и кое-что новенькое: некие неоформившиеся туманные создания, как будто агонизирующие, полураздавленные. По полу стелятся то ли водоросли, то ли волосы – тоже туманные, и до чего противно на это наступать, хотя нога проходит, не встречая препятствия, как сквозь голограмму.

Если уподобить потустороннюю изнанку Приюта подводному миру, то напрашивался вывод, что сегодня здесь штормит. Все взбаломучено, в воде колышутся облака ила, обитатели дна в панике… Вот именно, паника! Поля осенило: он видит панику; его способность к «визуализации информационных явлений», как называет это Стив, обеспечила ему наглядный, так сказать, материал… А чего он ожидал после пришествия Черной Вдовы на здешнее плановое мероприятие? Все выбиты из равновесия, перепуганы и успокоятся не скоро. Если вдовам и их опекунам из Министерства Нравственного Попечения от одной мысли о Дне Ответственности будет становиться нехорошо, если они, чтобы отгородиться от пережитого ужаса, постараются дружно забыть об этой традиции – акцию можно считать успешной.

Поль не хотел исчезнуть из жизни Ивены, не попрощавшись. У него и подарок лежал в кармане: красивый серебристый браслет, который отдала ему Ольга. И еще четыре ярких морских камешка с Орибского курорта, они с незапамятных времен завалялись в одном из внутренних карманов старой дорожной сумки Поля. Он надеялся, что Ивене все это понравится.

На четвертом этаже, где находились комнаты воспитанниц, тоже ни души. Поль заглянул в одну из комнат, включил свет. Одинаковые кровати под серыми покрывалами, одинаковые тумбочки, шкафчики с именами на дверцах – от этого назойливого однообразия начинает кружиться голова. На полу валяется что-то цветное, тряпичное, недошитое. Тревожно шевелится редкая поросль «бахромы». Поль прислонился к дверному косяку. Где теперь искать Ивену? Это как во сне, когда ты ненадолго уходишь, а потом возвращаешься – и застаешь совсем другую картину, а то, что было перед этим, исчезло, как наваждение. Не надо было уходить…

Ради последней встречи с Ивеной Поль опять надел гелевый корсет и вдовье платье, пришпилил к заново отращенным косам черную сетчатую вуаль. Теперь Полина Вердал беспомощно скользила взглядом по дверцам, читая имена. Похоже, Ивена живет не в этой комнате. А если даже и в этой – какая разница, ведь ее здесь нет. Куда они все подевались?

«Спокойно. Не начинай паниковать. Ты же сам спровоцировал панику в Приюте! Мог бы догадаться, какая будет отдача… Мы не хотели запугивать детей, наоборот, мы хотели защитить их от произвола; получилось или нет – будущее покажет… А сейчас надо найти Ивену. Если всех отсюда эвакуировали после явления народу Черной Вдовы, придется просить помощи у Стива… Все равно найду!»

А если они по-прежнему на территории Приюта, но в другом корпусе? Это логично: собрать всех в одном месте и организовать усиленную охрану. Корпусов тут много, целый городок… Поль в бессильном отчаянии сжал кулаки: хорошенькая перспектива! Всю ночь блуждать от одной постройки к другой, без надежды на успех… На окнах глухие жалюзи, не поймешь, есть кто-нибудь внутри или нет, а электронные средства поиска лучше не применять: мигом засекут, оржимские спецслужбы сейчас должны стоять на ушах.

«Стоп. Как я нашел ее в первый раз? Как ее нашла Полина Вердал?! Просто почувствовала ее присутствие. Небольшая пушистая звездочка, источник теплого света… Попробуем».

Полина дотронулась до выключателя, комната снова погрузилась в темноту. Расслабиться. Сосредоточиться. Настроиться на Ивену. Есть! Лучистая звездочка мерцала на некотором расстоянии, но не слишком далеко. Подобрав длинную юбку, Полина сбежала по лестнице на второй этаж, отперла дверь своей комнаты. Похоже, за время ее отсутствия никто сюда не заходил. Поль распахнул окно и спрыгнул вниз (входная дверь, скорее всего, заперта и на сигнализации); чуть не упал, запутавшись в юбке. Неудобно… В бледном свете фонарей белеет снег на газонах и в аллеях, на искрящемся белом отпечатались разлапистые тени деревьев. Морозная тишина.

Поль начал мерзнуть, зато ориентир с каждым шагом приближался. Пришлось обогнуть два корпуса, монолитными ночными громадами перегородившие дорогу; один раз Полина Вердал чуть не врезалась в куст. Ориентир находится в большом П-образном здании с заснеженными хвойными веерами перед крыльцом.

Поль оглянулся: за ним тянулась длинная цепочка черных следов. Поднялся на крыльцо, толкнул дверь, потом постучал кулаком. Пальцы успели закоченеть. Интересно, Стив умеет лечить простуду?

Дверь открыл мужчина в форме манокарского полицейского. Ага, Приют взяли под охрану… К объяснениям Поль не подготовился, но бессвязный лепет еще одной кроткой вдовы полицейские выслушали снисходительно; вызвали кого-то из старших дам четырнадцатого корпуса, та узнала Полину Вердал и засвидетельствовала ее личность.

После индицента в Судном зале и женщин, и воспитанниц собрали во втором корпусе. Вызвали на всякий случай священников (о них вспоминали редко, церковь на Манокаре находилась в подчиненном положении – одно из учреждений, функционирующих под мудрым руководством государства), прислали полицейских для охраны. Все помещения переполнены, суета, множество незнакомых лиц. Предельная концентрация «ваты», «инфузорий», «бахромы»; кажется, что идешь сквозь туман, грязный и взбаламученный. Чтобы не вязнуть в этом неопрятном киселе, Поль свернул личность Полины Вердал – но тут же потерял ориентир. Значит, придется терпеть.