Контора Игрек - Орлов Антон - Страница 103

– Я погорячилась, – с досадой признала Тина, поглядев на разбитую гипсовую стенку. – Но если Маршал успеет нанести удар первым – жутко подумать, чем это для них кончится. Пока известно, что частичный иммунитет против Маршала есть у меня и в меньшей степени – у Ивены, преимущества манокарского образа жизни… Лиргисо утверждает, что Саймон Клисс обладает абсолютным иммунитетом, но мне что-то слабо верится. Да он и сказал это – не поймешь, всерьез или нет. Мол, если бы Поль Клисса не отпустил, мы бы его расспросили и выяснили точно. И все это с такой улыбочкой, мерзавец… – Тина то непроизвольно сжимала кулаки, то, спохватившись, заставляла себя расслабиться. – Знаешь, чего он хочет? Воспользоваться победой над Маршалом, чтобы изменить свой статус в Галактике, – типичное для Живущего-в-Прохладе решение, если б я раньше об этом подумала! Трудно сказать, насколько хороши эти лярнийские приемы, которые он откопал. При всем своем прагматизме он всегда был чокнутым авантюристом, иначе до сих пор бы оставался благополучным магнатом на Лярне.

– Нам их не засечь, поэтому будем искать Маршала, – дождавшись, когда она выговорится, сказал Стив. – Постараемся опередить их. Я скопировал все, какие мог, материалы «Конторы», включая личные архивы командования и бортовые журналы. Попробуем вычислить нору Маршала. Придется проверять все варианты подряд, один за другим.

Полю казалось, что его жизнь завязалась в узел и он пытается, обламывая ногти до крови, этот узел развязать.

Убить Маршала – одна из составляющих. Важнее другое: вскрыть его заархивированную память и выяснить, что на самом деле произошло… когда? Двадцать тысяч, сто тысяч, миллион лет назад?

– Я бы на твоем месте отказался от этой безумной идеи, – скептически щуря холодные желтые глаза, бросил Лиргисо. – Зачем тебе это нужно?

– Хочу узнать правду.

– Зачем? Сие не имеет значения.

– Ты ведь не веришь в мою невиновность, несмотря на свою блестящую адвокатскую речь на Вьянгасе.

– Поль, ты наивен. Адвокат и не должен верить в невиновность подзащитного, его задача – представить дело в нужном свете, независимо от того, какова правда. Скажи на милость, что ты станешь делать, если выяснится, что ты действительно разрушил этот несчастный городишко? Переживать и резать себе горло из-за злодейского поступка миллионолетней давности? Поверь, это будет неостроумно. Лучше выбери тот вариант ответа, который тебе больше нравится, и считай его правдой, ибо истина есть то, что мы считаем истиной, – Лиргисо говорил вкрадчиво, с мягким нажимом, и Поль про себя отметил, что он опять пытается применить суггестию.

– Меня интересует истина, не зависящая от того, что мы считаем.

– Когда ты бредил в «коконе», ты несколько раз обмолвился, что это был мой город, и я официально заявляю, что за давностью срока не имею к тебе никаких претензий, – Лиргисо подмигнул. – Так что можешь раз и навсегда об этом забыть.

– Там было несколько тысяч жителей, в том числе женщины и дети. Погибли все.

– Умопомрачительная цифра! Однако же флассов городишко, со всем его внушительным народонаселением, принадлежал мне – по твоим же словам, и я тебя великодушно простил. Обвинения сняты. Можешь успокоиться, хоть ты и привык, в силу недостатков своего воспитания, закрывать глаза на разницу между господином и рабом, боссом и последним клерком.

– А для меня имеют значения как раз те люди, которых ты в грош не ставишь. Ты-то, наверное, и тогда был таким же типом, как сейчас.

– А может, наоборот, я в той жизни был благородным героем, а ты – кошмарным злодеем? – Лиргисо ухмыльнулся, наслаждаясь новым поворотом разговора. – Или же мы оба рьяно защищали добро, но вкладывали в сие понятие разный смысл? Ибо добро есть то, что мы считаем добром, и зло есть то, что мы считаем злом. Желаешь возразить?

На сегодня Поль устал с ним полемизировать. Пусть он был уверен в своей правоте, Живущий-в-Прохладе куда более искушен в интеллектуальных играх и схоластических спорах, и победа обычно оставалась за ним. Нередко случалось, что удачные аргументы приходили к Полю уже после разговора.

«Я должен научиться спорить с такими, как он. Но поиск съедает слишком много сил, поэтому я медленно соображаю».

Злость и нежелание уступить боролись с утомлением, окутавшим его, как тяжелое толстое одеяло.

– Отправляйся спать, – снисходительно усмехнулся Лиргисо. – Наблюдать за тобой сейчас – одно удовольствие, но тебе необходим отдых.

В каюте Поль растянулся на постели, не раздеваясь; сквозь накатывающее забытье почувствовал, как робот снимает с него обувь. Он сразу предупредил, что любое насилие выбьет его из рабочего состояния, тогда поиск затянется надолго, – Лиргисо вынужден был принять это к сведению, так что покушений Поль не опасался, и все равно что-то внушало ему тревогу. Словно грозовая туча появилась над горизонтом и ползет в твою сторону, постепенно сокращая дистанцию. Поль не знал, что это, он никогда раньше с подобным не сталкивался. «Туча» ему не нравилась, и он не мог ее рассмотреть – возникали ощущения, схожие с туманом в глазах или онемением в мышцах. Засыпая, он снова ощутил ее присутствие над условным горизонтом.

Саймон узнал от Брауна, что у их экспедиции есть конкуренты: еще кто-то ищет Маршала, кудонцы засекли. Они сказали, это похоже на луч, который шарит по космосу, причем его источник раз за разом перемещается (видимо, находится на корабле, совершающем броски через гиперпространство). Кудонцы предположили, что это Поль Лагайм; тогда и Лиргисо, по всей вероятности, находится на том же корабле.

Они заверили тергаронское командование, что сумеют защитить от обнаружения и самое себя, и крейсер: все-таки у них многовековая школа, а Лагайм, при всех его выдающихся сканерских способностях, никакой специальной подготовки не получил, к тому же он один, а их несколько десятков.

Командование успокоилось, а Саймон – нет. Вдруг кудонцы, по случайности или нарочно, спрячут всех, кроме него, так что Поль узнает о нем и настучит Лиргисо? Браун и охранники, к которым он приставал с этими соображениями, отмахивались и говорили, что это чушь собачья. Ну, там, собачья или нет, а мало ли что… Потом Саймона стали донимать еще и другие подозрения.

– Вы настоящие космополовцы и военные или вас Лиргисо подговорил меня обмануть? – спрашивал он у своих стражей. – И кудонцы эти – они на самом деле не синиссы? Они же одинаковые, вот и дурят вам головы! Чем докажете, что вы взаправдашние?

Вместо предъявления доказательств его обзывали психом, а однажды он подслушал, как один из тергаронцев тихонько говорил другому:

– Пристрелить бы этого Клисса, чтобы сам не мучился и нас не мучил. Жаль, без приказа нельзя.

После этого Саймон уверился в том, что против него точно плетется заговор.

Наконец-то Римме удалось подтолкнуть Маршала к нужному решению. Будет новая Команда Сильных! Вначале они займутся пиратством (главное ведь не средства, а цель, и кто им попадется – сам виноват), а потом, обеспечив себе достаточную материальную базу, начнут искоренять… Тут Маршал и Римма никак не могли сойтись во мнениях, потому что для Кирч главным злом были слабаки всевозможного толка, а для Маршала – незаурядные и в то же время аморальные личности вроде Лиргисо. Впрочем, можно ведь искоренять и тех, и других, главное – не прекращать борьбу.

А первым делом надо набрать людей. Римма с увлечением занялась составлением проекта: брать лучших из лучших, и побольше испытаний, в том числе смертельно опасных, – этот пункт ей особенно нравился, до сладкого холодка в животе. И все должно быть очень таинственно, чтобы рекрут получал одну легенду взамен другой, а правду о Команде Сильных узнавал бы только в самом конце, когда станет ее полноправным членом.

Римма чувствовала себя счастливой: уж теперь-то все пойдет так, как ей хочется! Даже промозглая сагатрианская погода не могла испортить ей триумфа.