Альтист Данилов - Орлов Владимир Викторович - Страница 81

– Можно присесть? – услышал Данилов.

– Пожалуйста, – кивнул Данилов.

– Ба, да это Данилов! – сказал присевший. – Здравствуйте!

– Здравствуйте, – неуверенно произнес Данилов.

– Какими судьбами?

– Обыкновенными… – замялся Данилов. Он все соображал, кто это перед ним.

Внешность присевшего казалась знакомой. Одет он был в европейский шерстяной костюм, но на голове имел белый капюшон от бедуинского плаща («бурнуса, что ли, – вспоминал Данилов, – или убруса…»). Лицо присевшего капюшон чуть ли не скрывал, но было заметно, что части его лица существуют сами по себе и могут меняться местами. Кто же это, думал Данилов. Не из лицейских ли знакомых? Ясно, что не их выпуска, но, может быть, старшего? Или младшего?

– Нет, я не из лицейских, – сказал демон. – Куда мне до лицея. Я мельче… Мы с вами встречались на курсах по повышению личных свойств… Вы делились наблюдениями… Я тоже с Земли… Тружусь в аравийских пустынях…

– Ах, да, да, – сказал Данилов. – Я вспомнил вас…

Он вспомнил на самом деле. Даже имя собеседника было когда-то знакомо Данилову, то ли Ураэл, то ли Ураил…

– Уграэль, – сказал демон.

– Да, да, – согласился Данилов. – Уграэль…

– Вы сюда с отчетом или за инструкциями?

– С отчетом, – быстро сказал Данилов и оглянулся.

– Ну да, – кивнул Уграэль и, как показалось Данилову, усмехнулся: мол, знаю, с каким отчетом.

– Вы здесь давно?

– Порядочно, – сказал Уграэль. – Я по вызову.

– И приятный повод, если не секрет?

– Хороший повод, – важно сказал Уграэль.

В это мгновение Кармадон, опустивший на стол бокал с черной жидкостью, повернул голову, и Данилов увидел правую сторону его лица, дотоле от Данилова скрытую, она была перекошена, словно Кармадона хватил паралич, пусть и не самый решительный, да так и не отпустил. «Экая гримаса неприятная!» – удивился Данилов и даже расстроился. Он-то знал, отчего перекосило лицо Кармадона, но прежде полагал, что все давно выправлено. Кармадон опять повернул голову, похоже, так и не заметив Данилова, не ощутив его присутствия.

– Страдает, – сказал Уграэль чуть ли не с удовольствием.

– Кто? – спросил Данилов.

– Кармадон. Вон как его скривило.

– Но, может быть, на задании? – сказал Данилов.

– На задании! – усмехнулся Уграэль. – Если бы на задании, так его бы давно починили! Да и в звании могли бы повысить. А тут вон куда бросили! Даже стал ходить в этот буфет, бывший-то ас со спецзаданием!

– А куда?

– Что куда?

– Куда его бросили?

– Да вы что?.. – удивился Уграэль. – Вы разыгрываете меня? Все ведь знают. А вы были приятели.

– Я только из Москвы…

– Из Москвы! – опять усмехнулся Уграэль.

– Из Москвы, – хмуро и твердо сказал Данилов.

– И что же, вы не знаете, что Кармадона разжаловали из асов и бросили в микрокосмос на элементарную частицу?

– Нет, не знаю, – искренне сказал Данилов.

– Ну, так вот, бросили.

И тут же Данилов вспомнил видение в Колодце Ожидания. Был он усушен в немыслимое количество раз и помещен вовнутрь ничтожной крупинки. Там, посреди спиралей микрогалактик, каких-то кристаллических сеток, построений ледяных шаров и игл привиделся ему космический корабль и сверкнуло лицо Кармадона. Выходит, не зря сверкнуло. Но тогда лицо Кармадона было гордым, надменным, такой Кармадон на самом деле вряд ли бы зашел в мясной буфет.

– Ну и что же, – сказал Данилов, помолчав, – и там работа ответственная, там сложная работа…

– Сложная, – согласился Уграэль. – Просто ювелирная. И все же вы меня разыгрываете!

– Нет, нисколько… Мы теперь не так близки с Кармадоном, как в юные годы.

– Может быть… Конечно, я понимаю, в ту пору, когда Кармадон был блестящим асом со спецзаданием, он мог такими, как мы с вами, и брезговать… Но теперь-то?

– Я его только что увидел, – сказал Данилов. – Я не думал, что он в Девяти Слоях. Лиц, что сидят с ним, я не знаю, нарушить их беседу было бы неприличным. Но вид его меня поразил. Что произошло с ним?

«Зачем я оправдываюсь?» – отругал себя Данилов. Он понимал, что и не следовало бы расспрашивать (лукавить при этом) случайного собеседника, неизвестно зачем вызванного в Девять Слоев из аравийских пустынь, о несчастье Кармадона, но и удержать в себе вопрос Данилов не смог. В глазах Уграэля опять была усмешка, он словно бы давал понять: мол, я-то знаю, как вы не знаете.

– Я и сам не слишком информирован, – сказал Уграэль, – Кармадон никогда не удостаивал меня беседы… Кто я для него? Мелочь… Был.

Он сделал ударение на этом «был» и опять со значением поглядел на Данилова. Может, сюда Уграэль прибыл с надеждой на продвижение, а тут надежду его укрепили, вот ему и не терпелось намекнуть об этом хотя бы Данилову?

– Я знаю обо всем с чужих слов. А это что же? Слухи. Сплетни… Будто имел Кармадон приключение… Вовсе не связанное с делом… А этакое… лирическое… Он оконфузился. Тогда его и скривило. А вы сами знаете, что в таких случаях ран и повреждений не отменяют. К тому же, говорят, Кармадон нарушил правила… Стало быть, замарал честь. Покровители и родственники сделать для него ничего не смогли. Проигравший, опозоренный – разве мог он оставаться асом со спецзаданием? Сами посудите. Теперь он демон десятой статьи.

– Десятой? – не поверил Данилов.

– Десятой. И служит на элементарной частице.

Возле Уграэля на столе возникла бутылка имбирной настойки и на тарелке – кусочки сухого бамбука, словно от распиленной лыжной палки. «Видимо, надоело ему все аравийское…» – подумал Данилов. Уграэль пожелал угостить Данилова имбирной, но Данилов, любезно поблагодарив Уграэля, вызвал кружку светлого пива.

– И вы знаете, – сказал Уграэль, – никаких официальных разборов, пусть даже и закрытых, приключения Кармадона не было. Просто его разжаловали и послали в микрокосм. Говорят, он не подавал апелляций. Да и что тут подавать?.. Обидно! Из-за какой-то юбки…

Тут левый глаз Уграэля опустился к краешку его губ, расширился и уставился на Данилова в некоем ожидании. Откровений Данилова, может быть, ожидал он?

– Да, – сказал Данилов. – Печальная история.

Глаз Уграэля вернулся на место и скромно смотрел теперь в рюмку имбирной. Этот чистенький демон в бедуинском капюшоне, видимо, многое знал. Раз имел сведения насчет юбки, то, наверное, был наслышан и об участии Данилова в приключении Кармадона. Сейчас же он (может, и с намерением) разыгрывал из себя наивного провинциала. Но вдруг Данилов ошибался?

– Ну как у вас в Москве? – спросил Уграэль.

– Что вас интересует?

– Меня многое интересует, – сказал Уграэль. – Климат, условия быта, напитки, курево…

Тут он осекся, словно испугался, словно сообразил, что проговорился, что своими вопросами он выдает нечто такое, о чем следует промолчать. Данилов с интересом поглядел на Уграэля. Что далась ему Москва?

– По сравнению с аравийскими пустынями в Москве прохладно, – сказал Данилов, – рядом Ледовитый океан.

– Да, да, я знаю, – быстро сказал Уграэль.

– А насчет курева… Вас что интересует? Сигареты, папиросы, трубочные табаки? Или анаша?

– Нет, я это так, к слову… – смутился Уграэль. – Я не курю… Извините, я спешу по делу… Желаю вам отчитаться, – сказал Уграэль.

– Спасибо, – холодно кивнул Данилов.

– Может, еще и встретимся. А может быть, и нет, – сказал Уграэль, и тут уши его наползли на глаза, неприятно, даже зловеще Уграэль смотрел на Данилова А потом исчез.

«Нет, и вправду он что-то знает? – забеспокоился Данилов. – Он явно валял передо мной дурака. И что он расспрашивал о Москве? Похоже, что не из вежливости… Хорошо, хоть мой театр его не занимал…» Данилов чувствовал, что своей прощальной гримасой Уграэль испортил ему настроение. В раздражении пребывал теперь Данилов.

Он утолил жажду, был сыт, ему следовало уходить. Но куда? Опять в свою комнату, в свою келью, в свою камеру? И зачем уходить? Из-за боязни столкновения с Кармадоном? Но что его бояться, думал теперь Данилов. Совсем недавно он был готов бежать из мясного буфета, сейчас же он сидел чуть ли не обиженным на Кармадона: тот его не замечал. Раздражение, вызванное Уграэлем, он словно бы перенес на Кармадона. Данилову хотелось выкинуть нечто такое, что привлекло бы внимание Кармадона к нему. Данилов занимался пошлым делом – после принятия ячменных напитков потягивал коньяк (будто протестуя против чего-то). И хмуро смотрел на стол Кармадона.