Происшествие в Никольском - Орлов Владимир Викторович - Страница 48

14

Минут через сорок она была в районном центре, шагала с вокзала в прокуратуру, обдумывала в запале слова, какие собиралась сказать Виктору Сергеевичу, не обращала внимания ни на город, ни на толпу вокруг, но вдруг почувствовала, что желает свернуть с привычной дороги на боковую улицу. «Зачем? Что это я?» — остановилась Вера. Впереди был галантерейный магазин, возле него недавно Вера увидела Сергея, а он не почувствовал, что она рядом. «Ну и что? Ну и не нужен он мне больше, — сказала себе Вера. — Что же я теперь-то беспокоюсь?» Она храбрилась, однако мимо магазина все же не пошла, а свернула вправо.

Виктор Сергеевич Шаталов оказался на службе, и, как Вере показалось, ее приход смутил его. «Все мне что-то мерещится, — подумала Вера, — до чего же я стала мнительная…»

В комнате кроме Виктора Сергеевича за своими, видимо, столами сидели еще двое мужчин его возраста, они, помолчав, переглянулись, сослались на дела и вышли. На Викторе Сергеевиче был отлично сшитый коричневый костюм, финская нейлоновая рубашка в полоску, темный галстук с крупными горошинами и галстучного же материала платочек уголком выглядывал из кармана пиджака. Видно было, что Виктор Сергеевич собрался прямо с работы, не заходя домой, отправиться куда-то.

— Я вас слушаю, — протянул Виктор Сергеевич.

Вера все ему выложила про приход женщин и слова Колокольниковой, говорила горячо, с возмущением, распаляясь, повторяла для убедительности всякие сегодняшние мелочи. Умолкла, смотрела на следователя. Неужели ему не передались ее гнев и ее обида?

— Да, — сказал Виктор Сергеевич, подбородок прижав к груди — это хорошо, что вы пришли именно сейчас. Через полчаса вы меня бы не застали.

Вера обрадовалась этим словам: значит, рассказ ее показался следователю важным. Но тут же она подумала, что Виктор Сергеевич дал ей понять, что времени у него на разговор с ней всего полчаса.

— Как быть, Виктор Сергеевич? — сказала она, остывая, и не Виктору Сергеевичу даже, а так, в пространство. — Это они мне вроде отступного сулили. Вроде платы за позор. Так нельзя оставить…

— А что, Вера… — неожиданно живо сказал Виктор Сергеевич, — а может быть, вам следовало понять состояние матерей? А?

— То есть как? — удивилась Вера.

— А так… — начал Виктор Сергеевич, но, заметив в Вериных глазах не только недоумение, но и испуг, осекся, смутившись, и уже после паузы заговорил медленно, неуверенным своим тонким голосом, с остановками и поглядыванием в окно: — Видите ли, Вера, вы достаточно взрослая и разумная. И потом — вы только на вид суровая и сердитая, а в душе, по-моему, добрая… И вот я хочу, Вера, чтоб вы меня правильно поняли…

Тут он остановился, подергал пальцами короткие волосы у залысин.

— Честно скажу, Вера, сегодня я к этому разговору не готов. Да и преждевременный он пока… Но кое-что я вам скажу… Ответьте мне, Вера: как вы представляете свою будущую жизнь? Предположим, пройдет суд, парней накажут. Крепко, может быть, накажут… А как вы будете жить в Никольском? Вы думали об этом, Вера?

— Как жила, так и буду жить, — сказала Вера.

— А не будут ли в вас и ваших близких, в сестренок ваших, тыкать пальцами, и не потому, что парни сели, а по другой причине, — понимаете, по какой?.. Пусть несправедливо, но не будет ли ваша жизнь отравлена?

— Вытерпим как-нибудь…

— Не знаю, не знаю… Трудно пока судить… А может, вам с матерью и сестрами все же стоит уехать из Никольского? А?

— Куда же это? А дом-то наш как же?

— После училища вас все равно куда-то распределят…

— Бежать, что ли, нам из Никольского? Тогда, значит, я виноватая? Нет.

— Ну хорошо, — вздохнул Виктор Сергеевич, — я, видно, начал не с того конца. Вы меня и не понимаете… Скажу про другое. На суде, Вера, все может получиться и вовсе не так, как вы предполагаете. Дело ваше с юридической стороны не простое. Там будут адвокаты, и они при старании смогут доказать, что и вы виноваты.

— То есть как? — растерялась Вера.

— Многое против вас. Многое можно истолковать по-разному… И драка ваша с Ниной, и то, что вы ничего не сказали о ней врачам, и некоторые ваши слова на дне рождения, да и не только слова, а и движения, и то, что вы выпили в тот вечер… Бусинка к бусинке — и вот готово ожерелье… Я сейчас могу произнести будущую адвокатскую речь, из нее вы узнаете, что виноваты вы, а парни — ваша жертва.

— А они-то сами…

— Погодите, Вера, не думайте, что я их адвокат. Нет. Но и их-то показания какие: пьяные были, не помним, вроде так, а вроде не так… К тому же по закону для суда признание обвиняемым своей вины еще ничего не значит. И это справедливо. Потом вам кажется, что происшествие всем видится именно таким, каким оно видится вам. Но при взгляде на него со стороны может показаться и совсем неожиданное для вас. Уж тут обратят внимание и на ваши вольные нравы, и на то, что вы с Сергеем Ржевцевым жили как муж и жена…

— Сергей обещал на мне жениться, — глухо произнесла Вера и тут же пожалела о сказанном. Мало ли что Сергей ей говорил! — Он обещал жениться… И у нас с ним было все хорошо и по-честному!

— Ладно, но это ведь не меняет дела. Мы вот получили письмо, в нем требуют привлечь Сергея за сожительство с несовершеннолетней. Видите, как выходит.

— Сергей ничего плохого мне не сделал.

— Однако могут наказать и Сергея. Вряд ли это вас обрадует. Но вдруг и такой оборот примет дело…

Виктор Сергеевич задумался на мгновение, но тут же сказал быстро, как бы спохватившись:

— Я не хочу запугивать вас, Вера. Упаси бог! Просто я хочу, чтобы вы подумали обо всем… Я прошу вас отнестись ко всей вашей истории не только сердцем, но и разумом. Разумом, Вера. Продумайте все… Прошу вас…

Виктор Сергеевич встал, и Вера невольно встала, но тут же опустилась на стул, ей бы попрощаться и уйти, а она все сидела, растерянная, прибитая, куда девалась вся ее воинственность и бойкость. А Виктор Сергеевич походил в раздумье, присел к Вере и стал говорить ей мягко и терпеливо. В чем-то он ее убеждал, и она кивала ему, все, что она думала и чувствовала раньше, уплыло куда-то, а слова следователя приходили к ней безусловной истиной, обволакивали ее и как бы укачивали. Он пожал ей на прощанье руку, спросил, согласна ли она с ним, и она ответила искренне: «Согласна». На улицу она вышла все же в смятении. А пройдя к вокзалу и повторив про себя разговор с Виктором Сергеевичем, она вдруг взбунтовалась и принялась ругать себя: «Да как же я согласилась с ним! Да это же все неправда! Как он мог! Надо было ему сказать то-то и то-то!» В электричке в мыслях явились к ней такие яростные и правильные слова, что Вера захотела тут же вернуться к следователю. Но где теперь найдешь Виктора Сергеевича? «Ах, голова ты, голова садовая! — корила себя Вера. — Что же ты раньше-то делала!»