Мой личный чародей (СИ) - Анненкова Ирина - Страница 26

— Тогда пусть лучше мой нож будет у тебя. Я его только метать могу. А ты, если повезет, сумеешь сам отсюда вырваться и меня вытащить. А там, может, и моя магия вернется. Вот тогда мы посмотрим, есть ли у рассерженной ведьмы что противопоставить этим исчадиям Преисподней, как ты их трогательно называешь! — я нехорошо ухмыльнулась.

Аллардиэль с потрясенным видом молчал.

— Ты мне лучше вот что скажи, — спросила я, справившись с последним замком: — как вышло, что ты так хорошо знаешь язык людей, раз ты их никогда даже не видел? — эльф говорил на принятом в Синедолии языке совершенно чисто, хотя и непривычно тянул гласные и проглатывал некоторые согласные.

Растиравший освобожденные запястья Аллардиэль злобно сощурился.

— А так и вышло, что вы просто-напросто взяли, да и присвоили наш язык. Попросту — украли! Я же говорю: воры! — с удовольствием выговорил он, вызывающе глядя на меня.

— Погоди, то есть как это — украли? Как можно украсть целый язык?!

— Вот-вот, ты даже не знаешь, что говоришь на современном эльфийском языке, на нашем языке! — Ал презрительно скривил разбитые губы. — Когда люди ещё только начали селиться возле исконных земель эльфов, им очень хотелось подлизаться к Перворожденным — как будто это вообще возможно. Они быстро выучили наш язык, а потом и полностью перешли на него. И постепенно постарались забыть, что прежде изъяснялись на каком-то варварском наречии. Впрочем, староэльфийский язык им оказался не по зубам, так что о том, чтобы постичь нашу высшую Мудрость, можно было даже не мечтать! — мстительно прибавил эльф.

— Так, значит, всё-таки, не украли, а просто стали на нем говорить сами? — уточнила я. О-о-о, то-то синедолийский — такой мелодичный!

Аллардиэль вспыхнул.

— Вы все — воры! Сперва украли наш язык, затем — наши земли, уничтожили наши дома и сожгли Свитки Мудрости, которые не были в состоянии прочесть! И кто вы после этого? — я пожала плечами, а эльф злорадно продолжил: — Вы и украденным-то как следует воспользоваться не сумели! Там, где шумели Священные Рощи эльфов, люди стали выращивать какую-то примитивную репу да брюкву. А как вы обходитесь с нашим прекрасным языком, на котором написано столько великих поэм и гимнов?! Да вы даже не имеете ни малейшего представления о том, что такое благородная рифма! — Ал торжествующе посмотрел на меня.

Я захихикала.

— Что? — насупился эльф.

— Как же ты ошибаешься, Ал, — с притворной кротостью ответила я, пряча за ресницами ехидных бесенят. — Люди как раз очень любят коротать долгие зимние вечера, устраивая поэтические турниры. Победителя чествуют всем миром! Хочешь, и мы с тобой сейчас устроим небольшой турнирчик? Просто чтобы убить время…

Это была любимая игра моего названного брата Ванятки, к которому мальчика с малолетства приохотили его пропавшие родители. Едва мы с ним очутились в четырех стенах княжеского дворца, как ребенок отчаянно заскучал и немедленно приобщил меня к нехитрому развлечению. Суть игры сводилась к следующему: сообща сочинялась первая строчка двустишья, а затем мы с ним по очереди придумывали продолжение. Качество рифмы, соблюдение ритма и размера оценивалось. Абсурдность содержания приветствовалась. Побеждал автор самого смешного и складного стиха. Побежденный выполнял фанты победителя (в последний раз я прыгала по дворцу на одной ножке и кукарекала…)

— Мы с тобой? — Аллардиэль надменно изогнул левую бровь. Я с готовностью кивнула. Дразнить сноба-эльфа мне нравилось. — Поэтический турнир?! Изволь…. А как ты меня будешь чествовать?

— Ну…. исполню какое-нибудь твоё желание. Годится? Или ты — моё.

Эльф злорадно кивнул. Он явно уже предвкушал изрядную пакость.

— Что ж… ты сама этого хотела! Но так и быть: я уступаю даме право сочинить первую строку…

— Отлично! — нежно улыбнулась я. — С удовольствием. Сейчас. М-м-ммм… вот! "Четыре ежика в лесу". Имей в виду: ритм, рифма и размер должны строго соблюдаться. Ну, давай, ты первый. Да смотри, посмешнее! И главное условие: старайся представить себе то, что произносишь.

Я получила совершенно неописуемое наслаждение, наблюдая, как у эльфа полезли глаза на лоб.

— Ты что, опять решила надо мною поиздеваться? — грозно рявкнул он, нависая надо мною. Я изо всех сил постаралась остаться на месте и сохранить на лице безмятежную улыбку. Впрочем, бежать-то было всё равно некуда — сама спустила ушастого с цепи.

— Да ты что? Какие ж тут издевки-то? Нормальная игра. Игра, понимаешь? Мы с братишкой очень ее любим. Ну, ты что? Давай же! Или ты предпочитаешь сидеть и уныло ожидать смертушку лютую? Даже и не мечтай!

— Но это же леший знает что! — попробовал защищаться ушастый эстет. — Как можно сочинять стихи про ежиков?!

— Можно-можно, — покивала я. — Да ещё какие! И про ежиков, и про белочек. Ты, главное, не стесняйся! Ну, смелее. Хочешь, я тебе пример подам?

— Ну, подай, — обреченно вздохнул благородный эльф.

— Легко. Э-ээ… вот! "Четыре ежика в лесу сожрали волка и лису".

— Это стих? — скептически уточнил Ал.

— Стих-стих, — уверила упрямца я. — Ритм-рифма-размер соблюдены, смысл имеется. Ты мне зубы-то не заговаривай. Твоя очередь.

Эльф даже покраснел от натуги.

— А-аа… э-эээ… ну… вот: " четыре ежика в лесу пугали песнями грозу". Так сойдет?

— Сойдет, — я великодушно кивнула. Что с него взять, с остроухого? Даже сюда успел ввинтить про природу и про искусство! — Теперь я? Угу…. "Четыре ёжика в лесу таскали в норку колбасу".

Утонченный эльф поморщился, но от комментариев воздержался, почесал в затылке и выдал:

— "Четыре ёжика в лесу точили ржавую косу".

Что ж, парень не совсем безнадежен — понял, что от него требуется. Я в долгу не осталась. Мои ежики "искали пряники в носу".

Ал хмыкнул и азартно сверкнул глазами. И понеслось:

— "Четыре ежика в лесу доили рыжую козу" — это уже он.

— "Пилили зайцем стрекозу"!

— "Держали лапки на весу"! — "Прибили муху к колесу"! — "Везли корову на возу"! — "Гоняли белку-егозу"! — "Ценили девичью красу"! (это не я, не я, это шалунишку-эльфа куда-то повело!!) — "Макали пятого в росу"! (а вот это уж, конечно, моё "творчество").

Мы уже на пару кисли от смеха, когда Аллардиэль ещё поднатужился и выдал:

— "Четыре ежика в лесу ловили попками осу"!

Ох, что с нами было!.. Я прямо-таки уже каталась по полу и рыдала от счастья, а побитый эльф жалобно стонал и ругался, стараясь совместить сломанные ребра с неудержимым желанием последовать моему примеру.

За этим-то занятием нас и застукали…

Дверь распахнулась, и в каменный мешок стремительно вошла рослая темноволосая женщина в сопровождении хорошо вооруженных девиц, с ног до головы затянутых в черную кожу. Холодные глаза брюнетки на долю мгновения изумленно сощурились, однако тягучий голос прозвучал бесстрастно и даже слегка насмешливо.

— Так-так, ну, надо же! Первый раз вижу в нашей тюрьме таких веселых пленников! О-о-оо, а это что у нас? Ты его сумела освободить? И привела в порядок? Нет, ну какая умница! Просто как знала, что для себя стараешься!

Я недоуменно моргнула, разглядывая женщину и ее спутниц из-за плеча Ала, куда юркнула, едва заскрипела входная дверь. Среди девушек я узнала Сину. Она дружески кивнула мне и радостно улыбнулась, будто пришла в гости к хорошей подруге. Ладно, "подруженька", дай мне только до тебя добраться, мстительно подумала я. Между тем, черноволосая предводительница шагнула в сторону и невозмутимо кивнула.

Напрасно я надеялась, что мой кинжал в руках эльфа хоть что-то изменит. Его даже не стали пытаться обезоружить. Две кожаные девицы слаженно взмахнули руками, и запястья Аллардиэля захлестнули прочные узкие ремни — помимо прочего, тюремщицы были вооружены кнутами. Рывок — и эльф покатился по полу, шипя от боли и изощренно матерясь. Бесполезный кинжал отлетел в самую середину лужи. Ещё две стражницы неторопливо подошли ко мне и уверенно ухватили за руки чуть повыше локтей. Сильным движением они заставили меня подняться и потащили с собой, не обращая ни малейшего внимания ни на мои жалкие попытки вырваться, ни на корчащегося у их ног Ала.