Мой личный чародей (СИ) - Анненкова Ирина - Страница 59

Тем не менее, несмотря на всё это, а также на слова Эрвиэля, мне казалось, что между людьми и эльфами было гораздо больше общего, чем различий. Уж, по крайней мере, этих самых различий было ничуть не больше, чем между жителями моей Синедолии и, к примеру, темнолицыми подгорийцами (которых я не раз встречала при дворе великого князя Велимира), чья манера поведения и логика поступков не раз повергала меня (и не только меня!) в совершенное недоумение.

Да, и ещё кое-что: эльфы совсем не стремились к власти. "Должность" Правителя вовсе не была для них особо желанной. Напротив, считалось, что выполнение многочисленных общественных обязанностей здорово отвлекает от главного — от обретения Мастерства. Власть, скорее, была бременем, нежели привилегией, хотя и Правитель, и его советники относились к возложенной на них миссии крайне ответственно (эти должности были, если так можно выразиться, выборно-наследственными: выбирали-то их всем миром, однако из века в век отдуваться за всех приходилось представителям одних и тех же трех-четырех семей). Впрочем, и об иных делах они не забывали. Пресветлый Эрвиэль, к примеру, в свободное от основной работы время по-прежнему, как и в юности, разводил скакунов эльфийской породы. "Не век же мне эту лямку тянуть, — посмеиваясь, кивал он на замок с башенками. — Рано или поздно придет время другого Правителя, а я останусь с моими лошадками". Ушлый Эрвиэль ещё лет эдак сорок назад обзавелся "напарником", и теперь соправитель Лансариэль, надменный эльф с длинными золотистыми волосами, неизменно заплетенными в сложную косу, тащил на своих плечах большую часть представительской рутины. Злые языки в лице Ала и Авлены утверждали, что больше он всё равно ничего не умеет. Впрочем, ни для кого не было секретом, что все важные решения принимал исключительно сам Правитель.

— Ты права, — согласился Эрвиэль, когда я изложила ему свои рассуждения. — Кстати, такая одержимость характерна и для гномов, и для кентавров.

— Но послушайте, — спохватилась я, вспомнив, что мне когда-то рассказывали Радош и Дар, — зачем же тогда вы воевали между собой?! Ну, прежде, давным-давно?

— Да разве это были войны? — скривился Правитель. — Это ж так — ристалища, чтобы выяснить, чьи воины лучше в седлах сидят…. Что такое настоящая война, мы узнали только лишь тогда, когда за дело взялись люди!

— Которые, как оказалось, вскармливали совсем других волков, — негромко добавила я.

Вскоре после этого разговора я была официально приглашена к мастеру Дивиэлю. Верховный целитель Земли Священных Деревьев в самых учтивых выражениях предложил мне поработать под его началом. Никакого официального статуса (ученика там или подмастерья) я, конечно, не получила, а просто начала потихоньку изучать эльфийские травы, а также бесчисленные отвары и декокты, которые можно из них приготовить. Со своей стороны я несколько раз попыталась поделиться с Дивиэлем рецептами известных мне зелий, по крайней мере, тех, которые не требовали наложения чар. Неизменно вежливый старый мастер терпеливо выслушивал меня, но вскоре я заподозрила, что напрасно трачу время. Ни за какие сокровища мира он не стал бы использовать мои знания. А совершенно напрасно — о чудодейственных свойствах той же настойки из благородной голубой плесени эльфы даже не подозревали! Никаких добавок к растениям не применяли. Я сделала себе мысленную пометку: в будущем, когда я получше узнаю эльфов, а они привыкнут ко мне, надо будет непременно вернуться к этой теме ещё разок. А пока же приходилось признать: Перворожденные ни в малейшей мере не были заинтересованы в моих знаниях и навыках. Упертые приверженцы своих собственных традиций и обычаев, они признавали только то, что было им привычно и понятно.

Что ж, может быть, когда-нибудь….

— На-ка вот, выпей!

Задумавшись, я невидящими глазами смотрела на сгущающиеся на снегу тени исполинских елей, за макушки которых быстро валилось солнце. Вздрогнув, я обернулась. Прямо передо мною стоял улыбающийся Аллардиэль, протягивая мне изящный серебряный кубок, до краев наполненный маслянистой жидкостью. Всё верно: сто двадцать семь компонентов, тридцать одно заклинание. Принимать четыре раза в сутки через равные промежутки времени. Хранить не более трех дней после приготовления. Ага, это, значит, Ал сегодня побывал у магистра и принес мне свежую порцию.

Я покачала головой.

— Нет, Ал, сейчас не буду. Попозже, перед сном — обязательно.

— Да ты только посмотри, на кого стала похожа! — возмутился эльф. — Магистр Бранниан совершенно ясно сказал, что без этого эликсира ты скоро просто рухнешь от изнеможения!

— А с ним я ещё скорее сойду с ума, — хмуро возразила я. — И вообще, я же не отказываюсь от лечения! Просто немного уменьшила дозу, вот и всё.

— Вот и всё? Вот и всё?! — начал закипать Аллардиэль. — Ты что, не понимаешь, что творишь? Магистр Бранниан…

— И что ты заладил одно и то же: магистр Бранниан да магистр Бранниан? — сварливо огрызнулась я. — И вообще, я его боюсь…

— Кого? Магистра?!!! — изумленный эльф чуть не выронил кубок. — Да ты с ума сошла!

— Вполне возможно! Но личей я всё равно боюсь!

— Да сколько же тебе можно повторять? — возмутился мой друг. — Магистр — никакой не лич! Он баэлнорн. Понимаешь — ба-эл-норн!! Разницу ощущаешь?

— Ощущаю. Да знаю я, знаю, что баэлнорн — совсем не лич! А если быть точнее — не совсем лич. Помню я, что только светлый маг, урожденный эльф, тоже может пройти ритуал обретения бессмертия, не положив при этом свою душу на алтарь эгрегора зла.

— Вот именно! Баэлнорн не приносит кровавых человеческих жертв, не практикует черную магию, никому не делает ничего плохого! Он просто "немертвый". Да магистр Бранниан — последний чародей эльфов, и он, изменив свою природу, добровольно обратился в нежить, чтобы обмануть смерть и остаться рядом со своим народом…

— …да, да, да, и такое положение дает ему возможность достичь новых, прежде недостижимых высот в магической науке, — уныло закончила я фразу и тяжело вздохнула.

Всё это мне сперва объяснил лично Правитель Эрвиэль, а потом чуть не ежедневно повторял Ал, временами превращавшийся в порядочного зануду. Но суть дела от этого не менялась. Хранитель мудрости эльфов был самым настоящем личем. Его серые пергаментные пальцы, выглядывающие из широких рукавов снежно-белого балахона, и шелестящий голос, доносящийся из-под надежно скрывающего лицо куколя, вогнали меня в такую дрожь, что наша с ним первая встреча пока оставалась единственной. Мудрый старец решил не подвергать меня столь суровым испытаниям, какими стали бы для меня наши беседы, хотя ему явно не терпелось о многом со мною, глупой, поговорить. Старый чародей исправно готовил для меня целебное зелье, позволяющее держать в узде мою вторую сущность, и продолжал искать способ, который бы позволил изгнать ее навсегда. Пока у него ничего не получалось, и чем дальше, тем сильнее крепла во мне уверенность, что и не получится.

Я почувствовала, как у меня начало дрожать лицо.

— Ал, пожалуйста, — глухо попросила я, стараясь удержать подступившие слезы, — не мог бы ты сейчас оставить меня одну? Мне надо… словом, я сама к вам приду, когда смогу, ладно? Пожалуйста…

Привыкший к перепадам в моём настроении эльф пристально посмотрел на меня и безропотно шагнул к двери.

— Слав, мы тебя всё-таки будем ждать. Приходи.

Плакала я долго. За окном погасли последние воспоминания ушедшего дня, а я, не зажигая ни свечи, ни светильника, сидела у окна и слепо смотрела сквозь темное узорчатое стекло, даже не пытаясь вытирать слезы, катившиеся по моим щекам. Во что превратилась моя жизнь?

Я потеряла всё, что любила. У меня больше не было ни возлюбленного, ни магии, ни даже возможности вернуться к той тихой уединенной жизни в Черном Лесу, которая была мне так дорога. Жизнь стремительно налетела на меня, закружила в многоцветном водовороте, а потом, словно разочаровавшись, отшвырнула прочь. Я не роптала — так мне и было надо. Боги решили покарать меня вполне заслуженно. Обратившись к запретной магии крови, я сознательно пошла на преступление, и теперь расплачивалась за него.