Мой личный чародей (СИ) - Анненкова Ирина - Страница 88

— Кого-кого стаи? — отмерла я. — Воргов? А кто это?

— Ворги, Слав, это разновидность хищной нежити, — терпеливо ответил Дар, поглядывая на внимательно слушающего Эрвиэля. — Очень хищной. Представь себе здоровенного волчару ростом почти с меня. Стальные мышцы, полная пасть зубов, когти, легко раздирающие железо. Ловко лазает по деревьям. Догоняет скачущую лошадь. Охотится группами. Прожорлив сверх всякой меры. Впечатляет?

— Даже слишком, — содрогнулась я. — Другой кабан из Преисподней, да ещё и по деревьям лазать умеет. Не летает?

— Хвала Богам, нет, — серьезно сказал мой чародей. — И не владеет даже минимальной магией. И, к счастью, вполне чувствителен как к оружию, так и к атакующим заклинаниям. И не обращает людей в умертвия — впрочем, это, должно быть, оттого, что съедает свои жертвы почти целиком — говорю ж, прожорлив до изумления…. Однако до сих пор считалось, что ворги давным-давно отошли в область мифов и преданий — вот уже несколько столетий о них не было ни слуху, ни духу. Судя по всему, нашим далеким предкам удалось полностью извести этих монстров. Всё, что от них осталось — это невнятные упоминания в полузабытых легендах. И вот теперь несколько стай взявшихся невесть откуда воргов всего за полторы седмицы растерзали всех жителей целого — пусть и небольшого — княжества, а затем снова исчезли. Просто как сквозь землю провалились! Растворились, словно туман на солнце. Теперь остается лишь гадать, откуда эти твари взялись и где они вынырнут в следующий раз. Может, в Синедолии. А может, здесь.

— Нет, — флегматично качнул растрепанной головой Правитель эльфов. — Не здесь.

— Вы можете быть в этом совершенно уверены, Правитель? — удивленно подняла брови я. — Отчего так?

— Никакая нежить не страшна Священному Лесу. Приграничные пущи не пропустят никого и ничего. Да, собственно, нежить и сама к нам не сунется.

— Почему же?!

— Да хотя бы потому, моя милая Веслава, — чуть улыбнулся Эрвиэль, — что единственно доступная эльфам растительная магия является разновидностью той самой магии Жизни, яркий всплеск которой мы наблюдали во время вашего венчания. А любая обращенная нежить — суть порождение магии Смерти, некромантии, верно?

— Верно, — послушно кивнула я.

— Так вот, наши приграничные пущи — это по сути дела лес, на который наложены дополнительные чары, относящиеся к магии Жизни. Ни один некромант или его творения не сумеют противостоять им.

— Надо же, — восхитилась я. В свое время Аллардиэль так и не сумел мне внятно объяснить, почему все-таки нежить не лезет в эльфийские земли. — Так тем более ваши способности помогут справиться с сумасшедшим колдуном!

Мне показалось, что Эрвиэль посмотрел на меня с сожалением.

— Боюсь, милая Веслава, народу эльфов вступать в военный союз с людьми несколько преждевременно. К тому же я сомневаюсь, что действительно существует угроза нападения нежити на земли Перворожденных.

— Слав, в переводе с правительственного языка на человеческий, — охотно пояснил Дар, — вышесказанное означает: "Мой замок с краю, сшибайтесь, ребята, промеж себя сами!"

Я удивленно перевела взгляд на Эрвиэля. Черноволосый эльф развел руками.

— Думаю, Слав, Правитель в чем-то по-своему прав, — неожиданно сказал Дар. Я недоумевающе хлопнула глазами, а мой чародей продолжил: — Конечно, для того, чтобы бывшие враги объединились, требуется очень серьезная причина. Беда в том, что, скорее всего, она существует. Да, Правитель, сейчас поясню. Дело в том, что старик Сивелий всегда очень ловко подбирал себе союзников, а затем не менее мастерски их себе подчинял. Слав, не гримасничай, историю магии надо было лучше изучать. В прошлый раз наш некромант попытался замахнуться на создание армии личей и драконов. Только он немного просчитался. Тиамат, повелительница злых драконов, правительница Преисподней, вынашивала свои собственные планы, в которых Сивелию отводилась, так сказать, вспомогательная роль. Даже заточенная в подземелье замка Долины Драконов, Тиамат на тот момент всё равно оказалась сильнее.

— И что? — поторопил эльф чародея, когда тот, о чем-то задумавшись, приумолк.

— Не думаю, что Сивелий и в этот раз ограничился лишь созданием стай нежити. Не очень-то на него такое похоже. Думаю, он вновь использует магических существ. Может, даже какой-нибудь магический народ. Им магия Жизни не страшна. Кроме того, многие из них легко могут одолеть ваши приграничные пущи — по воздуху. Гарпии, например. Или чародеи, владеющие левитацией.

— Или те же драконы? — скептически уточнил Эрвиэль. — Не представляю, как обычный человек смог подчинить себе этих Перворожденных!

— А вот здесь мы вполне можем удовлетворить ваше любопытство, Правитель, — в голосе моего чародея послышалось едва заметное злорадство. — С помощью перстня Белого Дракона. Вам это о чем-нибудь говорит?

Внезапно черноволосый эльф сильно побледнел.

— Откуда вы можете знать о свойствах перстня?! Даже сами Перворожденные — эльфы и драконы — имеют лишь общее представление об этом могучем артефакте. Но только их правителям дано право знать о нем всё!

— Что ж, — не особо искренне вздохнул Дар, — в таком случае мне придется вас разочаровать. Тиамат лично, собственными лапами, выпустила эту тайну в мир. Она передавала это кольцо сперва Сивелию, затем его ученику Владану. Естественно, поведав о его самых важных свойствах. Ей было гораздо важнее обрести свободу и прежнюю мощь, нежели хранить секреты древних. А теперь законной владелицей этого артефакта является моя жена, поскольку так уж вышло, что он был передан ей осознанно и добровольно, — с удовлетворением закончил он.

Я почувствовала, как мои щеки краснеют. Ага. Точно. Добровольнее не бывает. Владан, помнится, аж задымился от распиравшей его "доброй воли", когда понял, что я вот-вот "приправлю" сложнейшее зелье драконьим зубом, чем безвозвратно уничтожу кропотливый труд нескольких месяцев. А Тиамат его потом за это сожрет, пережевывая медленно и с особой жестокостью.

Похоже, что Аллардиэль хоть что-то позабыл обо мне растрепать, или же просто тогда, в темнице, не поверил моим словам — на моё счастье. Лицо Эрвиэля окаменело. Изумленно на меня таращиться и охать он не стал. Видно, решил оставить это дело мне — как-никак Правитель! Однако в его невероятных фиолетовых глазах отчетливо промелькнуло сожаление об упущенных возможностях. И каких возможностях!!

— Вы так спокойно рассказываете мне об этом? — немного помолчав, сухо спросил он. — Не боитесь, что теперь мы не позволим Веславе покидать Священный Лес? Или же вы так уверены в собственных силах?

Я не подвела и ошеломленно ахнула. Ничего себе! Он это что, всерьез? Однако Дар довольно холодно улыбнулся и успокаивающе погладил меня по плечу.

— Не боюсь. И силу применять не собираюсь — по крайней мере, до сих пор не собирался. Прежде всего, потому, что безоговорочно доверяю мнению своей жены, которая абсолютно уверена в несомненной порядочности эльфов. Моя жена, конечно, порой бывает слишком доверчива, даже наивна, однако должен признать, что она чувствует людей — и нелюдей — как никто другой. Так вот, она твердо убеждена сама и сумела убедить всех нас, что слово чести, данное Перворожденным, нерушимо. Ни при каких обстоятельствах.

Эльф надолго замолчал. Я настороженно посматривала на него, прикидывая, не слишком ли сильно Правитель сожалеет об этих самых упущенных возможностях, и что мы будем делать, если всё-таки слишком. Дар невозмутимо перебирал мои пальцы.

Наконец Эрвиэль отмер и несколько натянуто улыбнулся.

— Должен повториться, Светодар: ваша жена — потрясающая женщина. Она умудрилась преподать Перворожденным несколько серьезных уроков. Оказалось, что презираемые нами люди способны на такое самопожертвование, которое эльфам даже и не снилось! Да что там эльфам — никто из старших народов не способен рисковать жизнью ради чужака, да к тому же вчерашнего врага.

— Да уж, — не сдержавшись, фыркнул Дар, — нашу Веславу хлебом не корми — только дай себя в жертву поприносить! Вот такая уж у меня жена! — и чмокнул меня в пунцовую щеку.