Предел совершенства (СИ) - Черных Ольга - Страница 39

срок отбывания в исправительном лагере может добавляться».

(из книги правил ЭО)

Я потеряла счёт времени. Живу от встречи до встречи с Ником. Число и месяц мы узнаём только когда выходим из общежития, ведь у нас нет календарей. Не было. Ник подарил мне связь с миром. Ноутскрин, который я никогда не одобряла, вернулся ко мне.

Всю рабочую неделю мы с Ником разговаривали только на перерыве и иногда по дороге в Корпус. Идти к нему после работы я не могла, потому что Николь точно заподозрит что-то неладное. К тому же, боюсь, что надоела друзьям Шона. Мне они нравятся, особенно Пэрис с Тимом. Они напоминают мне прошлую жизнь и не дают опустить руки. Я подружилась с Шоном, он хороший парень, заботится о Трис. Несмотря на свой возраст, она уже давно не ребёнок, но всё равно нуждается в поддержке. Она осталась совсем одна в чужом городе. В общем, я со всеми нашла общий язык, кроме Норы. Я всё ещё считаю её подозрительной. Она мало разговаривает, постоянно находится в раздумьях и делает вид, что не замечает никого вокруг. Шон говорит, что Нора всегда была замкнутой, и они уже привыкли к её характеру. Для меня она человек новый, поэтому я могу ошибаться. Как говорится, первое впечатление обманчиво. Нас объединяет общая цель, поэтому я держу своё мнение при себе, даже когда ловлю на себе её изучающие взгляды. Может, после потери памяти я стала чересчур осмотрительной? Тем не менее, личные проблемы уходят на второй план, когда нужно спасать невиновных людей. Моё желание разрушить планы «Идеала» ничуть не уменьшилось даже после прочистки мозгов…

Весь понедельник я мечтала о доме и летала в облаках. Даже Джо казался мне простым парнем, а не занудой-начальником. Он поручил мне сделать коллекцию одежды для художников. Это было нелегко, но я справилась с заданием. Я вспомнила, как выглядели мои знакомые художники в Пефоме: длинные шарфы, обмотанные несколько раз вокруг шеи, пёстрые рубашки с закатанными рукавами и необычные аксессуары. Художники из толпы выделяются только яркой одеждой, у них обычный цвет волос, а на их теле редко увидишь татуировки. Всю свою фантазию они переносят на холст, поэтому им незачем выделяться, их украшает наличие портретов, артов и пейзажей на выставках. Я не стала менять их привычек в своей новой коллекции, поэтому просто добавила несколько пар пятнистых брюк и удобные для работы кофты на кнопках в виде капель. Потом придумала броши в форме кисточки разных цветов. Надеюсь, покупатели из мира творчества останутся довольны.

Во вторник ночью, пока Николь спала, я осторожно вытащила её руку из-под подушки. Мне пришлось посветить ноутскрином, чтобы рассмотреть цифры на браслете, потому что свет отключают до самого утра. Боюсь представить, что было бы, если бы Николь вдруг проснулась… Рассказала бы всё Грину о том, что видела, или закрыла глаза на происходящее, сославшись на то, что я спятила? Мне сложно предугадать её реакцию, с тех пор как ей повторно сделали подавляющую прививку. Я всей душой верю, что Николь станет лучше после того, как она перестанет принимать сыворотку. Уверив себя, что это ради её же блага, отправила Нику идентификационный номер соседки: «Я переписала код 05-0001532-01-01, спокойной ночи, Никуш». Я уже представила его радостное лицо, когда он прочитал сообщение. С мыслью о том, что я тоже полезна Сопротивлению, крепко заснула.

В среду на перерыве Шон поблагодарил меня за предоставленную информацию. Билл уже позаботился о том, чтобы микрочип Николь дезактивировали. У меня сразу улучшилось настроение. Целый час мы провели в полном составе. Трис тоже пришла к нам. Мы болтали обо всём на свете, словно нет никаких проблем, и мы уже отмечаем победу над «Идеалом» в кафе. Иногда важно отвлечься от главной цели. Ник был рядом и держал меня за руку под столом. Мне казалось, что таким обыденным поступком мы нарушаем все писаные правила. Я счастлива!

В четверг вечером, закрывшись в ванной, я прочитала сообщение от мамы. «Милая, вчера купила красивое коралловое платье. Оно напомнило мне тебя. Помнишь, ты любила моё старое красное платье? Теперь у меня есть точно такое же. Ношу, не снимая, и вспоминаю о тебе, детка. Дай мне знать, если ты в беде, хотя хуже твоего положения быть не может… Я не забыла о твоей просьбе. Люблю, скучаю, мама». Я прослезилась и хотела ей позвонить, но вспомнила, что Николь находится через стену от меня. Ответила маме, что, конечно, помню то самое платье, только не сказала, что новое я придумала сама. Очередной секрет, но пока так будет лучше. Я написала, что тоже её люблю и свяжусь с ней, как только смогу. Ещё я хотела спросить, помнят ли обо мне мои слушатели, но решила не впутывать маму в наш план. Очень важно, чтобы люди нам с Ником поверили, если придётся прибегнуть к крайним мерам…

Вот так быстро пролетела неделя, приближая меня к ответственному дню. Всю ночь я обдумывала, как объясню Николь свой поступок. Я прокручивала в голове все возможные варианты. Я хотела вылить сыворотку и налить вместо неё воду, но сомневаюсь, что Николь поверит. Потом хотела спрятать её сосуд с ядом и сделать вид, что никакой сыворотки и не было вовсе. Под утро я решила остановиться на последнем варианте.

Я встала раньше Николь и сразу пошла на кухню. Как всегда, по пятницам обе бутылки с сывороткой уже красовались на нашем столе. На прошлой неделе мне пришлось соврать Николь, что я выпью сыворотку после завтрака, а сама вылила в раковину, пока она умывалась. Я не заметила, как уже пару минут стою в растерянности, не зная, что же делать с проклятыми сосудами.

- Рано ты встала, - сонным голосом сказала Николь. Она стоит в дверях у меня за спиной. Чёрт. От неожиданности я даже не сразу поняла, что она обращается именно ко мне. Она уже давно со мной не разговаривает.

- Не спится, - сказала я, не поворачиваясь лицом к соседке, чтобы не выдать свою ложь. Если я посмотрю Никки в глаза, то не смогу закончить начатое…

- Зачем ты это сделала? – требовательно спросила она, когда я схватила бутылки и вылила жидкость в раковину.

- Чтобы спасти нас обеих, - ответила я, повернувшись к Николь. Она схватилась руками за голову, как безумная. Мы все тут безумцы в какой-то степени.

- Я сожгла ту записку много месяцев назад. Как ты узнала? – Николь села на пол, прижавшись к стене. Я осторожно села рядом, думала, она меня оттолкнёт, но этого не произошло.

- А, ты об этом… Я о ней и не знала. Её написали мои друзья, - ответила я. Пока не стоит называть имён. - Ты правильно сделала, что послушалась их.

- Прости, что не рассказала тебе, - сказала Николь. Она дрожит, хотя в комнате тепло. Это страх. Мне жаль её. - Не знаю, что на меня нашло. Когда я перестала пить эту штуку, ко мне стала возвращаться память, вместе с ней и страшные сны… Я боюсь, Алиса…

Не знаю, почему она со мной вдруг заговорила, но рада, что могу быть с ней откровенна.

- Ты будешь свободна, Никки, - сказала я, глядя ей в глаза, - ничего не бойся, слышишь? Нас используют. Мы не должны подчиняться чьей-то прихоти и больной фантазии.

Я вижу, как она напугана, и сама боюсь не меньше. К Николь вернутся её кошмары, но я чувствую, что поступаю правильно. Ведь после повторной прививки она всё равно помнила убийство мужа.

- Я не убивала его, - прошептала Николь, словно прочитав мои мысли, - меня подставили. Я вспомнила… Я не могла его убить, ведь я любила...

- Верю, - сказала я и обняла Николь. Она перестала дрожать и плакать. Никки сильнее, чем я думала.

- Почему мне снилось, что я убиваю его в нашей спальне? Ведь я видела всё со стороны. Человек в маске связал меня, а потом убил Коула. Зачем? Мой бедный муж… Я винила себя…

Я не отпускала Николь из объятий, а она продолжала повторять имя мужа, как в бреду. Наверно, я выглядела так же, когда стала вспоминать Николаса…

- Потому что этим чудовищам нужно, чтобы мы винили себя всю оставшуюся жизнь, - ответила я. Скорей себе, чем ей. Не знаю, как Николь, но я поняла, что ей тоже заменили воспоминания на ложные. Теперь я больше не сомневаюсь в правильности своего поступка. Пусть сейчас Николь больно, но зато она знает правду. В любом случае мужа не вернуть…