Васек Трубачев и его товарищи - Осеева Валентина Александровна - Страница 116

Дома у Булгаковых Лида и Нюра уже навели уютный порядок. Комнаты стали такими же, как раньше, только детские кроватки с полосатыми матрасиками были покрыты газетами.

Мать, остановившись на пороге, низко поклонилась родным стенам своего старого, обжитого угла. Витюшка заковылял к ящику с игрушками. Ребята молча поставили на пол вещи.

– Вот наш дом! – серьёзно и торжественно сказал Саша. Потом сияющими глазами обвёл всех своих мал мала меньше: – Выросли-то как!.. Ребята, а мы ещё думали, кому собирать лом и бутылки! Вот они, работнички!.. Я Нютку своим бригадиром сделаю! – Саша, смеясь и тормоша озадаченных ребятишек, повторял: – Работнички! Работнички!

Нютка, в ситцевом платьице с голубыми горошками, с ямочкой на подбородке и сметливыми глазами, с готовностью кивнула головой:

– Лом – это всё железное… Да, Саша?

– Да, да… Я всё тебе расскажу. Железное, медное – всё нужно… В соседнем дворе много детей. Вот соберитесь все вместе и обойдите квартиры – у каждой хозяйки что-нибудь найдётся. Может, и Валерку будешь с собой брать? – глядя на подросшего братишку, добавил Саша.

Ребята засмеялись:

– Да они ещё малыши совсем!

– Ну, Валерка, пожалуй, ещё мал, – согласился Саша, – а эти мал мала уже выросли. Каждый должен работать – правда, Нюта?

– Правда, – серьёзно ответила брату Нюта.

Саша обхватил обеими руками своих сестёр и братьев.

– Они пойдут! Они будут работать! – повторял он, глядя на мать влажными чёрными глазами.

– Конечно, Сашенька! Самое это дело для них! Что зря по двору бегать.

– Правильно, Саша! – поддержал и Одинцов.

Родители Нюры Синицыной приехали тихо.

– Почему ж ты нам ничего не сказала? Мы бы их встретили! – удивились ребята.

– Да так как-то… Папе с работы машину дали, – тихо ответила Нюра.

Забирая свои вещи от Лиды, она вдруг заплакала. Лида тоже заплакала.

– Как хорошо мы жили вместе! Как скучно теперь будет!

– Да вы что, с ума сошли обе? – засмеялась Лидина мать. – Ведь к Нюре папа и мама приехали! Я бы на её месте бегом домой бежала… Разве ты им не рада, Нюра?

– Нет, что вы, я рада! Только мы с Лидой привыкли уже вместе быть.

Девочки ещё раз обнялись. Нюра ушла. Но ребятам не понравился такой приезд родителей их подруги.

– Мы ведь Нюре как братья теперь, вместе на Украине были… Что ж, они даже видеть нас не хотят? То ли дело Сашина мама! Мы у неё как свои!

– Может, Нюра сама виновата в этом? Не сказала им ничего, скрытничает – вот они нас и не знают, – осторожно заметил Саша.

– Ну нет! Нюра не скрытничает, а просто родители у нёс какие-то неправильные! – с жаром сказал Петя.

– Ну да! – усмехнулся Мазин. – Чудные какие-то. Я помню, они один раз на праздник в школу пришли. Он толстый, маленький, а она большая, в шёлковом платье, шуршит идёт!.. Чудные!

– Перестань, – нахмурился Васёк. – Вам лишь бы погоготать лишний раз! Ну как тебе не стыдно, Мазин!

– И вообще нечего нам тут разбирать за глаза! – рассердился Одинцов. – Правильные родители, неправильные – не наше дело!

– А если Нюра сама не захотела, чтобы мы к ней пришли? Надо бы прямо спросить у неё, – серьёзно сказал Сева Малютин. – Или это тоже не наше дело?

Мальчики замолчали.

– А может, у неё что-нибудь дома неладно? – предположил Одинцов.

Мазин решительно махнул рукой:

– Всё равно. Пока не жалуется – не наше дело! Я бы голову оторвал тому, кто без спросу влез в мои дела. Пожалуется, скажет – тогда и разбирать будем.

– Верно, Мазинчик! Вот умник! – расхохотались ребята.

– Умник! Умник! Молодец мальчик! – хлопая Мазина по плечам и поглаживая по голове, шутил Петя Русаков.

– Одним махом всё решил! Сразу по всем вопросам высказался!

– Конечно! А что тут долго цацкаться! – отбиваясь от товарищей, кричал Мазин. – Малютину только попадись у него любой вопрос к небу, как тянучка, прилипает. Я его знаю!

Сева Малютин тоже смеялся, но, уходя, грустно сказал Трубачёву:

– А всё-таки у Нюры нехорошо на душе. И, что бы вы ни говорили, я это чувствую.

Глава 17

Весенний день

– Какое же время года вы любите больше всего? – спрашивает у ребят Анатолий Александрович.

Он идёт без шапки. Весенний ветер развевает его серебряные волосы, румянит помолодевшие щёки. Ребята, подпрыгивая, забегают вперёд, ноги их скользят по мокрой земле, глаза щурятся от солнца.

– Мы все любим! Когда приходит зима, кажется, что это самое лучшее время, а когда осенью пойдёшь в лес, то кажется, что самое лучшее – это осень! – весело говорит Васёк.

– А весной – весна. А летом – лето. Мы все любим! – шумно подхватывают ребята.

– А я люблю весну! – выпрямляя грудь и быстрым физкультурным движением откидывая в стороны сжатые кулаки, громко говорит Костя.

Весна! Влажная чёрная земля, залитая солнечным светом, изумрудная зелень озимых, освободившихся от последнего серого снега, мутные весёлые ручьи в колеях дороги…

– Ребята! Поставьте веху на повороте. Ну, кто быстрей? Давайте снимем этот участок дороги!

Ребята с шумом несутся до поворота. Лида скользит и с хохотом падает на одну коленку. Петя острым ножиком подрезает голый куст. Мальчишки топчутся на повороте, втыкают в мокрую землю веху и, прижав к бокам локти, несутся обратно. Калоши и ботинки их заляпаны грязью, на засученных штанах сохнут серые лепёшки глины. Ребята снимают калоши и обчищают их о мокрую прошлогоднюю траву.

«И вы тут! И мы тут!» – шарахаясь с дороги, кричит стая воробьёв.

«Буль-буль-буль! Тра-ля-ля!» – сбегая с пригорка, захлёбываясь, поёт весенний ручей.

Как могло быть хорошо, если б не было войны, если б на сердце не давил тяжёлый камень!..

И, радуясь весне, люди с болью вспоминают о тех, кому, может быть, никогда уже не придётся слушать весёлую песенку ручья и греться под весенним солнышком.

Проклятье тебе, война! Нет пощады врагу! Не уйдёт отсюда живым тот, кто пришёл убивать! Не будет он смотреть в наше синее-синее небо, могилой станет ему наша земля!

– Ребята, у кого планшет?

Саша Булгаков ориентирует планшет и обозначает булавкой точку. Ребята собираются кучкой за его плечами, нетерпеливо подсказывают:

– Наводи визирную линейку на веху!

– Да я сам знаю! – отбивается от непрошеных советчиков Саша.

– Славные ребята! Просто жалко мне расставаться с ними! – улыбаясь, говорит Анатолию Александровичу Костя.

– Когда уезжаете? – тихо спрашивает тот, глядя, как ребята старательно отмеривают шагами расстояние до поворота.

– Скоро, – чуть слышно отвечает Костя.

Взрослые думают, что если дети не слышат их, то и не догадываются, о чём идёт разговор. Но взрослые часто ошибаются.

Участок дороги занесён на план. Теперь можно ещё нанести на план группу деревьев, но ребята стоят, сбившись в кучку, и не двигаются с места.

– Костя скоро уезжает! – шепчет товарищам Васёк.

– Откуда ты знаешь? Разве он говорил? – встревоженно спрашивает Петя, оглядываясь на Костю.

– Нет, он не говорил, но я знаю.

– И я знаю. Он последнее время проверяет всё, что мы учили. А сегодня нечаянно сказал: «Пройдёмся хоть по солнышку вместе…» – грустно добавляет Сева.

– А я по лицу всё вижу – мне и говорить не надо, – вздыхает Нюра.

– Молчите только, пусть сам скажет, – предостерегает товарищей Одинцов.

– Эй, эй! Где вы там застряли? – весело окликает ребят Костя.

– Идите-ка сюда, молодые люди! – зовёт Анатолий Александрович. Он стоит около большой берёзы и, наклонившись, разглядывает что-то на её стволе.

Ребята бросаются на зов.

– Посмотрите-ка, у берёзы уже началось сокодвижение. Вот тут какой-то любитель уже провертел дырочку в стволе и лакомился берёзовым соком. Жаль дерево. Это весенние слёзы, так называемый плач растений. В этом соке, кроме воды и минеральных солей, есть ещё сахар.