Антибард: московский роман - О'Шеннон Александр - Страница 51

Впрочем, интеллигенция у нас в этом смысле тоже не слишком адекватна и в массе своей больше напоминает чумазых разночинцев из какого-нибудь «Черного передела». Я недавно, по чистому недоразумению, попал на день рождения одного знакомого интеллектуала, имеющего отношение к масс-медиа, редкостного болтуна и суеслова, который, хорошо выпив, весь вечер мучил собравшихся гневными спичами по поводу ущемления свободы слова в России и вопиющей аморальности властей предержащих (хотя половина Москвы знает, что за его вздорные, но вдохновенные статейки платит ему лично Березовский и уже прикуплен домик где-то в Челси, чтобы в случае чего было где укрыться от длинной руки ФСБ), повторял к месту и не к месту: «По Далю то… По Бердяеву это…» — и если бы не четыре сорта французского коньяка и изобилие свежайших морепродуктов, я бы уже через час удалился по-английски. Кроме беспринципного именинника, застолье украшали собой несколько довольно потасканных дам журналистского вида, явно опытных фуршетчиц, на редкость ловко расправлявшихся с устрицами, которые, ввиду отсутствия некрасивой, но умной (по Ахмадулиной) жены, время от времени вдруг отрывались от еды и начинали смотреть на упакованного хозяина страшными глазами, а также несколько евреев себе на уме, похожих сразу на всех российских евреев-политологов, изредка с видом мудрецов несущих очередную околесицу по НТВ. Все они жили на какие-то гранты и хотели куда-нибудь уехать, но пока не уезжали, потому что здесь им было интересно. Бороды у них были испачканы бланманже, изо рта свешивались щупальца кальмаров, и одеты они были в такое тряпье, в котором я лично постыдился бы поехать в лес на каэспэшный слет куста «Разгуляй», но анекдоты они рассказывали отменно и под конец я даже развеселился. Когда же я вышел в уборную, я увидел шикарный унитаз, обоссанный до такой степени, что моча капала с него на пол. И, глядя на все это, я понял раздраженное отношение Ильича к русской интеллигенции. И что же?.. Бормоча: «Мы пойдем другим путем…» — я с удовольствием пописал в нежно-голубое говорящее джакузи…

А деньги на памятник Унитазу с Поднятым Стульчаком надо потребовать у Европейского банка реконструкции и развития, мотивировав это тем, что, может быть, в этом случае, после отмены шенгенских виз, унижающих достоинство каждого россиянина, хлынувшие за границу толпы наших граждан не превратят Европу в деревенский нужник.

Только и унитаз этот вряд ли вразумит те три-четыре миллиона маргинальных москвичей и живущих в антисанитарных условиях приезжих, которым только дай знак, и они, словно с цепи сорвавшись, кто от неутоленной народной злобы, кто от отчаяния, кто от скуки, кто по глупости, кто из высоких идейных соображений, кто из корыстных побуждений, а большинство — просто так, за компанию, примутся с упоением разносить этот город к ебене матери, а разнеся и разграбив что можно, начнут метаться в дыму пожарищ и наводить порядок: мочить сначала кавказцев, потом евреев, потом всех попавшихся под руку и самих себя, потом, окончательно рассвирепев, разорвут на клочки не в кассу припершегося к ним с концертом Народного Гения Задорнова и даже погонятся с аналогичными намерениями за Примадонной, но та успеет укрыться с многочисленными домочадцами, приживалами и чемоданом неограненных алмазов в тайном бункере Лужкова под храмом Христа Спасителя, охраняемым чеченскими боевиками Джабраилова, а кончится все это традиционной херней в русском духе: подтянутыми правительственными войсками, повешением на фонарях и кровавой баней… Беспорядочные толпы уцелевших, прижимая к груди спизженные торшеры и недопитые бутылки с дерьмовым портвейном, разбегутся по домам и гнездилищам, ужасаясь содеянному, и опять будут жить в жопе…

(Но зато после описанных событий многие из этих раздолбаев вдруг уверуют, покаянно потекут в церкви, и РПЦ на деньги только от заупокойных молитв и поминальных свечей возведет храм Невинно Убиенных, еще краше и величественнее ХХСа, и с этого момента начнется Истинное Возрождение Руси.)

…Но если взять их и вдруг всех переселить в Америку, то и там они исхитрятся жить в жопе, и если отдать им Версаль, Букингемский дворец, Сан-Суси, Эскуриал и «Диснейленд», то и там они разведут тараканов, крыс и дворняжек, подружатся со всеми окрестными бомжами и уголовниками, завалят все помойки расчлененкой и собственными младенцами, отвинтят дверные ручки, оторвут все наличники, распорют всю обивку, насрут у каждой двери, заблюют все стены, нассут под всеми лестницами, сломают все деревья, потом все спалят дотла и все равно будут жить в жопе.

Этот народ всегда найдет себе врагов и причину для лютой ненависти к этим врагам, но этот народ нельзя победить, он всегда будет побеждать всех, чтобы потом жить в жопе.

Но как раз этот-то народ и любит Россию самой настоящей, истинной любовью — только за то, что она есть и жить он может только здесь, потому что понимает: ни в Европе, ни в Америке, ни даже на Востоке он на хуй никому не нужен со своими вечными претензиями, амбициями и обидами, что какие-нибудь французы или англичане лучше примут очередного араба, заведомого жулика и лоботряса, чем русского с его непоколебимой уверенностью в своем особом национальном статусе в контексте всемирной истории и плохо скрытым расизмом на генетическом уровне, и этот народ достоин за это уважения и восхищения, потому что кто-то же должен любить Россию, ибо Россия — это не Франция или, допустим, Ямайка, которые любят просто так, только за то, что они есть, любить Россию — это труд, каждодневный, мучительный и изнуряющий, неведомый всем этим Носителям Русского Духа, благополучно получившим в свое время вид на жительство и гражданство в тех же Франции, Германии, Израиле и Америке и время от времени наведывающихся на историческую родину с творческими визитами, чтобы провести здесь время в душевной разнузданной неполиткорректности, строго отчитать нас за обуржуазивание и забвение национальных культурных ценностей, проистекающего главным образом благодаря просмотру бездуховных американских фильмов и бразильских сериалов, а не отечественных высокохудожественных картин, порадоваться вместе с нами, что у нас есть Пушкин и это гарантия возрождения России («читайте Пушкина!»), а потом со слезами на глазах возвратиться куда-нибудь в Такомо, чтобы там, являясь, по сути, суетными пиздоболами, размышлять о судьбах Родины и о народе, торчащем в жопе…

И если бы этот народ перестал лукавить и научился связно говорить, он честно сказал бы тихим, проникновенным голосом:

— Мы не патриоты, мы просто здесь живем…

— …Ты опять о чем-то думаешь?

Вера нежно сжимает мне руку.

— Да так… Думаю о том, насколько нелеп этот мир.

— Ты всегда об этом думаешь?

В голосе слышна насмешка, но не злая, а скорее печальная.

Боже, как хочется курить!

— Ну, не всегда, конечно, но часто… Да… Что-то устал я в последнее время. У меня такое уже было. Вроде и не делаю ничего, а устаю. Может, надоело все…

— Тебе бы отдохнуть… Может, в дом отдыха съездить?

— Дом отдыха?.. Дом отдыха — это, конечно, хорошо, но там тоже толком не отдохнешь, уж я-то знаю…

— Или пить поменьше. Мне говорили, ты много пьешь…

— Кто говорил?

— Да многие… Кто бывал на твоих концертах.

Наивные, смешные женщины! Все проблемы мужчин сводят к пьянству. Свято уверены в том, что стоит мужчине бросить пить — и все будет хорошо. Из-за туч выглянет солнце. Тут же, со всех сторон, посыплются деньги, образуется карьера, невесть откуда появятся квартира с евроремонтом, машина, дача. Дети подбегут и прижмутся к отцу… Что-то такое, в духе Дейла Карнеги или популярной американской брошюры двадцатых годов «Из чистильщиков обуви — в миллионеры». Жена опять расцветет, наденет новый халат с драконами и начнет варить борщ. Хвастаться перед соседками. Маленькое женское счастье… Женщины всегда путают причину и следствие. И эта всепоглощающая уверенность в абсолютном знании мужчин!

Прямо как дети, ей-богу!..

Простота хуже воровства…