Демоны вне расписания - Осипов Сергей - Страница 45

11

Для начала брат Максим затопил камин, поскольку иначе находиться в большой комнате на втором этаже людям было невозможно. Потом он принес старомодный пухлый кейс и вытащил из него коробочку, металлический звон внутри которой заставил Настю поежиться уже не от холода. Из коробочки был извлечен кусок черного бархата, на который Максим стал аккуратно выкладывать разного рода и размера режущие инструменты. Лишь некоторые из этих инструментов были так или иначе похожи на скальпели, остальные же имели такую замысловато-пугающую форму, что было сложно и страшно представить, для чего именно они предназначены.

Максим почувствовал исходящий от Насти страх и постарался по-своему ее успокоить:

– Это на всякий случай. Может быть, нам вообще ничего не понадобится из этого набора, может быть, я управлюсь и голыми руками.

Фраза насчет голых рук не очень успокоила Настю. Скорее наоборот.

– А вы уже делали такие вещи? – спросила она, зная, что самый положительный ответ ее все равно не успокоит. – Вы уже вытаскивали мину из человека?

– Мину? – каким-то замороженным голосом переспросил Максим, и на несколько секунд в комнате наступила тишина. Потом тишина взорвалась возмущённым воплем Максима: – Какую, к чертям собачьим, мину?! Кто мне говорил про мину?! Кто вам сказал, что я буду…

– Тссс, – сказал Иннокентий. – Девушка пошутила.

– Я не пошу…

– Настя, у тебя там нет никакой мины, – сказал Филипп Петрович.

– Ну не мина, ну бомба, какая разница, как это называется!

– Ни мины, ни бомбы, ни взрывчатки.

– Да? А что же это у меня под кожей, по-вашему? Что они мне туда засунули? Или вы скажете, что это у меня галлюцинация?!

– Это не галлюцинация. Это… – Филипп Петрович вопросительно посмотрел на Максима.

– Не надо на меня так смотреть, – поморщился Максим. – Я не помню, как это называется по-латыни. Я все-таки Сорбонну не вчера окончил… По-русски это называется «беспамятник».

– Что?

– Маленький червячок, который пристраивается к твоему спинному мозгу.

– Что?!!

– Держите ей руки, – деловито сказал Максим, и Иннокентий успел это сделать до того, как Настя впилась ногтями в собственную шею. Она яростно пыталась лягаться и вырываться, но Иннокентий невозмутимо и надежно удерживал ее запястья, а по сигналу брата Максима толкнул Настю вперед и уложил животом на широкую антикварную постель, которая занимала основную часть комнаты. Чтобы зафиксировать девушку, Иннокентий, недолго думая, уперся коленом ей в поясницу, и от этого Настя совсем озверела, но ее озверению была грош цена.

– Волосы мешают, – сказал Максим, примериваясь каким-то из своих блестящих инструментов к Настиной шее. – Молодой человек, подойдите и помогите, нечего стоять столбом!

Филипп Петрович, которого обозвали «молодым человеком», ничуть не обиделся, немедленно забрался на постель с ногами и осторожно убрал Настины волосы, обнажив шею для оперативного вмешательства.

– Может быть, дать ей какой-нибудь наркоз? – спросил Филипп Петрович, перекрывая вопли Насти.

– А что это такое? – поинтересовался Максим.

– Это чтобы ей не было больно.

– Больно? А с чего это ей будет больно? Вы что, врач? Что вы вообще понимаете в боли?! Лучше держите её покрепче и развлекайте разговорами…

Настю трудно было развлекать разговорами, потому что она вопила что есть сил, и раздосадованный Максим предложил:

– Надо было ее сначала треснуть по голове, а уже потом приступать к делу. Она извивается прямо как… как женщина. Я не могу работать в такой обстановке.

Филипп Петрович вздохнул.

– Настя, – сказал он, не переставая прижимать Настину голову к покрывалу, – успокойся и выслушай меня. Если ты будешь и дальше орать и дергаться, придется тебя оглушить. Послушай меня… Ты слушаешь?

– Ну… – сквозь зубы процедила она, так и не ослабив напряженные мышцы.

– Тебе вставили под кожу не радиоуправляемую мину, а маленького червячка. Он присасывается к спинному мозгу и частично блокирует память.

– Что вы мне врете?! Такого не бывает!

– Вспомни, что случилось шестого сентября прошлого года.

– Я упала с мотоцикла!

– Вспомни, что с тобой было пятого сентября. Четвертого сентября. Вспомни, как вы познакомились с Денисом Андерсоном.

– Я с ним не знакомилась!

– Ты была его девушкой. Ты знаешь, где он. Все это у тебя в голове, просто нужно вытащить червяка. Иначе…

– Почему вы мне не сказали раньше?!

– Потому что я не был уверен. Я видел, что это не мина, что это что-то другое, но точный диагноз мог поставить только специалист…

– Вот этот вампир – специалист?!

– Других у нас нет.

– Он меня сейчас зарежет своими тесаками!

Максим сочувственно посмотрел на Филиппа Петровича:

– Коллега, вам не кажется, что ваши методы не работают? Давайте попробуем мои. Ассистент!

По этому сигналу Иннокентий отпустил Настины руки и убрал с нее колено. Девушка рванулась что было сил, и Филипп Петрович не удержал ее, но, как только Настя выпрямилась, Максим с размаху опустил ей на голову толстый пыльный фолиант, извлеченный минуту назад из-под кровати. Настя рухнула на кровать лицом вниз.

– С людьми только так и можно, – торжествующе провозгласил Максим. – Слов они не понимают…

– А ты ее не убил?

– Вряд ли. И вообще, книга, которая нас не убивает, делает нас сильнее, – процитировал брат Максим и снова бросил многостраничный том под кровать. – Теперь, – бросил он взгляд на неподвижную Настю, – теперь она мне нравится гораздо больше. И теперь я вполне могу ее немножко покромсать…

12

Вся операция по извлечению «беспамятника» длилась минуты две, и Настя пришла в себя примерно посередине этого процесса. Максим к этому времени сделал три небольших надреза и теперь шептал с плохо скрываемым азартом:

– Вот он, милашка… Кеша, подай мне такую длинную спицу с крючком. Ага, она самая. Сейчас мы его подцепим…

Эти его слова Настя слышала, но еще не осознала, где она и что с ней и имеют ли какое-то отношение к ней слова насчет «подцепить». Сначала она думала, что нет, не имеют. Но потом она почувствовала в своей шее что-то холодное, неприятное и, что самое главное, – движущееся.

– М-м-м?! – спросила Настя подушку, уткнувшись в которую она лежала.

– Подцепил, – услышала она радостный шепот. – Сейчас…

И тут она поняла, что все эти странные разговоры шепотом имеют к ней самое прямое отношение, потому что вслед за предупреждающим «сейчас» у нее из шеи что-то выдернули, причем ощущение было такое, как будто выдернули кусок позвоночника и тело Насти в этом месте оказалось разорванным на две независимые половины. Однако затем в обе эти половины хлынула одинаково горячая боль, и Настя поняла, что первое впечатление было ошибочным. Что не помешало ей завопить что было сил.

– Я же говорил, что она жива, – сказал Максим и бросил красного извивающегося паразита в подставленное блюдце. – Люди только прикидываются слабыми созданиями… Что?

Иннокентий, державший в руке блюдце со слабо шевелящимся червяком, выглядел озадаченным.

– Что? – повторил Максим.

Иннокентий слегка шевельнул рукой, червяк подлетел вверх и снова упал на блюдце. С тем же металлическим звуком, что и в первый раз.

– Дайте его сюда, – жестко сказал Филипп Петрович. – Займитесь девушкой, а эту тварь дайте мне.

– Он что, ненастоящий? – Максим, похоже, не мог поверить услышанному. – Он – сделанный? Как это могли… Кто?!

– Как кто. – Иннокентий развернул Максима в сторону открывшей глаза Насти. – Люди, конечно же, люди. В этом им нет равных…

Настя видела, как шевелятся его губы, но вместо слов слышала невнятный гул. Боль из шеи ушла на удивление быстро. Максим обработал рану каким-то холодным раствором, а потом сдвинул края разрез пальцами и сильно сжал, отчего те словно склеились.