Итальянское каприччио, или Странности любви - Осипова Нелли - Страница 56

— Марио.

— Правда?

— Нет, в Турине он не заблудится. А вот когда мы ездили с ним во Францию и в Данию…

— Давно?

— Когда я еще жил без Лены, один… как это…

— Холостой?

— Да, да — холостой. Мы поехали на машине, у Марио есть очень хорошая машина — «Лэндровер» для путешествий.

— А кто вел машину, Марио?

— По очереди. Пока вел я, все шло нормально, и мы двигались по заданному маршруту. Как только за руль садился Марио, мы кружились на месте или загадочным образом, проехав несколько кварталов, оказывались на том же самом месте.

— Какая прелесть! — воскликнула Аня.

— Тебе нравится? — удивился Франко.

— Да, в этом есть что-то от ребенка.

— Марио и сейчас как большой ребенок. Хочешь, заедем к нему?

— Прямо сейчас?

.-Да.

— Неудобно, — засомневалась Аня.

— Абсолютно удобно. — Франко посмотрел на часы. — Он уехал из клиники раньше меня, уже успел отдохнуть и сейчас сидит на террасе и ест мороженое.

— Мороженое? Откуда ты знаешь?

— О! Марио страстный любитель мороженого.

— Я тоже! — воскликнула Аня.

— Ну тогда едем. У него в холодильнике столько сортов мороженого, сколько существует в Италии.

— Франко! Против такого аргумента я бессильна!

— Значит, решено.

— Но…

— Анна, какие еще «но»? — нетерпеливо спросил Франко.

— А как отнесется к нашему визиту его жена?

— Какая жена? Чья?

— Марио, конечно. Франко расхохотался:

— Откуда ты взяла? Марио не был никогда женат.

— Он был у вас с зеленоглазой женщиной.

— Это наша соседка с первого этажа. Просто они с мужем пришли в разное время, а мужа зовут Бруно, ну, помнишь, он еще пел…

— Я не знала…

Через несколько минут они были на месте — Марио жил совсем недалеко от Франко. Он искренне обрадовался гостям и проводил на террасу, выходящую в сад.

Солнце уже начинало скрываться за поросшим деревьями склоном холма. Марио усадил их в шезлонги и выкатил столик с соками.

— Разве ты не ел сейчас мороженое? — ехидно спросил Франко.

— Да, — почему-то смутился Марио и посмотрел на Аню, словно его уличили в проступке.

— Я привез тебе сообщника.

— Вот как… — неопределенно протянул Марио, видимо, не совсем понимая, что хотел сказать Франко — они говорили в присутствии Ани только на английском.

— Я страшно люблю мороженое, — пришла ему на помощь Аня.

— Вот как! — повторил Марио, но уже с совершенно другой радостной интонацией. — Один момент! — и он исчез в доме.

— Сейчас сама увидишь, — улыбнулся Франко.

Марио вернулся с подносом, уставленным красивыми пластиковыми коробочками, подернутыми инеем, с яркими этикетками, открыл их и предложил Ане выбирать.

Его ухоженные и одновременно крепкие, сухие руки делали все очень ловко, завораживая какой-то особой пластикой точных, экономных движений. Аня наблюдала, как он раскладывал блюдца, ложечки, красиво располагая их на столе.

«Умные руки», — подумала она, а вслух сказала:

— Можете смеяться над моими дурными манерами, но я буду есть мороженое долго и много.

— Прекрасно! — воскликнул Марио. — У меня теперь есть единомышленник.

Они ели вкуснейшее мороженое, греясь в нежарких лучах заходящего солнца. Где-то в деревьях пела неугомонная птица — очень похоже на российскую пеночку. Шум и жаркое дыхание города не долетали сюда. Все дышало спокойствием, ленью.

— Почему бы и Ленке не прийти к нам? — спросила Аня и, обратившись к Марио, добавила:

— Простите мою бестактность, я не должна была этого говорить — ведь мы у вас в доме.

— Бог мой, мы с Леной такие же друзья, как с Франко, и она может приходить сюда как к себе домой.

— Пожалуй, я позвоню ей. — Франко поднялся и вошел в комнату.

Марио спросил:

— Может быть, хотите вместо сока вина?

— Нет, благодарю вас, все замечательно. Она откинулась в шезлонге.

«Может быть, это и есть тот островок, который дама в беде принимает за Большую землю?» — лениво подумала она, возвращаясь мысленно к тому разговору, который взволновал ее на приеме у Лены.

Глаза Марио лучились добротой и пониманием.

— Вам, наверное, не хватает в Москве Лены? Я наблюдал за вами — вы очень близки.

— Иногда просто безумно не хватает… Правда, она много ездила по работе в своей фирме, но всегда возвращалась, и мы устраивали пир разговоров.

— Пир разговоров? — переспросил Марио.

— Я неправильно выразилась.

— Нет, совершенно правильно, мне понравилось ваше выражение.

— Вы хорошо говорите по-английски, лучше Франко, — оценила Аня.

— Нам выделили одно место стажера в Америке, но у Франко начался роман с Леной, так что остался один кандидат — я, — объяснил Марио с такой улыбкой, что стало ясно: он не только тонкий, мягкий, деликатный и добрый человек, но у него хорошо развито чувство самоиронии. Ей вдруг сделалось легко и просто с ним.

— Вам понравилась Америка?

— Нет.

— Почему?

— Там слишком много итальянцев. В Нью-Йорке их больше, чем в Турине.

— Это плохо?

— Очень. Для изучения английского. Все норовят поговорить с тобой на родном языке.

Вернулся Франко.

— Сейчас Лена переоденется и прибежит сюда. Я предлагаю пойти в пиццерию, — объявил он.

— После мороженого? — спросила Аня. Марио улыбнулся ей понимающе.

— И в пиццерии есть мороженое, — нашелся Франко. — Хотя это уже нонсенс есть мороженое там, где можно получить пиццу.

— У нас в Москве в старое время мы с Леной после стипендии всегда бегали в одно и то же кафе и наедались мороженого до посинения.

— Воображаю — две красивые девушки с синими губами и сосульками на носах, — засмеялся Марио.

Аня ярко представила себе это зрелище, тоже рассмеялась и подумала: он сказал «две красивые девушки», уравняв ее с Леной. Интересно, его слова — дань вежливости или он так считает? Господи, что за дурацкие мысли лезут ей в голову?

— Но почему вы сказали «в старое время»? — спросил Марио.

— Потому что в годы перестройки на месте кафе сделали казино.

— Значит, у вас перестройка — это когда вместо кафе делают казино? — спросил, словно сделал открытие, Марио.

— К сожалению, это самый безобидный пример.

— Вы жалеете, что старого уже нет?

— Очень сложный вопрос. Что понимать под старым? То, что было во времена моего детства? Так это будет ностальгия по детству, а не по старому.

Аня говорила медленно, подбирая английские слова, и по глазам собеседников чувствовала, что они внимательно и с интересом слушают ее.

— Если же говорить о Советском Союзе, то и здесь возникают сложные и противоречивые чувства… Конечно, мне немного грустно. Как, наверное, было грустно римлянину, когда рухнула Римская империя. Или англичанину, когда распалась Великая Британия. Я знаю, что на севере Италии есть сепаратисты, которые носятся с идеей отделения севера Италии от юга. Скажите, вам не стало бы грустно, если бы они победили и распалось государство, которое родилось здесь, в Турине, сто двадцать лет тому назад?

— Мне даже трудно такое представить, — признался Франко.

— А у нас пришлось резать по живому. Без анестезии, — грустно пошутила она, и Марио кивнул с улыбкой:

— Я понимаю.

— Сознание того, что ты участвуешь в неизбежном историческом процессе, — Аня умолкла, подбирая слова, — еще никому не облегчало принятия данного процесса.

Марио опять кивнул задумчиво:

— Все, что вы сказали, очень глубоко и интересно. Я никогда об этом не думал…

— И слава богу, что у вас нет такой необходимости. Раздался звонок в дверь. Пришла Лена.

— Наконец ты пришла! — воскликнул театрально Франко. — А то они затеяли такой интеллектуальный разговор, что я замерз, как от мороженого. Скорее едем отогреваться пиццей!

В машине Аня села на заднее сиденье рядом с Марио.

На повороте ее прижало к нему. Он не торопился отодвинуться, и она с удивлением обнаружила, что ей приятно ощущать прикосновение его мускулистого тела.