Итальянское каприччио, или Странности любви - Осипова Нелли - Страница 58

— Но кто их может купить?

— О! Если у одного нет денег, чтобы реставрировать и содержать родовой замок, то всегда найдется кто-нибудь другой, кто может себе это позволить. Какая разница? Главное — сохранить памятники истории.

— Вы льете бальзам на сердце историка, — сказала Аня. — К сожалению, у нас те, от которых многое зависит, думают совсем иначе. И получается ни себе, ни другим, в результате происходят такие невосполнимые потери, что просто хочется плакать от обиды, бессилия и отчаяния.

— У нас тоже так бывает. Но иногда случаются счастливые исключения. У меня есть друг, барон Алессандро.

— Настоящий барон?

— Да, он потомок очень древнего рода. А чему вы удивились? Разве в России нет баронов?

— Видите ли, барон для меня понятие… как бы точнее сказать… скорее литературно-историческое. — Аня хотела назвать барона Дельвига или барона Врангеля, известного полярного исследователя, чьим именем назван остров, который даже большевики не стали переименовывать в своем безудержном раже все переделать, а затем… Она могла бы рассказать и о бароне Строганове. Но каждое из имен нуждалось в пояснении и влекло за собой экскурс в русскую историю. Для подобной беседы Ане не хватало слов в ее английском, да и не было уверенности, что слегка англизированный Марио может проявить интерес к этому. Поэтому она вдруг выпалила: — Например, барон Мюнхгаузен.

Марио рассмеялся.

— Нет, Сандро не похож на Мюнхгаузена. Он очень талантливый инженер и практичный человек, влюблен в свой старый родовой замок, который уже стал разрушаться, потому что требовал грандиозного ремонта и больших денег. Тогда барон решил продать его одному американскому миллионеру, чтобы спасти от катастрофы, и вдруг — получил огромное наследство!

— Как в сказке! — воскликнула Аня.

— Да, именно так оно и было. Он вложил все средства в реставрацию замка и сам работал, забыв обо всем на свете. Зато теперь его красавец-замок открыт для туристов.

— Фантастика!

— Если хотите, мы можем поехать туда в следующий раз и осмотреть его. А я договорюсь с Алессандро.

— Конечно, хочу! Я никогда не бывала в замках, — обрадовалась, как маленькая, Аня.

…Шоссе втянулось в теснину, и теперь машина ехала под крутой, почти отвесно уходящей ввысь скалой.

— Скоро приедем, — сказал Марио.

Они свернули с магистральной дороги в сторону и въехали в небольшой городок, чистенький и прелестный, как на открытке.

Марио остановил машину, достал из бардачка карту, некоторое время изучал ее и потом медленно поехал вперед, петляя по узеньким улочкам, где чудом разъезжались встречные машины. Буднично показал вперед:

— Монблан.

Аня охнула, всмотрелась, но ничего не увидела: в горах стоял туман.

Вскоре они остановились у большого здания нижней станции канатной подвесной дороги.

Марио вытащил из машины предусмотрительно взятые теплые куртки, с сомнением посмотрел на Анины джинсы.

— Наверху очень холодно. Может, нам взять плед?

— Спасибо. Вы забыли, что я из страны белых медведей?

— Да, конечно, я слышал об этом, — улыбнулся он в ответ на шутку.

Они вошли в вагончик, который шустро пополз вверх.

На промежуточной станции пересели из одного подвесного вагончика в другой. Новый вагончик устремился почти вертикально вверх, отчего захватывало дух и было немного страшновато.

Марио заметил, как напряженно держится за поручень Аня, положил свою руку на ее и шепнул:

— Не оглядывайтесь на пройденный путь, тогда не будет страшно. Смотрите вперед и вверх.

С каждым метром подъема открывался все более величественный вид. Совсем рядом с ними устремился по каменным уступам вниз водопад и исчезал среди зеленых деревьев.

— Ой, смотрите! — затормошила своего спутника Аня. — Во-он одинокий энтузиаст бредет с рюкзаком и альпенштоком! У нас говорят умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

— Мы тоже идем в гору, вернее, едем, — уточнил Марио. — Значит, не такие уж умные, да?

Аня весело засмеялась.

Марио с улыбкой смотрел на ее оживленное лицо и думал: как разительно не похожа эта разрумянившаяся очаровательная женщина, почти девочка, на ту напряженную, зажатую, немного колючую, которую он увидел впервые на вечере у Франко. Он вспомнил давний разговор с Леной, которой искренне восхищался. Он спросил ее, а нет ли в Москве еще такой же прекрасной невесты и для него. Лена ответила, смеясь: «Поищем». Тогда он принял за шутку. И вот совершенно неожиданно шутка превратилась в действительность: рядом с ним стоит милая, умная, тонкая женщина, может быть, даже в чем-то интереснее Лены, и, черт возьми, ему страшно хочется обнять ее и поцеловать…

— Смотрите, — снова стала теребить его Аня, — орел парит ниже нас! Как интересно.

Марио обнял ее за плечи и притянул к себе. Аня подняла голову и взглянула ему в лицо — он смотрел серьезно и в то же время вопросительно. У нее екнуло сердце.

Вагончик вполз в облака.

Резко похолодало.

Марио набросил Ане на плечи куртку и заботливо укутал теплым шарфом.

Вагончик незаметно добрался до терминала и мягко ткнулся в причал.

Они вышли, поднялись по лесенке на смотровую площадку. Здесь тумана почти не было, он остался ниже. Их окружали заснеженные откосы. На севере вздыбливалась гора с вечными снегами.

Дышать стало трудно, и голова чуть-чуть закружилась.

— Вот там граница, — показал Марио на узкий коридорчик, где стоял пограничник, — несколько шагов — и мы во Франции. К сожалению, вам без визы не разрешат.

— Зачем нам во Францию? Нам и здесь хорошо, — пошутила Аня.

Марио сфотографировал ее, сделав несколько кадров, потом попросил какого-то туриста сфотографировать их вместе.

Подул неприятный холодный ветер, серо-белая мгла поднялась снизу и окутала ближайшие скалы и далекие ледники. Пошел снег.

Они решили возвращаться. Выезжая из городка, Марио еще раз справился с картой.

— Мы заблудились? — с надеждой спросила Аня — ей очень хотелось каких-нибудь приключений.

— Нет-нет, тут есть очень хороший ресторан, я просто потерял его.

— Где вы его потеряли — на карте или в городе? — пошутила Аня.

— На карте, на карте, — обрадовался Марио. — Вот он! Их обслужили очень быстро. Ане показалось, что она никогда так много не ела.

— Что со мной происходит? Я не могу никак насытиться.

Марио рассмеялся:

— Обычное дело после такого восхождения и перепада температур. Ешьте, ешьте, за один раз фигуры не испортите.

А потом незаметно они перешли на «ты» и так легко, непринужденно провели за столом целый час, что оба с сожалением покинули гостеприимный ресторанчик и направились к машине.

В Турин вернулись, уже когда начало смеркаться.

Лена уговорила Марио остаться на ужин, во время которого пытливо вглядывалась то в Аню, то в него, пытаясь высмотреть в них какие-нибудь перемены, сдвиги к сближению.

…В начале августа жара в Москве сломалась, и горожане вздохнули с облегчением.

Деля перестала ездить на пленэр, в излюбленное местечко недалеко от Абрамцево. Если отмахать три километра по асфальтовому шоссе, миновать ветшающий поселок академических дач, когда-то подаренных ученым товарищем Сталиным, чтобы верно служили и делали побольше открытий, потом еще километр по проселку, то открывался кусок первозданной, нетронутой русской природы с ее тихой красотой и бесконечной далью синевато-зеленых лесов. Но как ни хорошо было там, на свежем воздухе, Деля предпочитала работать в своей мастерской.

«У кого клаустрофобия, боязнь замкнутого пространства, а у меня клаустрофилия, любовь к замкнутому пространству…

Интересно, существует ли такой термин или я его сочинила сама?» — раздумывала она, просматривая за завтраком утреннюю почту.

Платон выписывал «Московский комсомолец», восхищался хулиганством мальчишек и девчонок, нахально создающих свой стиль русской желтой прессы, и Деля продолжала выписывать эту газету, хотя и морщилась брезгливо от ее вопиющей безграмотности.