Итальянское каприччио, или Странности любви - Осипова Нелли - Страница 63

…Аня говорила тихо, бесстрастно, казалось, с полным безразличием к событиям, о которых рассказывала, и можно было подумать, что все происшедшее было не с ней, а с некой абстрактной, условной женщиной, которую ей совсем не жаль…

— Ну вот, считай, что я полностью выпотрошилась. Теперь ты все знаешь. Получается, что я ищу у Марио убежища так же, как я искала у Андрея. И никуда от этого не деться. Только теперь все оказалось страшнее и безнадежнее.

Раздался телефонный звонок.

Лена пошла в холл, сняла трубку, произнесла:

— Пронто! — И после короткой паузы позвала: — Анька, тебя Марио.

Аня замотала головой.

— Это Марио! Подойди, Анька!

Аня взяла трубку.

— Анна, я прошу простить меня, — раздался голос Марио, — я глупо вел себя… я люблю тебя, Анна. Ты меня слышишь?

— Да, — прошептала Аня, — я слышу. Прости меня, Марио, прости. — И она заплакала.

Когда разговор закончился, Лена поцеловала Аню и повела в ванную.

— Чего ты плачешь?

— Он просил меня стать его женой.

— Ну вот, видишь… все образуется. Он приедет завтра?

— Да, — ответила Аня и снова заплакала.

— Все, все, давай умывайся, дурачок ты мой.

Аня улыбнулась сквозь слезы, обняла Лену, и они стояли так в ванной, словно нашли тут самое удобное место для излияния чувств…

Аня пустила холодную воду и стала умываться.

Снова зазвонил телефон.

— Вот неугомонный, — засмеялась Лена, — не дождется завтрашнего дня. Иди.

— Не могу, я мокрая. Подойди, пожалуйста, — сказала Аня, — я сейчас. — Она схватила полотенце.

— Пронто! — услышала Аня. — Да, да… привет… — говорила Лена. — Не знаю… не знаю…

Звонил явно не Марио — Лена говорила по-русски. Что-то там случилось. У Ленки был мертвый голос. Аня почувствовала, как ее опять начинает трясти мелкая противная дрожь.

— Не знаю, — повторила Лена, — решать не мне. Хорошо. Конечно… — Она положила трубку на рычаг и вернулась в ванную.

Аня так и стояла там с полотенцем в руках и смотрела на Лену испуганными глазами.

— Кто звонил? Что случилось?

— Олег, — ответила Лена.

— Как?! — У Ани опустились руки.

— Он узнал мой телефон у мамы. Ты же знаешь, наши с тобой мамы ему откровенно благоволили.

— Зачем он звонил?

— Он собирается снимать совместный фильм с итальянцами о Шаляпине и сейчас в Милане.

— Моя идея, — прошептала Аня, — он взял мою идею…

— Ну и бог с ней, с идеей, плюнь, зачем она тебе?

— Да, конечно. И что?

— Просит разрешения заехать ко мне. Хочет тебя видеть.

— Нет!

— Что нет-то?

— Нет! — крикнула Аня. — Нет, нет, нет! Я не хочу его видеть! Я уеду, улечу в Рим, поеду с Марио в замок. Нет, нет.

— Он просил передать тебе, что расстался с Ириной, — тихо произнесла Лена.

Аня села на край ванны, уронила на пол полотенце и истерически захохотала.

В дверь ванной постучали, и сразу же появилась голова Франко.

— Опять секрет? — Глаза его смеялись. — Но почему так громко, если секрет?

— Никакого секрета, — сказала, взяв себя в руки, Аня. — Позвонил мой бывший муж из Милана и попросил разрешения навестить меня.

— Навестить? У него есть вести от твоей фамилии? — забеспокоился Франко. — Семьи? — поправился он.

— Нет, никаких известий. Навестить означает приходить в гости.

— В гости? А что здесь смешного? — недоумевал Франко.

— А то, что когда мы с ним разговаривали в последний раз, он обозвал меня последними словами, — механически скаламбурила Аня.

— Последние слова — это после которых уже не разговаривают?

— Можно и так понять, — ухмыльнулась довольная Лена.

Неожиданный экскурс в русский язык благотворно подействовал на Аню: она явно успокаивалась.

— Скажите, почему, если секрет, вы уходите в ванную? — неожиданно спросил Франко.

Молодые женщины переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Потому что… — начала Аня.

— Дай сказать мне, — перебила ее Лена. — И если объяснения совпадут, все у нас будет хорошо.

— Что все? — сейчас же спросил Франко.

— Не будь мальчиком-почемучкой. — Лена чмокнула мужа в щеку. — Отвечаю на первый вопрос: потому что в Москве мы привыкли все обсуждать на кухне, но наша итальянская кучина не соответствует московскому представлению о кухне, и мы подсознательно подменили ее ванной. — Лена вопросительно посмотрела на Аню.

— Я бы ответила точно так — слово в слово!

— А теперь пойдем в нашу кучину, я дам вам за урок русского языка хорошего вина, — предложил Франко.

Они выпили по бокалу, посидели за столом, поговорили обо всем и ни о чем. Аня, взвинченная и возбужденная, рассказывала что-то из московской жизни, и Лена, чтобы не прерывать, тихонько переводила непонятное мужу. Потом Франко ушел спать.

— Ну рассказывай, почему вдруг истерический смех? — спросила Лена, когда они остались одни.

— Не знаю…

— Разве ты не обрадовалась звонку Марио?

— Я ответила тебе — не знаю.

— Ты все еще его любишь? — спросила Лена. Она не уточняла кого — обе понимали, что речь идет именно об Олеге.

— Нет.

Лена пропустила мимо ушей ответ Ани и сказала утвердительно:

— Да, да, любишь… И он тебя любит.

— Не знаю.

— Любит, раз позвонил и первым делом сказал, что прогнал Ирину…

— Если бы ты слышала, что он тогда по телефону мне кричал!

— Тем более, — нелогично ответила Лена.

— Как он мог наговорить тогда такое, а сейчас как ни в чем не бывало позвонить? — негодовала Аня. — Я уйду куда-нибудь с Марио.

— Очень умно.

— Могли же мы заранее взять билеты, допустим, на концерт, тем более что Олег знает: я люблю ходить в концерты, он не удивится…

— Ну конечно. И преспокойно уедет обратно в Милан — два часа сюда, чтобы ничему не удивиться, и два часа обратно.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?

— Я хочу помочь тебе разобраться в себе самой.

— И поэтому задаешь дурацкие вопросы.

— Тогда я помолчу.

Лена встала, достала из буфета початую бутылку вина, из которой Франко угощал их, разлила остаток чисто по-русски, до краев, и села, потягивая густой терпкий напиток.

— В этом году Франко очень удачно закупил вино…

— Тебе нравится? — удивилась Аня. — Прежде ты пила только «Хванчкару».

— Где она, «Хванчкара» нашей молодости? — философски протянула Лена. — Недавно тут кто-то из москвичей привез — сплошная химия… Персик дать?

— Нет, не хочется.

— Грушу? Киви? Может быть, мороженого? Аня покачала головой.

— Так что?

— Не люблю я его, вот что.

— А чего же так истерически хохотала?

— А разве не смешно: год ходила на выданье — и ничего, а тут вдруг на протяжении пяти минут два кандидата в мужья вынырнули.

— Ну раз так, то и говорить не о чем.

— И все же я не понимаю… Ты бы слышала, как он тогда оказал: «Мне стыдно, что ты была моей женой!»

— Мало ли что мы говорим в запале…

— Он мне изменил самым пошлым образом, и ему же за меня стыдно! Где логика?

— Какая уж тут логика — он был просто потрясен твоим решением развестись сразу и бесповоротно.

— Ну понятно, я разрушила привычный стереотип: сначала закатить скандал, потом уехать к родителям, а уже после простить и ждать следующего раза.

— Может, и так, — задумчиво произнесла Лена.

— Да, но почему ему стыдно, что я была его женой? Это ты мне можешь объяснить? — не унималась Аня.

— Вот и воспользуйся случаем, спроси у самого.

— Нет, я все-таки пойдут с Марио на концерт или уеду смотреть замок барона Алессандро. Могу я в конце концов уехать? Не сидеть же мне сиднем в Турине! Олег ведь не спрашивал, буду ли я дома, когда напросился на приглашение.

— Не глупи.

— Я совершенно серьезно.

— А как ты намерена поступить с Марио, когда вы окажетесь в романтической обстановке средневекового замка?

— Скажу, что приглашаю его в Москву, хочу познакомить с родителями.

— То есть как страус, голову в песок?