Итальянское каприччио, или Странности любви - Осипова Нелли - Страница 66

Было два часа ночи.

Она встала, набросила халат и пошла на кухню. Там стояла Лена со стаканом сока в руке. Аня буквально наткнулась на нее.

— Господи, как ты меня напугала… — пробормотала она. — Что ты здесь делаешь?

— А ты?

— Мне приснился жуткий сон… я хотела попить воды.

— А мы еще и не ложились, — сказала Лена.

— Что случилось?

— Должна же я рассказать Франко, о чем мы говорили за столом, и вообще… прояснить ситуацию. Мы так тарахтели, все трое, что он, бедный, успевал схватывать только с пятого на десятое.

— Ему же утром рано вставать.

— Ань, он так волнуется за Марио и за тебя, неужели ты думаешь, что он смог бы заснуть, пока толком не понял, что к чему!

— Слава богу, хоть один человек понял. Может, он и меня просветит, а то у меня что-то туго нынче с пониманием… — отозвалась Аня.

— Хватит ерничать, давай спать, — ответила Лена. Женщины разошлись по своим комнатам.

На следующий день около двенадцати загудел домофон, и голос Олега осведомился, пускают ли москвичей в этот дом.

У Ани приоткрылся рот, она автоматически нажала на кнопку открытия двери и позвала Лену, Лена вышла в прихожую, и одновременно появился Олег.

— Лен, ты уверена, что Франко отвез его вчера на вокзал? — спросила Аня.

— Вчера была уверена, сегодня уже нет.

— Я уезжал, уезжал, не сомневайтесь, — весело сообщил Олег. — Но утром я вспомнил, что не выяснил главного вопроса, и решил приехать. Как там сказано у классика? «Чуть свет — уж на ногах, и я у ваших ног!»

— А не бомжевал ли ты, часом, на вокзале? — спросила Лена.

— Ваш выпад, синьора, я оставляю без внимания, — отпарировал Олег.

— И что мы с ним будем делать? — указывая пальцем на Олега, осведомилась Аня.

— Ты хотела спросить, что ты с ним будешь делать? Потому что я знаю, что я буду: в два часа усажу за стол, накормлю, а в семь отправлю с Франко на вокзал, чтобы он успел к поезду.

— Синьора, вы прощены! — объявил Олег.

Он потянулся, чтобы поцеловать Аню, но она чуть отступила и призналась серьезно:

— Олег, я не выйду во второй раз за тебя.

— Ладно, я пошла, — бросила Лена и тут же исчезла.

— Не надо спешить, Анечка. — Он заглянул ей в глаза. — Я и не жду немедленного ответа. Ты должна прийти в себя, успокоиться, — думаешь, я не заметил, как ты была взвинчена вчера? Поэтому и приехал сегодня… совсем с другой целью.

«Господи, какой непредсказуемый, невероятный человек!» — подумала Аня и спросила именно то, чего ждал от нее Олег:

— С какой же?

— Просить о помощи.

— Так… — не нашлась что ответить Аня и села в кресло. — О какой помощи?

— Понимаешь… мне нужно написать синопсис к фильму о Шаляпине. Срочно. Иначе вся поездка с продюсером в Италию не имеет никакого смысла — я один не справлюсь.

Олег конечно же лукавил: собираясь в Милан, он никак не мог рассчитывать на мирное восстановление отношений с Аней, не мог предвидеть, как сложится вся ситуация в Турине. Однако вчера, не получив никакого ответа на свою просьбу о прощении и повторном браке, он решил увлечь Аню, втянуть в работу над синопсисом, а позже, возможно, и Над сценарием, зная точно по собственному опыту, как сближает совместное дело, общие интересы, частое и тесное общение.

— Да-а… — протянула Аня, — это была моя идея.

— Почему была? — перебил ее Олег.

— Потому что все уже в прошлом.

— Неправда, Аня, это сегодняшний день, это наше будущее… Все еще будет, все вернется, вот увидишь!

— Не надо, Олег…

— Почему?

— Я не люблю тебя.

— Но ты же любила! У нас все так хорошо складывалось.

— Пойми, я ничего не зачеркиваю, — начала Аня, — ничего не пересматриваю в наших прежних отношениях. Я любила тебя, я так крепко привязалась к тебе, что уже не мыслила себя в свободном полете. Я за многое благодарна тебе. Да, мне было с тобой хорошо. Но я больше не люблю тебя.

— Прости, я не должен был заводить сегодня этот разговор. Я хотел дать тебе время, чтобы ты не спешила.

— Но раз уж зашел разговор, я бы желала полной ясности между нами. Не стоит возвращаться к одному и тому же снова и снова.

— Анечка, неужели только одна моя ошибка могла полностью разбить, уничтожить наш брак, нашу любовь?

— Дело в том, что я совсем не умею алгеброй поверять гармонию. Я не знаю, сколько нужно сделать ошибок, какие они должны быть, кто их должен совершать, чтобы разрушить все, не знаю. Я говорю лишь то, что чувствую: я не люблю тебя, Олег.

— Я не верю тебе.

— Почему? Разве я когда-нибудь лгала тебе?

— Не верю! Потому что видел своими глазами, как ты волновалась вчера.

— Волновалась, потому что… Да что я перед тобой оправдываюсь! — рассердилась Аня. — Волновалась — и все. Мало ли, почему женщина может волноваться! Может быть, тут присутствовал человек, который мне нравится, и я не знала, как он воспримет появление моего бывшего мужа.

— Ты говоришь о докторе Марио?

— Допустим.

— Он очень интересный.

— Я тоже так думаю.

— И благополучен.

— Вполне.

— И что же ты будешь при нем делать?

— Тебя не касается.

— Как Лена, рожать ему детей, хорошеть, принимать гостей и собирать вокруг себя русскую колонию милого провинциального Турина?

— Замолчи!

— Хорошо, я замолчу. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

— Давай лучше вернемся к Шаляпину, — предложила Аня, как бы подводя черту, — а со своей жизнью я разберусь сама.

— К Шаляпину — так к Шаляпину, — отозвался кисло Олег, но тут же оживился: — Признайся, ведь тебе интересно?

— Тут и признаваться нечего — конечно, интересно.

— Успеешь сегодня написать синопсис? Всего шесть страничек.

— Ах ты, паршивец! Все продумал и приехал сюда в полной уверенности, что стоит этой курице набросать ярких зерен, и она будет клевать у тебя из руки.

— Я ошибся? — спросил Олег с хитрой улыбкой.

— Нет. Попал в точку. Но если ты думаешь, что глупая курица в процессе совместного ударного труда станет твоей любовницей, сразу же предупреждаю — ошибаешься! Я рада, что мы помирились, я рада, что у нас есть много общего, что могу считать себя твоим другом, но в ощип снова — ни за что!

— Я согласен на любые отношения, лишь бы они были дружескими. Так мир?

— Мир. Ты не учел только одного: я не умею работать без материала, без литературы.

— Господи, Анечка, какие тебе нужны материалы? Ты же все помнишь. А несколько дат мы попросим Лену посмотреть в Вебстере или в Британике.

— Данных из словаря мало… — с сомнением сказала Аня. — Ты же меня знаешь. Это ты всегда фантазировал, и если твои фантазии не совпадали с фактами, то тем хуже для фактов.

— Аня! — воскликнул укоризненно Олег.

— Что Аня? Я не помню, в каком году приехал Шаляпин в первый раз в Италию с Рахманиновым.

— А нам и не нужно. Нам нужно знать, когда он приехал в Милан, в Ла Скала. Это ты помнишь?

Аня кивнула.

— Ну вот! Что еще нужно? Давай работать.

— А как с переводом?

— Уговорим Лену.

— Вот так — на минутку расслабилась, , а он уже сел верхом и понукает! — воскликнула Аня, но покорно пошла на кухню к Лене выяснять, можно ли им расположиться в кабинете Франко и согласна ли она перевести синопсис на итальянский.

— Вы еще создайте его, а я погляжу, — уклончиво ответила Лена, хотя, без сомнения, она уже заинтересовалась работой.

— Я забыла, в каком году Шаляпин приехал в Тифлис, — сказала Аня безнадежно.

— Господи, зачем год для синопсиса? — удивился Олег.

— И я не помню, как звали его первого учителя пения, — не унималась Аня, — фамилия его Усатов, а имени-отчества не помню…

Аня стала раздражаться — она не привыкла работать «приблизительно», это выводило ее из себя также, как грязь в комнате.

— И не нужно, оставим Усатого, — заверил легкомысленно Олег.

— Но мы же только сейчас договорились, что его юность обязательно войдет в сценарий!