Платина и шоколад (СИ) - Чацкая Настя - Страница 48

­Сколько писем от Нарциссы он не прочёл? Сколько писем сгорело в огне камина? Кто знает, о чём она писала. Вдруг... вдруг она действительно...­

­Нет. ­

­Нет, блядь. Нет, этого не будет. Нарцисса сама толкнула Драко на то, чтобы он донёс на отца. Какой смысл ей было начинать всё сначала? А вдруг она всё помнила? Всё это время. Врала ему. Зачем?­

­Херовы мысли.­

­Херова грязнокровка.­

­Он смотрел в спутанные кудри, достигающие её лопаток, и ненавидел их. Так первобытно, так правильно ненавидел. Хотелось взять и... и... Он сжал руки от бессилия и едва не вздрогнул, когда она обернулась, глядя ему в глаза. Драко нахмурился, пытаясь отвести взгляд, но она сделала к нему крошечный шажок и стояла, дрожа всем своим телом, что уместилось бы в его ладонях, кажется. А в глазищах цвета горячего шоколада плескался страх. Такой явный. Отражающий его собственный. Он хотел прижать её к себе. ­

­Зачем?­

­Она не позволит. Он не станет. Это не к месту. И...­

­И это, блядь, неправильно! ­

­Верхняя губа напряглась. Драко старательно вызывал в себе раздражение. На неё, на её слезы, на дождь, на Оливара. О, да. На Оливара. Жирный сукин сын. ­

­Малфой почти зарычал, а кулаки сжались сами собой. Она заметила, опустила взгляд. ­

­— У тебя кровь. ­

­— Что? — он не понял, о чем она говорит, пока не поймал взгляд Грейнджер на своей руке. Надо же. А он и забыл. — Заживёт.­

­— Я могу залечить.­

­— Пошла к чёрту со своей заботой. ­

­— Тогда тебе стоит посетить больничное крыло.­

­— Мне повторить, Грейнджер, чтобы ты пошла к чёрту и подавилась там своей грёбаной заботой?­

­Она замолчала. Отвернула лицо.­

­Он отвернулся в противоположную сторону. ­

­— Нюни не распускай, — бросил почти небрежно куда-то в сторону окна.­

­— Да, конечно, — шепнула потрескивающему в камине огню. ­

­Вздрогнула от его раздражённого вздоха и сжалась, когда он в два шага обошел её, направляясь к себе. Закрыла глаза, не в силах остановить новые слёзы, что снова текли по лицу. Благо, он их не видел. ­

­— Первых уроков не будет, — его голос откуда-то сзади. — Старуха и Дамблдор вызваны в Министерство.­

­Гермиона кивнула, чуть не прокусывая губу, жмурясь. Пытаясь остановить горячие ручейки, струящиеся по щекам, что, остывая, скатывались по шее и собирались в углублении ключиц.­

­— А игра? — тихо, чтобы не услышал дрожи в голосе.­

­— Перенесли. На завтра. ­

­Снова кивнула. ­

­Уйди. Ради Мерлина, уйди. Так тяжело находиться с тобой в одной комнате.­

­Видимо, он научился читать мысли, потому что в следующую секунду Гермиона осталась одна. ­

­

Глава 8

Она чувствовала на себе напряжённый взгляд Рона, сидящего напротив и поглощающего пюре с беконом. ­

­Гермионе не хотелось поднимать глаза. Она хорошо знала, что взгляд этот тут же превратится в сочувствующе-поддерживающий. Рыжий ободряюще улыбнется и задаст какой-нибудь глупый вопрос, несущий в себе цель развеять тоску подруги, отвлечь от ссоры с Гарри, от её мыслей, и еще много-много всего, поэтому она жевала свой ужин, не отрываясь от конспекта по нумерологии. Она не хотела вопросов. Она не хотела поддержки. Её не нужно было поддерживать.­

­Ведь её родители живы.­

­В Большом зале висел такой же гул, как и всегда. Может быть, лишь чуть тише было за столом у Пуффендуйцев. Лори Доретт отсутствовала еще с утра — это Гермиона заметила сразу же, потому что их стол моментально приковывал взгляды с самого завтрака. Когда они с Гарри, впервые, наверное, так глупо поругались. А все ведь начиналось вполне буднично.­

­Стоило ей спуститься из Башни старост, чтобы отправиться в библиотеку, которая всегда спасала, отгораживая от настоящего, будто пряча своими пыльными талмудами и крепкими полками, но её на полпути перехватили мальчики, потащив на завтрак в сопровождении Невилла и Симуса, которые, впрочем, почти сразу же отстали от них, хотя, видит Мерлин, она упиралась, как могла. ­

­Заметив красноватые и воспалённые глаза подруги, Рон напрягся, поглядывая на Гарри вопросительно. Тот же смотрел на Гермиону, не отрываясь. Оба пытались поддержать её, однако это лишь раздражало. Хотелось убежать, закрыться. К примеру, очень некстати была фраза рыжего: «не переживай, всё будет нормально, Министерство со всем разберётся», которую она встретила быстрым кивком и опущенной головой. ­

­После этой попытки ободрить её, мальчики в основном молчали. Пока заходили в зал, пока усаживались, пока накладывали себе завтрак в тарелки.­

­И слава Мерлину.­

­А потом в зал вошел Малфой, и Гермиона не успела собраться, чтобы встретить его привычной стеной отчуждения. Она была мягкой и глупо-чувствительной внутри, впитывающей его, словно губка. Его, себя. Взгляд никак не мог оторваться от фигуры, скользящей к соседнему столу, где тут же притихли слизеринцы, опуская головы. Он выглядел потрясающе, как и всегда. Будто и не было трясущихся рук и взлохмаченных волос полчаса назад. ­

­Рубашка застегнута под горло, идеально сидящая на плечах мантия, аккуратно завязанный галстук.­

­Она знала, как он завязывал галстук. ­

­Как он во время этого слегка наклонял голову влево, по привычке, наверное. И это знание вдруг показалось ей слишком интимным.­

­Когда он вошел, гул в Большом зале слегка поутих. И, кажется, разом все взгляды приковались к его подтянутой фигуре.­

­В мозгу тут же вспыхнули картинки их беспокойного утра. Его рычание, кровь на сжатом кулаке, она же — на светлой коже виска, которого он касался потом. Его трясущиеся плечи и руки.­

­Её слезы.­

­И всё утро теперь глаза на мокром месте.­

­Почему она расплакалась? Позволила себе это. Чтобы он увидел, снова. Какого черта она позволила... они оба позволили друг другу увидеть что-то, не предназначенное для чужих глаз. И какого черта у неё ощущение, что их это будто сплотило? То, что показывало их слабость. ­

­Погоди-ка, Грейнджер. Сплотило? Ты в своём уме? Это совершенно не то слово, которое подходило бы к данной ситуации. Он даже не смотрел на неё в то время, как она не могла оторвать взгляда от того, как он садится рядом с Забини, поднимает взгляд, охватывая им будто сразу и всех, что служит условным сигналом к продолжению разговоров, и внимание студентов сразу же рассеивается. Блейз поджимает губы, глядя пристально, чуть прищурившись. ­

­«Всё нормально?» произносят его губы, и Малфой приподнимает брови, пытаясь изобразить на лице отстранённое безразличие. «Да» — и это «да» выдает его с головой. Или это заметила только Гермиона? Наверное. Потому что Забини в следующую же секунду принимается за свой завтрак, а Малфой, вновь опуская глаза, начинает накладывать себе омлет. Даже не взглянув в сторону гриффиндорского стола.­

­Гермиона опомнилась, когда получила легкий пинок под столом от Гарри. Моргнула, оторвавшись от созерцания, и повернулась к нему, хмурясь. ­

­— Что ты так смотришь туда? — голос тихий, а глаза прищурены.­

­— Не смотрю вовсе, я... — голос сорвался, и девушка раздражённо повела плечами, кашлянув. — О его отце писал сегодня «Пророк», вообще-то.­

­— И?­

­— Имей хоть каплю сочувствия.­

­— К Малфою, которого это не колышет? ­

­— Ему не всё равно, — Гермиона не поняла, зачем сказала это. ­

­И видела, что Гарри тоже не понял.­

­— Посмотри, у него на роже написано, что ему до фени, кто и что вообще думает об этом. Сидит и жрёт свой завтрак, заботясь лишь о том, что его волосы идеально уложены. ­

­— Не будет же он рыдать у Забини на плече, в самом деле, Гарри!­

­— Странно. Это вполне в его манере, — Поттер потер подбородок, вновь скашивая взгляд на Гермиону. — А ты сочувствуешь ему, что ли?­

­— Я? Пф! Нет, конечно, не неси чепухи! ­