Лунная радуга. Волшебный локон Ампары - Павлов Сергей Иванович - Страница 88

Андрей чувствовал на себе изучающий взгляд Аверьяна, и это его раздражало.

– В общем ясно, – перебил он. – Не скоро дело у них до «Анарды» дойдет.

– Андрей, раньше всех это было ясно Аганну.

– Допустим. В итоге?..

– А ты загибай пальчики, загибай. В итоге получится кукиш, который продемонстрировал Аганн УОКСу в ответ на предложение выйти в отставку. Он обвел вокруг пальца всю вашу администрацию и добился желанного одиночества без отставки. И теперь – один на один с мириадами звезд и миллионами, как ты уже имел случай отметить, километров до ближайшей базы. Этакий, извольте видеть, Диоген Дальнего Внеземелья… Есть возражения? Что скажешь?

– Есть, – сказал Андрей. – Года полтора назад в Леонове на занятиях по переподготовке я часто видел Аганна. Иногда мы с ним беседовали. Однажды, затронув какую-то профессиональную тему, засиделись в холле гостиницы «Вега» почти до утра. Никаких признаков мизантропии… О своих товарищах по работе он отзывался уважительно и тепло, с ним приятно было общаться.

– Твои слова удивили бы экипаж «Анарды».

– Неправда. Аганн очень знающий профессионал, экипаж относится к своему капитану с почтением.

– Да. Но все, как один, считают его нелюдимым.

– Может, здесь что-нибудь возрастное?

– Он выглядит старым?

– Н-нет… Сначала я даже принял его за ровесника Валаева. Однако Аганн старше нас с тобой лет на… пятнадцать?

– На двадцать. Ему пятьдесят три.

– В таком возрасте, говорят, иногда охота побыть одному.

– Иногда. Но не десять лет кряду.

– Не знаю, не знаю… Со мной он был общителен и приветлив, был откровенно рад поговорить о том, о сем.

– Только с тобой. За последние годы – только с тобой.

– С какой стати? – удивился Андрей.

Аверьян не ответил. Смотрел в сторону. Подсохшие волосы топорщились у него на макушке стрелками.

«Особо приятельские отношения возникнуть не успели, – недоумевал Андрей, припоминая встречи с Аганном. – Общался я с ним гораздо реже, чем с любым из своих приятелей…»

– Ну что ж, – сказал он, – теперь мне хотя бы понятно, почему вы решили меня… А вот за каким лешим прицепился к Аганну МУКБОП? Нелюдимость – черта, конечно, тяжелая, но…

– Минуту назад ты чуть ли не с кулаками…

– Я был не прав, извини.

– Ты был прав. Нашей службе давно следовало бы заинтересоваться Аганном. Еще в те времена… Или хотя бы когда «Сойма» ушла на Луну без него. Надо было немедленно выяснить, по какой причине этот отшельник надел сандалии отчуждения и направил стопы в вакуумную пустынь. И какому богу творит молитвы в своем орбитальном скиту…

Андрей почти со страхом смотрел Аверьяну в лицо. Представитель МУКБОПа словно бы ощетинился, как потревоженный дикобраз, лицо стало неузнаваемо жестким, глаза неприятно сузились. «Похоже, он ненавидит Аганна!.. – внезапно сделал для себя открытие Андрей и даже как-то растерялся от своей догадки. – Нет, при такой ситуации лететь к Япету должен именно я.»

– Окунемся? – сказал он. – Жарко.

Копаев молча подтянул под себя ноги и буквально с места, подобно спущенной пружине, взвился вверх. В воду вошел через двойное сальто с винтом.

«Готовый цирковой номер, – подумал Андрей. – Шикарно их там тренируют, в МУКБОПе.» Он подавил желание повторить прыжок Аверьяна (чувствовал, без подготовки выйдет конфуз) и отделился от парапета прозаической «ласточкой».

Покружил у самого дна, обследовал решетку на горловине сливного тоннеля. Вода была очень холодная и прозрачная – светло-желтое дно просматривалось далеко. Было видно, как мускулистое тело Копаева гибко скользнуло в сторону трапа. Подводный гул ступенек и поручней, Копаев исчез. Видны только ноги ниже коленей и зыбкие кольца преломленного света.

– Не могу, – виновато сказал Аверьян, уступая Андрею место на трапе. – Не по мне это дело – открывать купальный сезон в Ледовитом океане. – Все его тело было в пупырышках.

– Сибиряк называется…

– Меня сбивает с толку южный ландшафт. – Аверьян смотрел на лагуну. – Я впечатлительный.

– Может, твое сибирское происхождение тоже легенда?

– Нет. Мы с тобой земляки.

– В системе Сатурна мы все земляки.

– Я из Ангарска. Мы с тобой даже родились в одном и том же главрайоне восточно-сибирского мегалополиса.

– Правда?

– Чего ради буду обманывать?

– Ну мало ли… – Андрей поискал на ступеньках трапа сухое место. – Профессия у тебя такая.

– Плохо знаешь мою профессию.

– На ринге ты обманывал без зазрения совести.

Копаев сощурил глаза:

– Я должен был обезопасить себя и тебя от нокаута.

– Вот я и говорю – профессия, – сказал Андрей.

– А чего ты, собственно, хотел? Улететь на Япет со свернутым набок носом?

– Ну это еще бабушка надвое загадала.

– Тем более. Благообразность моей физиономии мне тоже не безразлична. Удар правой у тебя… Быка свалить можно. Берешь ведь в основном дикой силой, и если бы ты попал… Я внимательно все твои поединки смотрел. И понял: зря я ввязался в чемпионат. В жизни не видел такого агрессивного боксера.

– Да? А какого лешего ты вообще ввязался?

– Характер у меня спортивный.

– Плюс специальная подготовка?

– Намек понял, – Аверьян рассеянно покивал. – Кумут-заза, натренированные реакции и прочее. Но зачем тогда вы допустили к участию в чемпионате и пассажиров? Ведь среди них было немало космодесантников – тоже люди со спецподготовкой. А в смысле натренированности реакций и вы, кораблеводители, не лыком шиты. Спецподготовка – одно, бокс – абсолютно другое…

– МУКБОП – коренным образом третье, – добавил Андрей.

– МУКБОП на практике превращается в штаб общечеловеческой обороны.

– В каком смысле?

– В смысле круговой и, главное, надежной обороны гомо сапиенса против отрицательных факторов Внеземелья.

– Что ни день, сапиенс отвоевывает у Внеземелья новые территории, в каждом выпуске новостей полно победных реляций…

– А я о круговой обороне? – Лицо Копаева сделалось сумрачным. – Андрей, многим еще невдомек, что мы начинаем судорожно защищаться от неприятностей Внеземелья уже на исконной своей территории – в пределах Земли. Это я к вопросу о победных реляциях. А касательно состояния дел на оборонительном фронте имею доложить: ни круговой, ни сколько-нибудь надежной обороны создать мы не в силах. По крайней мере сейчас.

– Наши предки с помощью космонавтики прорубили в Пространство окно, и мы всегда считали это великим достижением…

– Окно они прорубили для нужд космической миссии человечества, – напомнил Копаев. Снял с поручня трапа забытые кем-то солнцезащитные очки. – А вовсе не для того, чтобы всякие там опасные неожиданности Внеземелья заползали через это окно в наши земные дома.

Андрей, не сводя глаз с лица Аверьяна, облокотился на поручень, спросил:

– Тебе непременно надо меня пугать?

– Моя задача скромнее: дать прочувствовать обстановку. – Аверьян протяжно вздохнул. Подышал на стекла очков.

– Не вздыхай. Не я затеял беседу. Сказал бы прямо: так, мол, и так – наше ведомство намерено вставить палки в колеса многотрудным делам освоения Внеземелья.

– Я не член объединенного директората МУКБОПа.

– Свое мнение у тебя есть?

– Думаю, мы не в силах притормозить маховик внеземной экономики. – Копаев надел очки, и Андрей увидел свое отражение в темных стеклах. – Я уж не трогаю другие маховики нашей сверхрасторопной цивилизации. На данном этапе.

– На данном… Как будет дальше?

– Андрей, в последнее десятилетие Внеземелье очень жестко дало нам понять: шутки в сторону. Есть основания для серьезного беспокойства за сохранность природной сущности человека вообще. Что и как будет дальше, никто не знает.

– Тебя послушать… Земля оскудела умами.

– Однажды мне довелось побывать на ученом совете института генетики, – вяло, словно бы нехотя проговорил Копаев. – Был любопытный доклад. Двое иммуногенетиков выразили сомнение, что человечество поступает осмотрительно, расширяя колонизацию Меркурия и Венеры. Особенно Меркурия…