Высота (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 20

   - А я... - Лешка развернулся и гордо похлопал по капоту своего старого двухдверного фиата. - Поехали со мной! Эта старушка наверняка по дороге заглохнет не меньше трех раз, и у нас будет вдоволь времени приятно пообщаться.

   - Леш, - девушка залилась смехом - Это конечно заманчивое предложение...

   Договорить ей не дали. Рядом резко затормозил черный BMW, и распахнулась пассажирская дверь.

   - Ну что, готова? Поехали! - бодро скомандовал, высунувшийся из-за водительского места, Булавин.

   - Ну, вот... - довольно улыбаясь, развела руками Карина. - Начальство...

   - Нехороший вы человек, Глеб Викторович! - с показной обидой пробасил Ферзь. - У меня может личная жизнь из-за вас рухнула!

   Булавин ничего не ответил, он слишком хорошо знал, с какой скоростью у этого лихого парня рушится и создается личная жизнь.

   Вместо хозяина своих пять копеек вставил Дольф. Пес высунул морду в открытое окно и громко гавкнул, глядя на озадаченного соперника.

   Глеб только прищёлкнул пальцами и сказал:

   - Ну что тут скажешь, даже псу понятно, с кем не стоит ехать девушке.

   Лешка помог погрузить вещи в багажник BMW и махнул на прощанье рукой.

   Но пусть она не думает, что так легко сможет избегать его общества.

    Часть 2.

   Дорога домой, впрочем, как и вся неделя отдыха, пролетела незаметно. Карина по ночам отсыпалась, а днем сбегала от докучливой родительской опеки то к друзьям, то по магазинам. Перед месяцем непрерывной работы стоило как следует запастись удобными вещами. Все ее платья, юбки и туфли там, в чистом поле, были неуместны и неудобны. Однако доставать из недр гардероба старые брючки и бесформенные майки тоже не хотелось. Душа упрямо требовала чего-то интересного, пикантного. И у этого была своя причина.

   Правда, сама причина всем своим видом всю неделю сборов демонстрировала отстраненность и холодность. Если бы не та самая сцена в душе или крепкие объятия после грозы, она бы запихнула подальше, в самый темный интимный уголок подсознания, свой неожиданный интерес к собственному боссу. Каждый вечер, заходя в мрачную душевую, она вновь и вновь переживала ту случайную встречу. Каждый раз, прикасаясь к своим плечам, пояснице, вспоминала томящую слабость от его пальцев.

   Почему с другими мужчинами все было не так? Краденные, горячие поцелуи Ферзя; первый, пугливый, суматошный секс с однокурсником... Все меркло в сравнении всего лишь с прикосновениями...

   Как могут они быть чувственнее и эротичнее глубокого проникновения, жадных толчков внутри, страстных поцелуев?

   Это как-то неправильно, невозможно!

   Да и как работать дальше? Больше даже в машину к Глебу она садиться не хотела. За те два часа, что возвращались в город, сотни раз пожалела, что отказалась от предложения Лешки. От долгого, напряженного молчания девушка чуть не вспыхнула. Даже Дольф периодически подвывал, глядя ей в глаза. Еще бы, когда от одного вида красивых сильных пальцев, уверенно сжимающих кожаный руль, хотелось стонать...

   Нет, в клуб она с ним не поедет! Лучше уж на тетиной дребезжащей Ладе!

   ***

   У Глеба Викторовича Булавина времени предаваться воспоминаниям не было совсем. Целыми днями в центральном офисе кипела работа, а по ночам опытная любовница Ирина старательно отрабатывала дорогие подарки и стирала из памяти образ молодой сексуальной помощницы.

   Глеб почти преуспел в последнем и ни разу не назвал женщину Кариной. Но стоило лишь на миг закрыть глаза, как фантазия услужливо подсовывала образ юной девушки, и он тут же, жадно хватая ртом воздух, бурно кончал. Ирина записывала это на свой счет и уже предвидела новый подарок или даже долгожданное кольцо.

   Потому последний свободный вечер, Глеб предпочел провести в тренажерном зале, прочищая мозг изнуряющей физической нагрузкой. Утром нужно было быть в форме, ведь завтракать предстояло в обществе дражайшей Анастасии Павловны.

   Любимая бывшая теща так истосковалась, что к его приезду обещала приготовить рубленые котлетки и оливье. В ресторанах таких деликатесов не допросишься, разве же после такого откажешь? Да и соскучился он по простому, душевному разговору, уюту маленькой квартирки и бесценной атмосфере покоя, когда не нужно носить маску и сдвигать горы.

   Теща, как всегда, ждала его с открытой дверью и соблазнительными ароматами кухни. Уже проснувшийся желудок забурчал, требуя свой законный завтрак.

   - Глебушка! - окликнула его женщина. - Жениться тебе надо, что бы желудок в гостях не урчал.

   - И вам здравствуйте! - тяжело вздохнув, ответил гость. - Не надо мне жениться, пробовал, знаю. Ни за какие оладушки с медом снова туда не сунусь!

   - Вот ведь упрямый... Ладно, иди в кухню. Первая партия твоих любимых котлет готова.

   На столе красовалась мисочка оливье со свежим огурчиком и горка вкуснейших котлет. Анастасия Павловна подвинула поближе обе тарелки и вернулась к плите.

   - Зря ты все-таки остепениться не желаешь. Вот будешь встречать, как твой Кузьмич, одинокую старость на аэродроме под самолетами, тогда припомнишь мои слова!

   - А что, Кузьмича уже котлетками здесь не кормят? - хитро прищурив один глаз, поинтересовался Глеб.

   - Да иди ты! - весело отмахнулась женщина. - Лучше расскажи, как там Каринка! Не сжил ты ее со свету?

   Булавин громко рассмеялся, вспоминая, как хрупкая на вид девушка лихо заломила руку своенравной спортсменке Рите.

   - Лучше признайся, где ты нашла эту девочку?

   - Чего смеешься? - лукаво усмехнулась теща. - Неужели не понравилась? Не поверю! Я у тебя такого довольного вида уже сто лет не видела.

   - Понравилась, - не стал упрямиться Глеб. Эта женщина все равно насквозь его видела. - Так откуда ты ее выкопала?

   - Ой, Глебушка, да разве ж это важно. С делом она справится, уверена. Ее с детства по военным городкам родители тягали, и вместо воспитателя в детском саду, небось, местный прапорщик был.

   - Хорошо хоть на устной речи это не сказалось, мне и матерщинника Кузьмича хватает, - уплетая очередную котлету, порадовался Глеб. - Только вот не могу понять, что нормальной симпатичной девочке делать на такой работе, как у меня. Ни одни деньги того не стоят.

   - Ну, во-первых она не девочка. Двадцать три года - это уже не детство. А во-вторых, ее родители первый пункт даже признать не могут, - развела руками теща. - Ты представь: стоило девочке разбежаться с каким-то парнем, как папашка прислал ему повестку из военкомата. Все под контролем!

   Булавин даже поперхнулся, но не из-за коварства отца. Мысль о прежних кавалерах девушки почему-то больно резанула по сердцу. И чего, спрашивается?