Высота (СИ) - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 60

   - Первая часть твоего предложения меня необычайно заинтересовала! А спинку потрешь? - мужчина прижал девушку поближе к себе, и тело, несмотря на усталость, начало откликаться. - Ну, может не только спинку...

   Убедившись, что рядом никого нет, она поднялась на носочки и сладко поцеловала настырного босса.

   - Это было "да"? - голос Глеба охрип, а фантазия уже подстегивала поскорее добраться до ванной комнаты. - Иногда я побаиваюсь не справиться с твоими аппетитами, моя юная леди.

   - Моим аппетитам до твоих еще развращаться и развращаться, - отшутилась девушка, выбираясь из крепких объятий. - Давай, я сбегаю на кухню, организую ужин в комнате, а ты переодевайся и дуй в душ!

   Булавин в ответ довольно кивнул. Неплохая идея, особенно, если учесть, что ужинать он не собирался.

   ***

   Баба Нюра сегодня была в ударе. Мало того, что клиентов приехало больше ожидаемого и обедов на всех не хватило, так еще и ее фирменные ванильные пирожки собственные работнички расхватали. Вот чем гостей кормить? Хорошо хоть спортсмены на пирожки не зарились. Это пилота с инструктором можно легко отшить или шваброй дверь на кухню подпереть. Какого-нибудь Ферзя или близнецов такой защитой не возьмешь, те народ нахрапистый, в окно влезут.

   Когда помощница шефа вошла в столовую, кухарка уже прощалась с последними едоками. Молодая парочка, явно первый раз прыгавшая в их клубе, восторженно нахваливала сытную стряпню поварихи и клялась приезжать почаще. Карина так и не поняла, что их больше впечатлило: прыжок или ужин, но уточнять не стала. Баба Нюра действительно готовила так, что за уши не оттащишь, а прыжки - это уже дело индивидуальное, кому-то нравится, кому-то нет. Сама после тандема с Лешкой особой страстью к высоте не прониклась.

   - Что тебе, девонька? Еще за одной котлетой пришла? - кухарка прищурившись осмотрела Карину. - Может наш шеф уже чего налетал? А?

   Карина удивленно провела рукой по своему плоскому животу и нервно хихикнула. Стоило ей только вещи в комнату Булавина перенести, как сплетни, одна другой краше, разлетелись по всему аэроклубу. Беременность приписали в первый же день! Тяжело команде было поверить, что суровый босс просто так впустил в свою опочивальню женщину.

   - Баба Нюра, я за ужином для Глеба Викторовича, - девушка, с трудом сдерживая смех, строго посмотрела на пожилую женщину. - Он в комнате покушает.

   - Ааа? - расстроено махнула рукой та. - Замордовал себя начальник! Сейчас горяченького ему запакую в контейнер.

   - Вот и спасибо, - девушка расслабленно выдохнула, как после сложного собеседования. Все-таки что Настя, что баба Нюра слишком много фантазируют на их с Булавиным счет. Все не терпится им шефа женить.

   - Я тебя только об одном попрошу, милая... - повариха поставила перед девушкой пластиковый контейнер с едой.

   - Вилку с ножом вернуть до завтрака?

   - Да нет! - махнула рукой женщина. - Ты проследи, чтобы все поел!

   Карина непонимающе захлопала ресницами. Среди спортсменов людей страдающих от плохого аппетита она не наблюдала, с чего бы это Глебу не есть? Повариха ее удивление раскусила сразу.

   - Эх, зеленая ты еще! - уселась на удобный деревянный табурет кухарка. - У них до соревнований месяц, даже я в курсе! Сейчас готовятся, оттачивают свои "сальтэ-мальтэ". Кузьмич их в такие периоды всех до единого на диету садит! У меня даже примета есть: если бульдог начальский от тефтельки отказывается, значит - уже отужинал вместо кого-то.

   - Что? - от изумления у девушки округлились глаза. Она сама недавно смеялась над потолстевшим Дольфом, оказывается все не просто так.

   - Ага, что слышала! Бульдожек то наш аки бочка, еле лапы передвигает... да и Ферзь с Настей сегодня ужинать не пришли - верный знак. Усатый деспот начал свои зверства. Ух, Гитлер окаянный! - женщина всплеснула руками, будто это ее на диету садят, и продолжила: - так что уж проследи за начальничком. Ему голодать нельзя. Если пару дней мяса не поест, нас всех вусмерть замучает. Проверено!

   - Как это? - не поняла девушка.

   - А я им как-то рыбную неделю думала устроить, как раз чтобы перед своими соревнованиями фосфором косточки укрепили, так твой на второй день скандал закатил, пришлось в закрома за колбасой лезть.

   Карина бережно взяла в руки ужин Глеба, словно он был дороже золота, и, распрощавшись с болтливой поварихой, направилась к выходу.

   В голове роились совершенно безумные мысли, а на губах играла улыбка. С такой стороной жизни профессиональных спортсменов она еще не сталкивалась. Худеющий Ферзь, Булавин, страдающий он недостатка мяса, печальные глаза Насти, с завистью наблюдавшей сегодня, как помощница лопает ванильные пирожки - все казалось таким забавным, словно она стала героем комедийного фильма.

   ***

   По комнате будто ураган прошелся, разбросав повсюду мужскую одежду. Карина уже не удивлялась, за три недели эта картина вставала у нее перед глазами с завидной регулярностью. Глеб, который относился к категории суровых педантов во всем, был крайне аккуратен на работе, в спорте и даже в любимом авто, за порогом собственной спальни превращался в типичного представителя мужского пола. Включенный ноутбук на полу, испачканные в какое-то масло джинсы на подоконнике, пропахшая потом футболка посреди кровати. В этом хаосе только часы и мобильный телефон всегда лежали на своем месте - аккурат на сиденье стула у входа. Сколько раз она по забывчивости порывалась устроить свою попу на швейцарских часиках любимого, уже и сама не помнила. Попытки переложить "богатство" ни к чему хорошему не приводили. Из пылкого любовника Булавин в мгновение ока превращался в жестокого феодала и требовал вернуть свое добро на Родину.

   В конце концов, и к этому привыкла, стул на входе перестал ассоциироваться со стулом, а разбросанные вещи постоянно спешащего куда-то мужчины уже не нервировали, а вызывали улыбку. Если вещи валяются, значит - он уже закончил с прыжками.

   - Карина, это ты? - послышалось из душа.

   - Нет, это не я, это Кузьмич! - пробасила девушка. - Карину украл домовой и сказал, пока ты не приберешься в комнате, ее не выпустит.

   Мужчина в ванной весело засмеялся.

   - Что ж, никогда не думал, что скажу подобное, но... Кузьмич, организуй мне какую-нибудь девицу приятной наружности. Спинку потереть надо!

   - Ах ты, старый развратник! - с наигранной злостью девушка ворвалась в душевую. - Девчонок, значит, захотел? Приятной наружности? Ух, я тебе сейчас устрою!

   Булавин откинул подальше, ставшую вмиг неважной, мочалку и довольно посмотрел на раздевающуюся девушку. Нет, определенно, он никогда к этому не привыкнет! Да и как можно привыкнуть? Она, то собранная и строгая, то веселая и озорная, то нежная и отзывчивая, то обидчивая и ранимая. За три недели рядом с ней он сам помолодел лет на десять и совершенно забыл, каково это засыпать или ужинать в одиночестве, каково раскладывать свои вещи или плевать в потолок от бессонницы, каково одиноко цедить коньяк, глядя, как колышется на ветру старый фонарь. Много чего забыл... Даже в душ одному ходить стало неинтересно.