Все, что считается - Освальд Георг - Страница 30

36

Квартет усладит наш слух камерной музыкой, музыканты вместе со своими инструментами уже расположились в отведенном для них углу. Оливия здоровается с гостями, персонал обносит их аперитивом. На лицах мужчин и женщин, которым меня представляют, если, конечно, мы еще незнакомы, застарелые, сияющие лавры постоянного общественного успеха, который сопровождал этих людей всю жизнь. В одном из расставленных и развешанных по всему дому зеркал случайно натыкаюсь на свое отражение. Некоторое время разглядываю его словно чужое и удивляюсь, насколько хорошо я все-таки выгляжу. Но мне от этого не легче. Мое профессиональное фиаско и моя развалившаяся жизнь затемняют, если можно так выразиться, мое самовосприятие, поэтому совершенно незаслуженной наградой кажется мне то, что сейчас декан местного экономического факультета по-дружески кладет мне на плечо руку и спрашивает: «Ну что, мой молодой друг, как дела?» Вопрос звучит шутливо, с оттенком уверенности в том, что этот маленький экзамен я выдержу на отлично.

А может быть, в этом вопросе скрыта издевка? Может быть, он знает о том, что Марианна переехала к Оливии, потому что оказалась профессионально несостоятельной? И как в этом случае я выгляжу в его глазах? Человек, который не в состоянии прокормить свою жену? Известно ли ему, что я вылетел из банка?

– Хорошо, – отвечаю я дрожащим голосом. Откашливаюсь, повторяю чуть более отчетливо: – Хорошо, – и продолжаю мямлить: – Открыл собственное дело, – откашливаюсь снова.

Профессор ободряюще похлопывает меня по плечу.

– Это же великолепно! А в какой области? Нашей экономике нужны молодые люди, которые настолько в себе уверены, что готовы действовать на свой страх и риск. Это качество теперь редкость.

– Э-э, скажем, консалтинг. Торговля запрещенными допинговыми средствами, наркотиками, отмывание денег – в основном это.

Профессор звонко смеется и кричит разговаривающей неподалеку с другим гостем Марианне:

– Ха-ха, Марианна! У вашего мужа замечательное чувство юмора! На самом деле, здорово!

Потом он успокаивается и смотрит мне прямо в глаза, чтобы услышать правду. Ну, хорошо, пусть он получит то, что хотел. Мне даже нравится, что мою настоящую жизнь он воспринимает как «замечательную» шутку.

– Ну, я консультирую банки. Даю рекомендации по вопросам, связанным с конфискацией. Но дело в том, что это очень конфиденциально.

Мне хочется расхохотаться, а профессору все, что я ему наплел, кажется весьма достоверным, даже интересным. Продолжаю:

– Видите ли, мне кажется, что на сегодняшний день проблема нашего общества состоит в том, что все мы живем в долг. Если человек, скажем, вы или я, честно зарабатывает свои деньги и тратит только то, что имеет, то получается, что он просто не уловил систему. А ее можно свести к краткой формуле: «Бери все, что сможешь ухватить, и не возвращай долги».

– А вам, извините, не кажется, что это довольно наивная точка зрения?

Блин, слишком грубо! Я-то надеялся своей маленькой проповедью о моральном разложении и нежелании платить долги заложить некоторую обоюдную основу для нашего разговора, но он не услышал или не захотел услышать. Может, у него у самого долги? Забрасываю удочку насчет общенационального смысла долгов. Вежливо кивает, ему скучно, он почти не слушает. Останавливаюсь на полуслове и захожу с другой стороны:

– Конечно, у меня есть клиенты, которым нужны некоторые специальные консультации. Счета в Австрии и Швейцарии, не подлежащие принудительному изъятию.

Он невольно морщит лоб, почти рывком поворачивает ко мне лицо и говорит:

– Ах.

– Да, да, конечно, – говорю я, опуская голову.

– И у вас там есть…

– Контакты? Самые лучшие! – вру напропалую.

– Но ведь это очень увлекательно, правда?

– Очень.

– А что у вас за клиенты?

– Трудно объяснить в двух словах. И все-таки можно. В основном это интересует тех, кто зарабатывает большие деньги. Да, основная часть клиентов относится к классу зарабатывающих больше всех.

– И как бы вы определили этот круг?

– Ну, это именно те люди, которые зарабатывают больше всех. Или – больше, чем остальные, больше, чем сами ожидали, больше, чем хотелось бы Управлению финансов. Я считаю абсолютно легитимным, что эти люди пытаются получить реальную плату за свой тяжкий труд.

Профессор ухмыляется. Ухмылка довольно широкая. Кажется, я наконец попал в точку, именно таким он и представляет себе увлекательный разговор. По логике вещей теперь я должен бы предложить ему перевести его неучтенные деньги за границу. Но мне не хочется поступать слишком уж опрометчиво, и так неприятностей достаточно.

Мы с профессором церемонно раскланиваемся, я даю ему свою визитку, и каждый начинает искать следующих собеседников. Проходит совсем немного времени, и Марианна представляет мне женщину, занимающуюся торговлей произведениями искусства. Ей якобы очень интересно со мной познакомиться, и она сразу в лоб начинает мне рассказывать, что в ее бизнесе люди платят исключительно наличными. Мимо проходит Оливия и кричит мне: «Ты рассказываешь очень интересные истории. Мы должны обязательно об этом поговорить».

Киваю, почти смущенный своим успехом. За вечер я поговорил с двадцатью или тридцатью богатыми людьми, каждый из которых, по-своему стараясь соблюсти конфиденциальность, тем не менее прямо дал понять, что я должен перевести его неучтенку в Австрию или Швейцарию. Потом мы все слушаем камерный концерт.

Я быстро накачался шампанским и уже на полном серьезе стал мечтать об открывающихся передо мной возможностях: ведь с помощью Уве и Анатоля, наверное, не очень трудно найти способ открыть пару банковских счетов в Альпах, – а потом так же резко протрезвел.

И позаботилась об этом как раз Марианна. Мою популярность она восприняла с удивлением, перешедшим в подозрительность, что не укрылось от моего ока. Она наблюдала за моей необычной востребованностью сначала с недоумением, а потом подозрительно. Теперь же делает все возможное, чтобы поставить меня в неудобное положение, объясняя моим недавним собеседникам, что у меня нет никаких необходимых для открытия такого счета контактов. Когда я замечаю, что люди, только что смотревшие на меня с радостью и надеждой, после разговора с Марианной стараются не встречаться со мной взглядом, то почти грубо оттаскиваю ее в сторону и начинаю шипеть:

– Что ты мелешь всем этим людям?

Она шипит в ответ:

– Что за чушь ты несешь? Как ты не понимаешь, что опозорился хуже некуда?

– Ах вот ты о чем, но я занимаюсь такими счетами, у меня есть связи.

– Мне и самое главное Оливии жить с этими людьми, когда ты уже будешь далеко. И поверь мне, я позабочусь о том, чтобы ни от одного из них тебе не досталось ни гроша.

Она вырывает руку и оставляет меня одного. Вот так. И никак иначе. Собственно, мне бы следовало уйти, но это было бы еще хуже. Ничто не поможет. Больше уже ничто не поможет. Я еще немного потолкался среди гостей и попытался ненавязчиво исчезнуть. Когда я, как бы случайно, оказался недалеко от двери, то тут же этим воспользовался и вышел, ни с кем не попрощавшись.