Лес Рук и Зубов - Райан Керри - Страница 42

— Но как? Разве это возможно? До забора слишком далеко, а на пути толпы… — Конец фразы повисает в воздухе.

Трэвис не кивает и ничего не говорит, а медленно подтаскивает к кровати стул, скребя ножками по дощатому полу, садится на него и кладет ногу на ногу. Я замечаю, что левая лодыжка у него обмотана тряпкой, которую он растерянно теребит.

— Когда? — спрашиваю я. — Когда они хотят попробовать?

Трэвис по-прежнему не смотрит мне в глаза. Его взгляд скользит по комнате и останавливается на всех предметах, но только не на мне.

— Думают дождаться зимы. Сильные холода сделают Нечестивых медлительными, а то и вовсе заморозят. Джед и Гарри пересчитали все запасы еды, их должно хватить до зимы, а воду можно собирать в бочки во время дождя.

— Еще несколько месяцев… — выдыхаю я.

— Ждать придется долго, — кивает Трэвис.

А потом снова теребит повязку на лодыжке, как будто она слишком тугая. Я накрываю его руку ладонью, и он вздрагивает от моего прикосновения.

— Что будет с нами? — спрашиваю я.

Трэвис не отвечает. Он кажется каким-то холодным, пустым… и по-прежнему на меня не смотрит. Я отстраняюсь и закутываюсь в одеяло.

Между нами словно стоит стена. Что-то изменилось, но что?..

— Ответь, — шепчу я, готовясь к худшему.

Трэвис неловко ерзает на стуле и морщится, опуская перевязанную ногу обратно на пол. Затем встает, подходит к окну и возвращается к стулу:

— Вчера я мог думать только об одном: как тебя спасти. Как спасти нас обоих. — Он умолкает, словно подбирает нужные слова.

— Вчера? А сегодня уже нет?

Трэвис улыбается, немного разряжая обстановку.

— Мэри, — продолжает он, — когда я увидел тебя в коридоре, в толпе Нечестивых… — Он трясет головой, отгоняя дурные воспоминания. — Мне захотелось умереть. Поменяться с тобой местами, чтобы ты выжила.

Трэвис вцепляется рукой в спинку стула, его пальцы белеют от напряжения.

— Тогда я кое-что понял, Мэри. — Он отпускает спинку и тихонько барабанит по ней, затем снова подходит к окну, словно оттягивая неизбежное.

Я прижимаю колени к груди и готовлюсь услышать нечто страшное.

— Я поступил очень дурно, — наконец говорит Трэвис.

Моя кожа покрывается мурашками; все чувства обостряются до предела. Я слышу, как воздух входит в легкие Трэвиса, слышу его дыхание и стук сердца.

И до сих пор чую его страх.

— Я слишком долго скрывал то, что рассказала мне Габриэль. Про океан. — Наконец Трэвис переводит взгляд на меня печальный и умоляющий.

Окружающий мир словно бы исчезает, остаемся только мы с Трэвисом и эта крошечная комнатка на дереве.

— Что? — тонким голосом выдавливаю я. Сердце колотится как бешеное. — Вам же не удалось поговорить?

Он стучит одним пальцем по оконной раме. Утренний ветерок ерошит ему волосы, проносится по комнате и улетает. Трэвис закрывает глаза, наслаждаясь прикосновением свежего воздуха к разгоряченной коже.

— Габриэль была на берегу океана, — произносит он.

Я резко втягиваю воздух; мой мир словно бы опрокидывается.

— Когда? — спрашиваю я на выдохе. — Как?!

В воцарившейся тишине мне приходит в голову мысль: раз она сумела добраться до океана, значит, он не так уж и далеко. Значит, он в самом деле существует и я тоже смогу его отыскать.

Я скидываю с себя одеяло, но ноги запутываются в складках, и я морщусь от боли: ткань задевает еще свежие ссадины. Наконец я бросаюсь к окну, спотыкаюсь, — Трэвис даже не пытается меня поймать, — подбегаю и хватаю его за руки.

— Ты разве не понимаешь?! — вопрошаю я. Мое тело кажется легким, как пушинка. После смерти матери я еще никогда не чувствовала такого душевного подъема. — Это значит, что мы тоже сможем туда попасть! Раз она смогла, то и мы сможем!

Я принимаюсь расхаживать по комнате, чувствуя небывалый прилив сил: кровь так и кипит в венах.

— А она не говорила, далеко ли он? И как туда добраться? — Я останавливаюсь и подхожу вплотную к Трэвису. — Она рассказывала, на что он похож? Про волны? Про запах?

Трэвис берет меня за руки, крепко прижимает к себе и почти отрывает от пола:

— Она сказала, что там очень опасно, Мэри! — Его грудь тяжело вздымается, лицо покраснело, зубы стиснуты. Он легонько встряхивает меня и уже тише повторяет, как будто с первого раза я могла не понять: — Там опасно.

Я недоуменно морщусь, вырываюсь из его объятий и скрещиваю руки на груди:

— В каком смысле?

— Она рассказала, что Нечестивые выходят из воды и бродят по пляжам. Спрятаться от них негде. И еще на берег то и дело нападают пираты. Там очень опасно, Мэри!

Я хочу возразить, но лишь выглядываю в окно и смотрю на Лес, что раскачивается на ветру. Единственный океан, который я знала.

— Не может такого быть.

— Но это правда. И ты знаешь, что это правда. Мама рассказывала тебе про другой океан, океан до Возврата. С тех пор все изменилось. Все.

— Океан слишком велик для этого! — возражаю я. — Он огромный и очень глубокий. Я не понимаю, как Возврат мог до него добраться.

Трэвис медлит с ответом.

— Никакой глубины не хватит, чтобы выстоять перед Нечестивыми. — Он смотрит мне в глаза и скользит пальцем по подбородку. — Даже наша любовь не настолько глубока.

Я почти готова поверить, но в последний миг снова качаю головой, чувствуя подступающую к горлу ярость.

— Нет, Трэвис! Ты ошибаешься! — Я молочу его кулаками по груди. — Не знаю, зачем ты мне все это рассказал, но ты ошибаешься!

Он нежно обхватывает мои кулаки ладонями:

— Габриэль сказала, что я никогда тебя не увижу, если отпущу к океану.

— Значит, она тоже ошибалась! — кричу я, отстраняясь от него, и отхожу к двери. — А если это правда, что же ты раньше молчал? Зачем дал мне надежду?

— Я думал, что смогу тебя защитить, — отвечает Трэвис. — Я надеялся, что моей любви будет достаточно.

— Нет! — Я трясу головой. — Ты говорил, что тоже хочешь увидеть океан, что это и твоя заветная мечта! Что… — Я сглатываю слюну, перевожу дыхание. — Что ты за мной придешь.

Трэвис лишь качает головой, пряча глаза. Мой мир рушится. Глубоко внутри меня открывается зияющая бездна — я наконец понимаю, что он говорит. Точнее, не говорит. В голове эхом отдаются страшные слова: он бы никогда за тобой не пришел, он бы никогда за тобой не пришел.

Перед глазами все плывет; мир становится нестерпимо ярким, а затем тускнеет и опрокидывается. Я пячусь, спотыкаюсь о кровать и падаю на нее.

— Ты бы никогда за мной не пришел, верно? — спрашиваю я.

— Прости, Мэри, — отвечает Трэвис, и это равноценно «нет».

Внутри меня все разрывается, разбивается вдребезги.

— Не понимаю, почему ты говоришь мне это только сейчас? Зачем причиняешь такую боль? — Я накрываю голову руками и сворачиваюсь в клубок.

— Потому что я… — Он замолкает на полуслове и стискивает зубы. — Мэри, ты была так нужна мне… В тот день на холме я все понял. Я увидел, какой прекрасной может быть жизнь, я познал надежду. Мне хотелось верить, что мы можем быть вместе. Что мы нарушим данные другим клятвы, и все будет хорошо. — Отстраненно глядя куда-то вдаль, Трэвис качает головой. — Я бы пришел за тобой, Мэри. Даже зная, что мне никогда не стать таким же хорошим мужем, как Гарри. Даже понимая, что я калека. Страсть почти пересилила во мне здравый смысл. Но потом я увидел Габриэль, и все изменилось. Я понял, что происходит с теми, кто ослушался Сестер. Я понял, что будет с нами… с тобой. Эта мысль была невыносима. У меня перед глазами снова и снова вставала одна картинка: как ты в красном жилете бьешься о забор со стороны Леса. Я не мог этого допустить. — Он роняет голову на грудь.

Меня душит скорбь по несбывшемуся.

— Мы могли сбежать, — говорю я. — У нас был шанс.

Трэвис поднимает блестящие от слез глаза.

— Не было у нас никакого шанса, — тихо возражает он. — Мы бы не сбежали. Рано или поздно нас бы нашли. — Он встает на колени и стискивает мои руки. — Мэри, как ты не понимаешь? После встречи с Габриэль я только и делал, что пытался тебя уберечь, спасти… Потому что слишком боялся тебя потерять.