Лес Рук и Зубов - Райан Керри - Страница 47

— Это чистая правда. У меня есть доказательство.

Я достаю из-за пазухи книжицу, в которую вложила фотографию Нью-Йорка, и вручаю карточку Джейкобу. Он щурится и подносит ее к самому носу. Света от пожара как раз достаточно, чтобы разглядеть очертания высоких домов.

— Что это? — спрашивает малыш, водя пальцем по буквам.

— Здесь изображен большой город, существовавший задолго до Возврата. А может, он и сейчас еще существует.

— Откуда ты знаешь?

Я пожимаю плечами:

— Наверняка не знаю. Но надеюсь. Верю. И потому дарю тебе эту карточку. Чтобы ты мог верить во что-то хорошее. Во что-нибудь, кроме этой тропы.

Я убираю волосы с его лба точь-в-точь как делала моя мама.

Через несколько минут я встаю, поднимаю Джейкоба и отвожу его к остальным. Впервые за долгое время я засыпаю легко и спокойно, и кошмары меня не мучают.

Наутро мы вновь пускаемся в путь. Я замечаю, что Джейкоб распрямил плечи и держит голову чуть выше, это вызывает у меня улыбку.

Однако легче наш путь не становится, и конца ему не видно. Скудные запасы еды и воды почти иссякли. Но вот, когда я уже отчаиваюсь и думаю, что не смогу сделать ни шагу вперед, мне на лоб падает первая капля дождя. Вспыхивает молния, где-то далеко рокочет гром. Крупные тяжелые капли начинают падать на землю, их удары по коже почти болезненны.

Шагая дальше, мы все мысленно задаемся одним вопросом: потухнет ли пожар? подарит ли дождь облегчение, отдых, надежду?

Ливень усиливается, и я поднимаю глаза к небу. Вода струится по моему лицу, мешаясь со слезами и смывая гнев, смывая с кожи пепел и имя Трэвиса. Я широко раскидываю руки, купаясь в живительной влаге.

Кэсс и Гарри бегут дальше, схватив Джейкоба, и ищут укрытие: ветку, куст… хоть что-нибудь, лишь бы спрятаться от разящих капель.

Я падаю на землю и лежу под струями воды. Рядом на колени встает Джед. Он ласково кладет руку мне на щеку и спрашивает, что случилось.

Я широко улыбаюсь и прошу оставить меня в покое.

Брат долго смотрит на меня, вода капает с его волос, носа и подбородка.

А потом встает и уходит. Он понимает мою боль.

Вода вокруг меня скапливается в лужи; я становлюсь частью потока и представляю, что лежу в океане. Каждый мой вдох напитан запахом воды. Легкие бунтуют, словно я тону.

Тропу подо мной размывает, и я начинаю биться в грязи, воде и собственных слезах.

Я кричу на гром. Кричу на молнии. На Нечестивых, которые забрали у меня самое дорогое.

Но они только стонут и раскачивают забор.

Я встаю и начинаю носиться туда-сюда по тропе, размахивая кулаками. Приманивая Нечестивых. Однако те лишь безвольно роняют руки и уходят дальше, вслед за Гарри, Джейкобом и Джедом.

Рассвирепев, я бросаюсь на забор и начинаю его трясти, пытаясь привлечь их внимание. Вновь и вновь бьюсь о железную сетку.

Нечестивым плевать. Они бредут мимо, словно меня и нет вовсе. Вода и грязь скрывают от них мой запах.

Вскоре из-за пелены дождя показывается Гарри. Он подходит ко мне, привалившейся к забору, и поднимает на руки ровно в ту секунду, когда Нечестивые уже запускают пальцы в мои волосы, напоминая о чем-то давно забытом.

Гарри нежно стирает грязь с моих щек, прижимает меня к груди и едва слышно шепчет сквозь завывание грозы, лязганье забора и стоны Нечестивых:

— Я тоже по нему скучаю.

На мгновение нас объединяет неизбывное горе. А потом мы оба слышим крик.

Я поднимаю голову и вижу Джеда: скользя по грязи и размахивая косой, он бежит нам навстречу. Поймав мой взгляд, он останавливается, показывает вперед и что-то кричит, но слов не разобрать.

Мы с Гарри встаем и идем к нему.

Кэсс и Джейкоб дрожат под большим разросшимся кустом. Аргус хочет пойти за мной, но я отталкиваю его обратно к Джейкобу. Мальчик хватает пса за шкирку и зарывается лицом в теплый мех, а тот поднимает на меня жалобный взгляд и тихонько скулит. Я почесываю ему за ухом, он жмурится от удовольствия и покорно ложится на землю рядом с Джейкобом. Малыш барабанит пальчиками по его животу, отчего задняя левая лапа Аргуса начинает подергиваться. Кэсс благодарно смотрит на меня, одними губами произносит неслышное «Спасибо!», покрепче прижимает к себе Джейкоба и начинает что-то шептать ему на ухо.

Я нагоняю Гарри и Джеда, они молча стоят и смотрят прямо перед собой. Тропа в этом месте довольно широкая, и мы трое становимся в ряд, плечом к плечу.

Джед поднимает косу, показывая вперед, а затем роняет обессилевшую руку.

Не веря своим глазам, я щурюсь и делаю шаг, затем еще один. Слышно, как Гарри тяжело дышит после бега.

Я опускаюсь на колени; острые камни впиваются в кожу, и на землю, мешаясь со струями дождя, сбегает тоненький кровавый ручеек.

Впереди конец забора. Конец тропы. Дальше ничего нет, только Лес. Мы пришли к очередному тупику.

Мои плечи опускаются, пальцы погружаются в грязь.

— Не расстраивайся, Мэри, — говорит Джед. Он знает, что это была моя последняя надежда.

— Надо переждать дождь, — предлагает Гарри. — Быть может, он затушит пожар, и тогда мы сможем вернуться к последней развилке.

Я качаю головой; с кончиков волос и ушей на землю падают капли воды.

— Другой тропы нет, — едва слышно шепчу я.

— Есть, и мы ее найдем, — пытается успокоить меня Гарри. Но его слова не помогают.

Я всей душой верила, что мы выбрали правильный путь. Что он выведет меня из Леса прямо к океану.

— А может… — Я встаю, морщась от боли в колене, и делаю шаг вперед.

— Только без глупостей, Мэри, — предостерегает Гарри. — Подумаешь, опять тупик. Мы уже не раз на них натыкались. И тропа эта ничем не лучше других.

Я трясу головой. Эта тропа была другой — и тупик тоже другой, только вот не пойму, чем он отличается от остальных…

Я вожу пальцами по забору, пока не натыкаюсь на железную бирку.

— Это ворота, — говорю я одновременно с раскатом грома. Оборачиваюсь: силуэты Гарри и Джеда едва проступают сквозь пелену дождя. — Это ворота!

На железной бирке выбита единственная цифра: «I». Один. Мы вышли к самым первым воротам.

Гарри с Джедом переглядываются и подходят ближе.

— Но дальше забора нет, — говорит Гарри. — Они открываются прямо в Лес. Какой же в этом смысл?

Сердце бешено колотится у меня в груди, так что даже дыхание вырывается из легких в том же ритме. Первые ворота… начало и конец.

— Значит, нам надо выйти в Лес! — говорю я.

С каждым ударом сердца я все больше верю, что это правда.

Гарри только смеется:

— Глупости!

Но тут он видит мое лицо, видит, что я всерьез раздумываю об этом, и хватает меня за плечи:

— Ты шутишь, да?!

Часто дыша, я качаю головой.

— Мэри, да это же бред! — вмешивается мой брат, оттаскивая меня от Гарри. — Эти люди… разве они хотели, чтобы мы вышли туда?! — Он машет рукой на темную чащу.

— Не знаю. Но какая разница? Ворота выведут нас к океану. Выведут из Леса! — Я указываю на железную бирку: Это цифра «один». Буквы означают цифры, это самые первые ворота! Нам нужно туда.

Гарри всплескивает руками, отворачивается и начинает массировать пальцами виски, пытаясь обуздать свой гнев.

— Мэри.

Он кладет руку мне на лицо, но она соскальзывает по мокрой коже. Тогда он берет мою ладонь и крепко стискивает. Я смотрю на наши мокрые пальцы и вспоминаю тот день на берегу ручья, когда все началось.

Мы держались за руки под водой, и он сделал мне предложение. Внезапно до меня доходит, сколько боли я причинила Гарри с тех пор. Сколько раз предала, сколько раз мучила неопределенностью…

— Прости, — говорю я. Капли воды затекают мне в рот. — Прости за все.

Он склоняет голову набок:

— Почему ты извиняешься?

— Ты был бы мне хорошим мужем.

До Гарри доходит, что я приняла решение выйти в Лес, бросить его. Он стискивает мою руку еще крепче и говорит:

— Я всегда хотел тебе счастья, Мэри.

Я едва заметно улыбаюсь. Какой была бы моя жизнь, если бы в тот день Гарри не взял меня за руки под водой? Если бы я вовремя закончила стирку и пошла с мамой высматривать отца в чаще Леса? Если бы я не позволила ей подойти к забору и заразиться?