Любовь не по сценарию - Ребер Тина - Страница 80

– Мне попалась отличная учительница.

– Просто не верится, что вы сами сделали! – Эллен вскочила с дивана и обняла нас обоих. – Спасибо вам! – Она расцеловала нас по очереди. – Мне так нравится! Я просто влюблена в нее! Встаньте-ка, я вас сниму, пока вы такие нарядные. И у меня будет замечательный снимок для прекрасной рамки.

Для этой фотографии я была не против позировать.

На следующее утро я, к большому неудовольствию Райана, поспешила по переулку за своей машиной. Мне хотелось переставить ее ближе к задней двери, чтобы не таскать багаж по улице и не давать новых тем фотографам из желтой прессы. Хватило и того, что папарацци преследовали меня по всему переулку.

Мы уложили вещи в багажник, и Райан мельком улыбнулся, когда я протянула ему ключи. Я знала, как приятно ему будет держать баранку и вжимать педаль газа моей машины. Он за рулем ловил что-то вроде кайфа.

– К нам сзади пристроился белый фургон, – предупредила я его, когда мы остановились перед светофором в двух кварталах от паба.

– Не беспокойся, я оторвусь.

Он с наслаждением испытал все возможности моего автомобиля на свободном шоссе. Его стараниями мы через полтора часа были на месте, а фотографы отстали уже на десятой минуте гонки.

Родители Райана приятно удивились, увидев цель нашего путешествия. Отец хлопал сына по спине и улыбался, как будто мы были хозяевами дома.

Когда все разместились, мы с Райаном вывели из гаража лодку, чтобы им с отцом порыбачить. Я ехала на тележке вместе с Райаном, уткнувшись носом ему в затылок – в знакомую уже территорию. Теперь все было совсем иначе, чем в первый раз. Я вспомнила, как гадала тогда, получится ли у нас с ним что-нибудь, и вот, несомненно, что-то получилось.

– Тарин, какие прекрасные места, – восхитилась Эллен, обнимая меня за плечи.

Мы стояли на причале, любуясь озером. Было прохладно, но солнечно, и небо совсем ясное.

– Когда-нибудь! – с восторгом произнес Райан. – Верно, Тарин?

Я пожала плечами: надеялась, но пока ни на что не рассчитывала. И удивилась, что Райан так быстро перестал сомневаться. Возможна ли любовь с первого взгляда, или он убедил себя, что ему это нужно? В себе-то мне сомневаться не приходилось: я действительно была безумно влюблена в него.

– Что – когда-нибудь? – спросила его мама.

– Однажды у нас будет такой же дом, – объяснил Райан. – Побольше, но тоже на озере.

– Что – побольше? – спросил, подходя, Билл.

– Мы говорили о том, что когда-нибудь купим дом, пап. Не могу же я всю жизнь прожить в отелях.

– Хорошо. Надо обзавестись собственным жильем. Не выбрасывай деньги на съем. Дом – хорошее вложение. Как-никак ты теперь можешь себе это позволить, сынок.

– Только я хочу проектировать его сам. Ну, не совсем сам. – Он обнял меня за плечи. – Ее таланты мне известны. Она спроектировала потрясающую кухню и лучший в мире патио на крыше. Думаю спросить ее, сколько надо места под кладовки. И не встроить ли художественную студию для работы с цветным стеклом?

Я улыбалась ему, но в душе перетрусила. Мы всего месяц вместе, а мне уже предлагается обдумать проект дома? Он шутит? На вид он был серьезен, и тон звучал так же.

– Ну, дамы, как вы собираетесь провести день? – спросил Райан, когда мы в обнимку стояли у воды.

Его мать отошла поговорить с отцом – отвела его к пристани. Думаю, она хотела дать нам минутку наедине.

– Пожалуй, отправимся по магазинам. Я хочу заглянуть в одну антикварную лавочку. Много лет там не была. Хотя можно отложить и на завтра.

Райан чуть отстранился, чтобы запустить руку в нагрудный карман. А потом я почувствовала, как он сунул что-то мне в карман джинсов.

– Там тысяча, – шепнул Райан мне в ухо. – Потрать, пожалуйста, на что душа желает.

Я застыла, всем телом выражая неудовольствие.

– Райан…

– Тарин, прошу тебя. Развлекитесь с мамой. Наслаждайтесь жизнью.

– А твой отец тоже сунул в карман матери тысячу долларов? – натянуто осведомилась я.

– Честно говоря, не знаю, – признался Райан. – Родители тридцать четыре года как женаты, и у них все общее, в том числе и деньги. Но папа в последнее время не обналичивал очередной пятимиллионный чек и не ждет в обозримом будущем еще восьми миллионов.

– Мне не нужны твои деньги, Райан. – Я плотнее зажмурила глаза, чувствуя себя ужасно.

– Знаю, – пробормотал он мне в шею и удержал потянувшуюся к карману руку. – Считай это тренировкой перед ближайшими тридцатью четырьмя годами.

– Ну, когда и если пойдет официальный отсчет тридцати четырех лет, мы вернемся к этому разговору, – мягко сказала я, вытащила деньги и попыталась отдать ему.

Райан не брал.

– Это что же, пока мы не женаты, я и попробовать не могу тебя баловать и делить с тобой все, что имею? – простонал он.

– Можешь. Просто… это очень большие деньги, Райан.

Он усмехнулся мне в ухо:

– Вовсе не большие. В Беверли-Хиллз на это и пары ботинок не купишь.

Я закатила глаза, хотя он, стоя сзади, этого не видел.

– Если ты так любишь меня, как говоришь, в чем дело? Я хочу тебя порадовать.

Я уже видела, к чему он ведет. Райан прижался грудью к моей спине, обнимал меня сзади и мог вот-вот заболтать.

– Я тебя люблю. И рада, что ты обо мне заботишься. Но это, – показала я деньги, – не любовь и не счастье.

Я понимала, что Райан хочет мне добра, но все-таки это выглядело так, будто он покупает мою любовь.

Он провел мне левой рукой по груди.

– Тарин, я знаю: ты самостоятельная, независимая женщина, и такой я тебя люблю. А раз люблю, значит хочу о тебе заботиться. О твоем теле, чувствах – и финансах. Если бы я хотел тебя разозлить, сунул бы в карман сотню тысяч, – проворчал он мне в ухо.

Я обмякла в его руках.

– Твое, мое, наше… – Он пальцами запихнул деньги поглубже мне в карман. – Не ты ли однажды сказала, что это мелочи? Что главное – здесь. – Он похлопал меня по груди против сердца.

Я запрокинула голову ему на плечо и неохотно кивнула, сдаваясь. Пришлось согласиться, он ведь припомнил мои же собственные слова.

– Твои родители заботились друг о друге. Мои родители заботятся друг о друге. Ты печешься обо мне. Так позволь мне печься о тебе. – Он водил носом мне по загривку, вверх-вниз, зная, какой податливой я от этого становлюсь. – Пожалуйста.

Его губы погладили мне кожу.

– Поезжай развлекаться с мамой. Купите себе новую одежку, или туфельки, или какое-нибудь забавное фруктовое мыло. Все, чего захочется, – прошептал Райан и отпустил, понимая, что от моего сопротивления осталась труха.

Первым делом я поехала к рынку: там хватало лавочек, чтоб занять нас на целый день. Деньги, сунутые Райаном мне в карман, весили, по ощущениям, добрых восемьдесят фунтов, а может, карман отягощало мое чувство вины.

Мне сразу полегчало, когда я первым делом купила ему три пары новых джинсов. Перебрав гардероб, я выяснила, что новые штаны ему не помешают. Его мать, видя, как я достаю из кармана деньги, покачала головой.

Когда мы вышли из лавки, она упрекнула:

– Райан хотел, чтобы ты потратила эти деньги на себя, а не на него.

В ее лице нежность смешалась с укоризной.

– Ему отчаянно нужны новые джинсы. Вы не поверите, у него осталось всего несколько пар. В отеле его одежду основательно разворовали.

– Ты и правда совсем не думаешь о себе. Он не ошибся.

Эллен потянула меня за локоть в магазин модной одежды.

Я нашла там кое-что по своему вкусу. Она обрадовалась, что я наконец выбрала что-то для себя.

Я не знала, хватит ли денег Райана, и достала из бумажника свою банковскую карту. Молоденькая девушка за прилавком, увидев подпись, странно на меня посмотрела.

– Тарин! – упрек Эллен застал меня врасплох.

– Ух ты! – выпалила продавщица. – Вы Тарин? Тарин Митчелл?

– Мы знакомы?

– Райан Кристенсен за вами ухаживает, да?

Я оглянулась на его мать, не зная, куда девать глаза.