Заговор против короны (ЛП) - Салливан Майкл Дж. - Страница 44

— Раньше этот холм выглядел иначе, — объяснил Алрик. — Его вырубали подчистую. Пикеринги посадили этот сад всего пару поколений назад. То же относится к тем розовым кустам и рододендронам. Поля Дрондила не знали войны уже пятьсот лет. Думаю, графы не видят вреда во фруктах, цветах и тени. Великая крепость Седрика Пикилеринона теперь лишь немногим больше, чем загородное поместье.

Они подъехали ко входу, и Алрик, не останавливаясь, повел их внутрь.

— А ну, стоять! — приказал толстый стражник около ворот. В одной руке он держал пирог, в другой — большую кружку молока. Его оружие лежало рядом. — Что, по-вашему, вы творите? Скачете сюда, как будто это ваше последнее прибежище.

Алрик откинул капюшон, и стражник выронил и пирог, и молоко.

— Я... я прошу прощения, ваше высочество. — Он запнулся, встав навытяжку. — Я понятия не имел, что вы прибудете сегодня. Никто ничего мне не сказал. — Он вытер руки и стряхнул крошки со своей формы. — Следует ли ожидать остальных членов королевской семьи?

Алрик проигнорировал его, продолжив ехать через ворота по дощатому мосту в замок. Остальные без слов последовали за ним, а изумлённый стражник остался глазеть им в спины.

Как и внешние стены замка, убранство внутреннего двора мало напоминало крепость. Двор представлял собой прелестный сад с аккуратно подстриженными кустами и отдельно стоящими невысокими, бережно подрезанными деревьями. Яркие, зелёные с золотом, флаги, свисавшие по бокам от галереи главной башни, трепетали на утреннем ветерке. Трава выглядела ухоженной, хоть и была по-зимнему жёлтой. Под зелёным навесом стояли тележки и повозки, в основном заполненные пустыми корзинами, используемыми для сбора фруктов. На дне одной из них до сих пор лежала пара яблок.

Конюшня располагалась рядом с хлевом, в котором, требуя утренней дойки, мычали коровы. У основания каменного колодца лохматый чёрно-белый пес грыз кость, а семейство белых уток оживлённо крякало и свободно прогуливалось, следуя друг за другом по идеально ровной линии. Работники крепости спешили по своим обычным утренним делам: носили воду, пилили дрова, занимались животными и нередко почти наступали на снующих уток.

На открытой площадке рядом с кузницей, где мускулистый мужчина бил молотом по раскалённой полосе металла, двое молодых людей практиковались с мечами. Оба были в шлемах, и каждый держал небольшой клиновидный щит. Третий сидел спиной к главной башне. В руках у него был кусок мела и грифельная доска, на которой он вёл счет поединка.

— Фанин, выше щит! — крикнул более высокий юноша.

— А как же мои ноги?

— Я не буду бить по ногам. Я не хочу опускать меч и давать тебе преимущество, но ты должен держать щит высоко, чтобы отразить удар сверху. Вот где ты беззащитен. Если я ударю тебя достаточно сильно, а ты окажешься не готов, я могу сбить тебя на колени. Тогда какая тебе будет польза от ног?

— Я бы послушался его, Фанин, — прокричал Алрик мальчику. — Маувин тот еще засранец, но в приёмах разбирается.

— Алрик!

Высокий юноша сорвал свой шлем и подбежал обнять принца, который слезал с лошади. Услышав имя Алрика, некоторые слуги во дворе удивлённо подняли взгляды.

Маувин был почти одного возраста с Алриком, но выше и намного шире в плечах. Он обладал копной непослушных тёмных волос и ослепительно-белыми зубами, которые засверкали, когда он улыбнулся своему другу.

— Что ты здесь делаешь, и, клянусь Маром, во что это ты одет? Выглядишь безобразно. Ты скакал всю ночь? А твоё лицо... ты упал?

— У меня плохие новости. Мне надо немедленно поговорить с твоим отцом.

— Я не уверен, что он уже проснулся, а он ужасно раздражается, если его рано разбудить.

— Это не может ждать.

Маувин пристально посмотрел на принца, и его улыбка исчезла.

— Значит, это не обычный визит?

— Увы, нет.

Маувин повернулся к своему младшему брату и сказал:

— Денек, иди разбуди отца.

Мальчик с доской затряс головой.

— Только не я.

Маувин двинулся в сторону брата.

— Сейчас же! — прикрикнул он, заставив испугавшегося мальчика броситься в главную башню.

— В чём дело? Что случилось? — спросил Фанин, бросив свои шлем и щит на траву и подходя, чтобы тоже обнять Алрика.

— В последние дни до вас доходили какие-нибудь вести из Медфорда?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Маувин. Теперь его лицо стало более обеспокоенным.

— Никаких гонцов? Никаких депеш для графа? — снова спросил Алрик.

— Нет. Алрик, в чём дело?

— Мой отец мёртв. Предатель убил его прямо в замке.

— Что? — ахнул Маувин, отступая. Это был не вопрос, а скорее реакция на сказанное.

— Это невозможно! — воскликнул Фанин. — Король Амрат мёртв? Когда это произошло?

— Если честно, я не уверен, как давно всё случилось. Дни после его убийства перепутались, я потерял счёт времени. Если весть ещё не добралась сюда, подозреваю, что прошло не больше нескольких дней.

Все работники оставили свои дела и стояли, внимательно прислушиваясь. Равномерный стук кузнечного молота прекратился, и единственными звуками во внутреннем дворе были приглушённое мычание коровы да кряканье уток.

— В чём дело? — спросил граф Пикеринг, выходя из замка и поднимая руку, чтобы заслонить прищуренные глаза от яркого утреннего солнца. — Парень прибежал, запыхавшись, и сказал, что здесь что-то срочное.

Граф, худощавый мужчина средних лет с длинным крючковатым носом и аккуратно подстриженной, рано поседевшей бородой, был одет в фиолетовый с золотом халат, накинутый поверх ночной рубашки. Его жена, Белинда, подошла следом, натягивая халат и нервно выглядывая во двор. Адриан воспользовался тем, что Пикеринг ослеп от солнца, и рискнул задержать взгляд на женщине. Она оказалась именно такой прекрасной, как утверждали слухи. Графиня была на несколько лет младше своего мужа и обладала великолепной стройной фигурой и длинными золотистыми волосами, которые рассыпались по плечам; в обычных обстоятельствах она никогда бы не появилась на публике в таком виде. Теперь Адриан понимал, почему граф так ревностно её охраняет.

— Вот это да! — сказал Майрон Адриану, изворачиваясь, чтобы лучше видеть. — Когда я смотрю на неё, то даже про лошадей забываю.

Адриан спешился и помог Майрону слезть с лошади.

— Я разделяю твои чувства, друг мой, но, поверь мне, на эту женщину лучше особенно не засматриваться.

— Алрик? — сказал граф. — Что, ради всех богов, ты делаешь здесь в такой час?

— Отец, короля Амрата убили, — ответил Маувин, дрогнувшим голосом.

На лице Пикеринга отразилось потрясение. Он медленно опустил руку и пристально посмотрел на принца.

— Это правда?

Алрик мрачно кивнул:

— Несколько дней назад. Предатель заколол его в спину, когда он молился.

— Предатель? Кто?

— Мой дядя, великий герцог и лорд-канцлер Перси Брага.

* * *

После того как Алрик отправился беседовать с графом Пикерингом с глазу на глаз, Ройс, Адриан и Майрон проследовали прямиком на кухню. Здесь они встретили Эллу, седую повариху, которая была очень счастлива накормить их плотным завтраком в надежде первой узнать слухи. Еда в Полях Дрондила была гораздо лучше той, что подавали в трактире «Серебряный кувшин». Элла принесла одно за другим: яйца, мягкую, посыпанную сахарной пудрой выпечку, свежесбитое сладкое масло, жареное мясо, бекон, печенье, приправленную перцем картошку и соус, а также кувшин яблочного сидра и яблочный пирог с кленовым сиропом на десерт.

В относительной тишине кухни они принялись за еду. Адриан повторил то, что Алрик уже рассказал во дворе, вдобавок упомянув, что Майрон всю жизнь прожил в уединённом аббатстве. Это, кажется, привело Эллу в восторг, и она начала немилосердно расспрашивать монаха.

— Так значит, ты никогда до сегодняшнего дня не видал женщины, лапушка? — спросила она Майрона, который доедал остатки своего пирога. Он с таким аппетитом его уплетал, что к губам прилипли яблоки и крошки.