Заговор против короны (ЛП) - Салливан Майкл Дж. - Страница 53

— Да, сэр.

— Я чувствую, что вам неприятно здесь находиться, Рубен. Я прав?

— Да, сэр.

— Это потому, что вы преданы своей принцессе и не хотите участвовать в чём-либо, что может ей навредить. Это превосходное качество. Однако вы также человек чести и, будучи таковым, должны быть правдивы в своих показаниях перед этим судом. Итак, скажите, Рубен, что произошло в ночь, когда был убит король?

Гилфред нервно переступил с ноги на ногу, вздохнул и заговорил:

— Было поздно, принцесса спала. Когда короля обнаружили, я стоял на страже возле лестницы в башню. Капитан Вайлин приказал мне проверить, как принцесса Ариста. Не успел я дойти до её двери, она вышла сама, напуганная шумом.

— Во что она была одета? — спросил обвинитель.

— В платье, не помню точно в какое.

— Но она была одета? Или нет? Не в халат или ночную рубашку?

— Да, она была одета.

— Вы охраняете Аристу много лет. Вам известно, чтобы она когда-нибудь спала в платьях?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Но, насколько я понимаю, вы всегда находились у её двери, когда она уходила переодеться перед ужином или после прогулки. У неё есть служанки, которые помогают ей одеваться?

— Да.

— Сколько?

— Три.

— Постарайтесь вспомнить, какое самое малое время ей требовалось, чтобы переодеться?

— Я не уверен.

— Приблизительно, суд не требует от вас точного времени.

— Пожалуй, минут двадцать.

— Двадцать минут и три служанки. На самом деле это довольно быстро, учитывая все эти шнуровки и застёжки, которые требуется затягивать на большинстве дамских нарядов. А теперь скажите, сколько, по-вашему, прошло времени между обнаружением тела короля и выходом принцессы из её комнаты?

Гилфред колебался.

— Сколько? — настаивал обвинитель.

— Около десяти минут.

— Вы сказали десять минут? И, когда она вышла из своей комнаты, сколько служанок с ней было?

— Ни одной.

— Удивительно! Принцесса неожиданно проснулась ночью и сама надела платье за десять минут без помощи хотя бы одной служанки!

Обвинитель расхаживал туда-сюда, задумчиво опустив голову и постукивая пальцем по губам. Он помедлил, стоя спиной к Гилфреду. А потом, словно ему в голову пришла неожиданная мысль, внезапно развернулся.

— Скажите нам, как она восприняла весть о смерти короля?

— Она была потрясена.

— Она плакала?

— Я уверен, что да.

— Но вы это видели?

— Нет.

— Что происходило потом?

— Она пошла в покои принца Алрика, чтобы найти его, и удивилась, когда его там не оказалось. Потом она...

— Пожалуйста, остановитесь на минуту. Она пошла в покои Алрика? Она узнает, что её отец убит, и первое её побуждение — отправиться в комнату брата? Вы не посчитали странным, что она не бросилась тут же к отцу? В конце концов, ничто не указывало на то, что Алрик каким-либо образом пострадал, верно?

— Да.

— Что случилось дальше?

— Она пошла увидеть тело отца, потом пришел Алрик.

— Что делала принцесса, после того как принц приговорил пленников к смерти?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — ответил Гилфред.

— Это правда, что она их навестила? — задал вопрос обвинитель.

— Да, правда.

— И вы были с ней?

— Мне было велено ждать снаружи камеры.

— Почему?

— Я не знаю.

— Она часто просит вас подождать за дверью, когда беседует с людьми?

— Иногда.

— Часто?

— Не так уж.

— Что произошло потом?

— Она послала за монахами, чтобы те дали убийцам последние напутствия.

— Послала за монахами? — повторил обвинитель с явной нотой недоверия в голосе. — Её отец убит, а она беспокоится о душах убийц? Почему она позвала двух монахов? Разве одного недостаточно для обоих преступников? Коли на то пошло, почему бы не позвать замкового священника?

— Я не знаю.

— И она приказала расковать убийц?

— Да, чтобы они могли преклонить колени.

— А когда монахи вошли в камеру, вы вошли с ними?

— Нет, она снова попросила меня остаться снаружи.

— Значит, монахам войти можно, а её доверенному телохранителю — нет? Даже когда с обоих убийц её отца сняты цепи? Что потом?

— Она вышла из камеры. Она хотела, чтобы я остался и проводил монахов в кухни, после того как они закончат с напутствиями.

— Зачем?

— Она не сказала.

— Вы спрашивали?

— Нет, сэр. Я солдат, не моё дело ставить под сомнение приказы члена королевской семьи.

— Понимаю, но вы были довольны такими приказами?

— Нет.

— Почему?

— Я опасался, что в замке могут быть ещё убийцы, и не хотел упускать принцессу из виду.

— Действительно, разве капитан Вайлин в это время не обыскивал замок на предмет других опасностей, и разве он не предупредил всех о том, что не считает замок безопасным?

— Предупредил.

— Объясняла ли вам принцесса, где вы сможете найти её, после того как выполните поручение насчет монахов?

— Нет.

— Понятно. А откуда вы знали, что те двое, кого вы провожали в кухни, были монахами? Вы видели их лица?

— Они были в капюшонах.

— А когда они входили в камеру, на них были капюшоны?

Гилфред немного подумал, а потом покачал головой:

— Кажется, нет.

— Значит, в ночь, когда убивают её отца, она приказывает своему личному телохранителю оставить её без охраны и сопроводить двух монахов в пустые кухни. Двух монахов, которые вдруг решили, находясь в замке, надеть капюшоны и спрятать лица. А что насчет вещей убийц? Где они находились?

— Они находились у тюремного охранника.

— И что она сказала охраннику насчёт них?

— Она сказала, что собирается поручить монахам раздать их бедным.

— И монахи их забрали?

— Да.

Голос обвинителя стал мягче.

— Рубен, вы не производите впечатление глупца. Глупцы не достигают таких званий и должностей, каких достигли вы. Когда вы услышали, что убийцы сбежали, а монахов обнаружили прикованными вместо них, не пришло ли вам в голову, что, возможно, это организовала принцесса?

— Я предположил, что убийцы напали на монахов после того, как принцесса покинула камеру.

— Вы не ответили на мой вопрос, — сказал обвинитель. — Я спросил, не приходило ли вам это в голову.

Рубен молчал.

— Приходило?

— Возможно, но только мельком.

— Давайте обратимся к более свежим событиям. Вы присутствовали при разговоре Аристы с её дядей в его кабинете?

— Да, но меня просили подождать снаружи.

— Подождать у двери, правильно?

— Да.

— Таким образом вы могли слышать, что происходило внутри?

— Да.

— Правда ли, что принцесса явилась в кабинет к великому герцогу, где он неустанно работал, стараясь обнаружить местонахождение принца, и сообщила ему, что принц Алрик, вне всякого сомнения, мертв и в поисках нет необходимости? И что герцог потратит свое время с большей пользой, если... — Тут он замолчал и повернулся лицом к дворянам. — …начнёт подготовку к её коронации!

В толпе послышалось явно недовольное ворчание, а несколько судей начали перешёптываться и кивать друг другу.

— Я не помню, чтобы она говорила именно такие слова.

— Она дала понять, что великому герцогу следует прекратить разыскивать Алрика, или нет?

— Да.

— И она угрожала великому герцогу, намекая на то, что скоро проведёт коронацию, и что, как только она станет королевой, он может обнаружить, что больше не является лордом-канцлером?

— Кажется, она говорила что-то в этом роде, но она была сердита...

— Это всё, сержант. Вы можете спуститься. — Гилфред собрался было покинуть свидетельскую кафедру, когда обвинитель снова заговорил. — Ох, простите... Ещё один, последний вопрос. Вы видели или слышали, чтобы принцесса оплакивала потерю отца и брата?

— Она очень замкнутая девушка.

— Да или нет?

Гилфред помедлил.

— Нет.

— Я готов вызвать тюремного охранника, который подтвердит показания Гилфреда, если суд считает его рассказ о событиях не заслуживающим доверия, — сообщил обвинитель судьям.