Ночь в «Восточном экспрессе» - Генри Вероника - Страница 14

Имоджен в изумлении смотрела, как Дэнни вытаскивает из кармана пачку пятидесятифунтовых банкнот.

– Э… Боюсь, с такого рода наличными существует опасность отмывания денег. Мне приходится уведомлять соответствующие службы…

Он со вздохом перестал отсчитывать купюры.

– Можно подумать, что вы не хотите ничего продавать.

– Я просто предупреждаю.

– Уведомляйте кого хотите. Моя совесть чиста. Это не грязные деньги. Я заработал их вот этими самыми руками.

Имоджен посмотрела на его руки. Большие, немного загрубелые. Рабочие руки, но явно привычные к счету денег, длинные пальцы ловко шуршали банкнотами, пока на столе не образовалась внушительная стопка.

– Вы берете дополнительную плату за доставку? – Дэнни держал еще одну бумажку в пятьдесят фунтов над стопкой.

Имоджен вздрогнула.

– Нет. Конечно, нет.

Он кивнул и убрал остаток денег в карман.

– Вы ее привезете?

Имоджен не совсем поняла, почему он задает этот вопрос или какое это имеет отношение к делу.

– Вероятно, нет. У меня есть человек, который этим занимается.

Что ж, у нее был Рэг, разнорабочий, который, случалось, отвозил или привозил что-то для нее, когда она не могла отлучиться из галереи.

– О, – разочарованно протянул Дэнни. – Просто я думал, что вы подскажете мне, куда ее повесить. Я мало смыслю в подобных вещах.

Смотрел он пристально. Имоджен оказалась в довольно затруднительном положении.

– Это очень личное решение.

Дэнни заставлял ее нервничать. Он пожал плечами:

– Мне просто нравится, как вы тут все устроили. У вас как… Здесь ничего особенного нет, но такое ощущение… – Он развел руками, подыскивая определение. – В таком доме хотелось бы жить.

Несмотря на свою осторожность, Имоджен была польщена. Она много потрудилась, чтобы интерьер радовал взор, но в то же время не отвлекал от произведений искусства. Нейтральный, но не лишенный тепла и нескольких деталей, которые превращали помещение из стерильного в способное заинтересовать.

– Ну, это зависит в основном от правильно выбранной краски для стен. Она определяет атмосферу. И освещение. Освещение очень важно.

– В настоящий момент у меня свисает с потолка всего лишь голая лампочка. – Почему-то слово «голая» в его устах заставило Имоджен покраснеть. – Так вы не против дать мне совет? Я могу заплатить.

– Я не дизайнер по интерьерам.

– Нет. Но у вас есть вкус. Вы знаете, что надо сделать. Я это вижу.

Имоджен озадаченно смотрела на него. Являлось ли это частью плана? Выманить ее из галереи, чтобы его преступные родственники забрались сюда?

– Не переживайте, – сказал Дэнни. – Я не собираюсь посылать своих друзей обчистить это место в ваше отсутствие.

Щеки Имоджен запылали.

– Я этого не думала! – запротестовала она.

– Впервые в жизни у меня есть свой дом. Я хочу, чтобы на дом он и походил. – Дэнни вдруг посмотрел на Имоджен с вызовом. – Мне всегда хотелось купить здесь что-нибудь. Настоящую картину. Произведение искусства. Кем-то созданную вещь.

Имоджен не знала, что и сказать. Откровенность Дэнни застала ее врасплох. И, надо заметить, тронула.

– Что ж, вы определенно сделали хороший выбор. Я под впечатлением.

Слегка нахмурившись, он не отводил взгляда.

– Я удивлен, что вы все еще в Шеллоуфорде. Когда мы учились в школе, мне всегда казалось, что у вас есть будущее.

Она не предполагала, что он вообще замечал ее, когда они учились в школе.

– Мне уже недолго осталось здесь быть. Бабушка продает галерею.

– И что вы собираетесь делать?

– У меня большой выбор.

– Не сомневаюсь. У такой девушки, как вы, должно быть множество знакомых.

Имоджен не совсем поняла, на что он намекает. Говорит искренне или с сарказмом. Она занялась документами. Обсуждать свое будущее ей не хотелось ни с ним, ни с кем другим.

– Если хотите, я захвачу колерные книжки, когда повезу картину.

С какой стати она это предложила? Ей хотелось от него избавиться. Он смущал ее своими проницательными замечаниями. Пристальными взглядами, которых она не понимала. Зачем сближаться с ней теперь, двенадцать лет спустя? Если он так хотел с ней сблизиться. Она просто не понимала, к чему он клонит. Имоджен выписала квитанцию, положила в конверт и подала Дэнни.

– Как насчет завтра? В середине дня?

– Спасибо, – поблагодарил он. – Вот мой номер. Позвоните мне, если что-то изменится.

Он протянул ей визитную карточку. «Дэнни Маквей. Охранные системы», – гласила она. Дэнни ухмыльнулся, когда до Имоджен дошла ирония ситуации.

– Классический браконьер превратился в егеря, а? – произнес он. – Я дам вам бесплатную консультацию. В любое время. Хотя, полагаю, уже поздно. Но просто, к вашему сведению, камеры у вас тут дерьмовые. Любой стоящий грабитель отключит их за долю секунды.

Он оставил Имоджен безмолвно переводящей взгляд с карточки на камеры. Дверь за ним захлопнулась. Имоджен разволновалась. Дэнни вызвал у нее то странное чувство в области желудка, которое не поддавалось определению, – смесь нервозности, страха и…

Она резко отвернулась. Имоджен поняла, что это за чувство. Она помнила его с той ночи много лет назад, когда прижималась к нему, сидя на мотоцикле.

Это было желание.

В итоге до советов по отделке интерьера дело не дошло, хотя, по предложению Имоджен, Дэнни все же покрасил стены гостиной в темный серо-зеленый цвет и установил несколько галогенных светильников, а вот сама Имоджен оказалась такой же голой, как бывшая у него прежде лампочка.

Однако теперь, когда прошло несколько месяцев с начала их отношений, казалось, что на самом деле так оно и было: несколько советов по дизайну интерьера в обмен на развлечения в постели. Имоджен вернулась в ресторан. «Это была всего лишь неудачная попытка, – сказала она себе. – Она ничего не значила для Дэнни Маквея». Ясно, что он и не собирался приходить на ее день рождения, который она отмечала с подругами. Это означало бы некие обязательства. Показало бы важность их отношений. Появление на публике утвердило бы их. А так приятные, но бессмысленные и тайные любовные игры на коврике перед камином не сопровождались никаким риском.

Имоджен попыталась отогнать образ Дэнни, потому что он разжигал что-то в ее душе. Вожделение, разумеется, но и что-то более прочное и глубокое. Возможно, надежду? Надежду, что их страсть – это нечто большее, чем одновременный оргазм.

Может ли это быть? Глупо с ее стороны видеть в этом нечто большее, чем простое животное влечение. Он был Маквеем. Только это они и понимают. Даже если сам он и преуспел, имел процветающее дело и приличные законные заработки, все равно в его жилах текла под налетом респектабельности, которой ему удалось достичь, кровь Маквеев. Имоджен слышала, как он разговаривает по телефону и с клиентами, и с рабочими: человек, который умеет пользоваться обаянием, знает, как дать людям то, чего они хотят, и заставить их делать то, чего хочет он. Это произвело на Имоджен впечатление, пленило, но, напомнила она себе, человек не может изменить свою природу.

Она снова села за столик. Рядом с ней высилась груда подарков от подруг. Тщательно выбранные пустячки, безделушки и предметы роскоши, тронувшие ее сердце. Дэнни ничего ей не подарил, но ничего удивительного в этом не было. Он, вероятно, не из тех мужчин, которые дарят женщинам продуманные подарки со значением. И не так уж долго они пробыли вместе, чтобы ожидать от него хотя бы поздравительной открытки. Да, собственно, строго говоря, и парой-то их не назовешь…

За столом все расслабились, попивая «Лимончелло» и кофе-латте, шушукаясь, наслаждаясь выходом в свет в середине недели. Было почти одиннадцать.

– Я, наверное, уже скоро пойду, – обратилась Имоджен к Ники. – Завтра мне вставать ни свет ни заря.

– Только не жди, что я тебе посочувствую, – ответила подруга. – Везучая ты. Ночь в «Восточном экспрессе»! Твоя бабушка просто гений. Какой потрясающий подарок.