Нора - Палмер Диана - Страница 61

— Я буду делать то, что считаю нужным! Я — твоя жена, но не твоя собственность. Я прекрасно сумею позаботиться о себе сама, я так и делала, пока ты не соблазнил меня и… не заставил прозябать в этой… этой унизительной бедности! По крайней мере, мужчина моего круга не стал бы заставлять меня готовить, убирать, стирать как какую-то посудомойку! — взорвалась она, вне себя от гнева.

Нора вся дрожала, жар охватил ее. Может быть, это поднялась температура из-за простуды? — подумала молодая женщина. Ей стало так плохо, что она едва понимала, что говорит.

Лицо Кэла стало холодным, глаза ледяными.

— Нет ничего позорного в честном труде, — помедлив, произнес он гордо. — Я зарабатываю своими руками и не стыжусь этого, а моя мать никогда не жаловалась на то, что ей приходится много работать по дому, стирать и готовить на мужа и троих сыновей. Она гордится этим. А если твое имя и твое положение в обществе так много для тебя значат, тогда помирись со своим отцом и возвращайся в Ричмонд. Я не собираюсь унижать тебя, вынуждая быть посудомойкой.

Нора потеряла дар речи. Неужели он просит ее уехать? Выгоняет?

— Мне пора ехать, — многозначительно бросил Кэл. — Если я вернусь, и тебя не окажется здесь, значит, нам нечего больше сказать друг другу. Можешь считать наш брак ошибкой, если тебе так нравится. Богу известно, как я не хотел заводить семью, — заявил он, желая больнее уколоть жену, хотя это была и не полная правда. — Я хотел только спать с тобой. — Это тоже было ложью, но Кэл хотел отплатить за свою уязвленную гордость.

Подхватив сумку, он отвернулся, стараясь не смотреть в искаженное болью лицо жены. Слова миссис Тремейн заставили Кэла почувствовать себя униженным, а ее замечание о трудном положении племянницы и о том, что она собирается обратиться за помощью к родителям Норы, еще больше оскорбили его.

Все тело молодой женщины болело, воспаленными глазами она смотрела на мужа.

— Ты никогда не говорил со мной о своей семье, даже не познакомил меня с ними…

Ледяной взгляд Кэла остановился на ней.

— Мне не приходило это в голову! Неужели ты думаешь, что я повезу тебя к своей матери и позволю тебе унизить ее за то, что она сама ведет домашнее хозяйство? Позволю, чтобы высокородная мисс Марлоу смотрела на мою мать свысока? Наш брак — самая большая ошибка в моей жизни. И у меня нет ни малейшего желания впутывать в это моих родственников!

Нора была так поражена, что не находила слов. Он… стыдился ее! Кровь отлила у нее от лица. Он так стыдился жены, что даже не хотел представить ее своей семье. Для молодой женщины это был самый тяжелый удар.

Стараясь не смотреть в искаженное болью лицо жены, Кэл запрыгнул в экипаж, который должен был отвезти его на станцию. Стоя на крыльце, Нора долго смотрела вслед удаляющемуся экипажу, затем, рыдая от горя, вернулась в дом и бросилась на аккуратно застеленную постель.

Слезы принесли некоторое облегчение, но лицо ее продолжало пылать, горло болело. Уткнувшись в подушку, Нора с удовольствием почувствовала ее прохладу. Мысли ее путались, ей трудно было осознать весь ужас случившегося. Позже, когда она сумеет подняться, она решит, что делать со своим несчастливым замужеством. Нора закрыла глаза и погрузилась в беспамятство.

Ранним вечером в школе Тайлера Мелли закончила занятия класса искусств. Родители забрали учеников домой, остался только один Брюс Лэнгхорн. Вечерние занятия были организованы по специальному разрешению школьной администрации, которая требовала, чтобы родители обязательно забирали детей после урока.

Уже темнело, а мистер Лэнгхорн все никак не приходил за сыном. Если не отвезти сейчас Брюса домой, подумала Мелли, ей придется возвращаться на ранчо в полной темноте, что весьма нежелательно для одинокой молодой девушки. Отец очень рассердится и может потребовать, чтобы она отказалась от уроков, позволявших ей каждый вечер видеть мистера Лэнгхорна, когда тот приходил забирать сына.

Решив, что сама отвезет Брюса домой, Мелли с беспокойством смотрела на темнеющее небо.

— Не представляю, почему задержался мой папа, — тревожился Брюс. — Он никогда раньше не опаздывал.

— Знаю, дорогой, — улыбнулась Мелли. — Все в порядке. Мне не трудно будет завезти тебя. Мальчик сморщился.

— Надеюсь, ее там нет.

— Миссис Террел?

Тон, которым девушка произнесла ненавистное имя, позабавил Боюса.

— Она никогда не приезжает к нам одна, — скосив на Мелли любопытный взгляд, сообщил мальчик. — Всегда со своей старой тетей. Так что все прилично.

— Это совершенно не мое дело, — с притворным безразличием ответила Мелли.

— Да, конечно, мэм.

Когда Мелли подъехала к дому Лэнгхорна и остановила коляску у крыльца, в окнах горел свет. Быстро темнело, и девушку пугала предстоящее возвращение на ранчо. Ей не хотелось признаваться мальчику, но ее тоже беспокоило то, что мистер Лэнгхорн не приехал за сыном, потому что он действительно, как сказал Брюс, никогда не опаздывал. Может, Лэнгхорн заболел?

— Быстро беги в дом, — приказала она мальчику, — и помаши мне рукой, если отец дома, и с ним все в порядке. Я подожду здесь.

— Хорошо, мэм. Спасибо, что подвезли меня.

— Пожалуйста.

Мелли крепко сжала в руках вожжи. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока Брюс снова появился на крыльце.

— Все в порядке, мисс Тремейн, папа уснул в кресле, — усмехнулся мальчик. — Сегодня он руководил установкой заграждения на ранчо и мелким ремонтом построек. Даю слово, что он работал, пока не свалился с ног.

Мелли облегченно вздохнула.

— Прекрасно, спокойной ночи, дорогой, — весело попрощалась она с мальчиком, уголком глаза заметив какое-то движение в доме. Ни за что на свете она не хотела сейчас беседовать с его грубияном-отцом. Мелли все еще не могла забыть, что сказал ей мистер Лэнгхорн на танцевальном вечере. Она быстро стегнула лошадь вожжами и отъехала от дома.

Темнота сразу же поглотила ее. Светила неполная луна, дорога была еле видна. Слава Богу, что лошадь хорошо знает маршрут, подумала Мелли… Она бы не так боялась темноты, но постоянные слухи о грабителях…