Грязная игра (ЛП) - Батчер Джим - Страница 54

— Иисус! — выпалил Баттерс, когда я приблизился. Он отшатнулся от меня, подняв одну руку, чтобы защититься от удара, а другой доставая что-то из-под пальто.

— Адские колокола, Баттерс, — сказал я немного обиженно. — Если бы я собирался тебе навредить, я бы просто взорвал тебя к чертям.

— Ты пытался... — хрипел он, всё еще держа руку за пазухой. — Не... подходи. Я... серьёзно.

— Адские колокола, не строй из себя идиота, — вздохнул я и протянул ему руку. — Пошли. Они наверняка уже тебе на пятки наступают. Ты не можешь здесь лежать. Давай я тебе помогу.

Секунду он просто пялился на меня. Было ясно, что он слегка ошалел от падения, и, также очевидно, напуган.

Я нетерпеливо хмыкнул и шагнул вперёд.

Баттерс нащупал во внутреннем кармане пальто что-то вроде стеклянной ёлочной игрушки и слабо бросил в меня.

Зима всё ещё одевала меня. Я немного присел и поймал игрушку на лету, стараясь не сломать.

— Полегче-ка, убийца, — сказал я. — Не хотелось бы, чтобы мы оба забыли, зачем стоим здесь на снегу.

Он смотрел на меня снизу вверх, пытаясь выровнять дыхание.

— Гарри...

— Полегче, — повторил я. — Вот, держи, — я бросил ёлочную игрушку обратно.

Он заморгал на меня.

— Пошли. — Я нагнулся, взял его под мышки и более или менее поставил маленького парня на ноги. Он тут же снова поскользнулся, и упал бы, если бы я не держал его. Я вернул ему устойчивость, направив его шаги подальше от предательского бетона, на траву перед одним из домов. — Полегче. Пошли, давай хотя бы уведём тебя с холода.

Он застонал и произнёс:

— Боже, Гарри. Ты не... Ты не собирался... — Мы проковыляли ещё несколько шагов, и он продолжил: — Я идиот. Извини.

— Не извиняйся, — ответил я, с опаской оглядываясь вокруг. — Надо войти в дом.

— Как сильно я всё испортил? — спросил он.

— Ничего такого, что нельзя исправить, если мы пошевелимся, — ответил я и в нетерпении нырнул вниз, чтобы подставить ему плечо под мышку и как-то приподнять. Пока я тащил Баттерса за собой, его ноги едва касались земли двора Карпентеров.

Двадцать ярдов.

Десять.

Пять.

Ударил порыв ветра. Что-то похожее на чёрные паруса заклубилось над снегом, а затем кружащаяся тень отступила, и перед нами возник Никодимус Архлеоне с узким мечом в правой руке, лезвие которого было аккуратно опущено вниз к его ноге. Он посмотрел мне в лицо с лёгкой улыбкой.

Позади него плавными волнами колыхалась его тень, растянувшись на двадцать ярдов вокруг.

Я резко остановился, и ноги Баттерса качнулись назад и вперёд.

Я сделал шаг назад и посмотрел через плечо.

Дженосква, плохо различимый сквозь густой мокрый снег, стоял где-то в двадцати футах позади, в тени высокой сосны. Его огромная мохнатая фигура плавно сливалась с тенью дерева. Но всё же я мог видеть блеск его глаз.

— О, Дрезден, — промурлыкал Никодимус. — Вы его поймали. И как раз вовремя.

Я осторожно опустил Баттерса вниз поближе к себе. Маленький парень не двигался и не говорил, но я чувствовал, как он содрогается от внезапного и вполне оправданного ужаса.

— Маленький доктор, — произнес Никодимус. — Такой находчивый кролик.

— Шустрый и совсем не опасный, — подтвердил я. —  Почему бы его не отпустить?

— Не несите чепуху, — ответил Никодимус. — Он слышал слишком много, и мои источники говорят, что он связан с чикагским альянсом Марконе. Только идиот не увидел бы в нём потенциальную смертельную угрозу безопасности. — Он наклонил голову на бок: — Он должен умереть.

Дженосква испустил голодный урчащий рык.

Баттерс застыл. Он не оглянулся назад. Я его не виню. Мне тоже не хотелось туда смотреть.

Никодимус явно наслаждался происходящим:

— Похоже, Дрезден, для вас настало время сделать выбор. Хотите, я вам его упрощу?

— В каком смысле? — спросил я.

— В практическом, — ответил Никодимус. — Отдайте его мне. Я заберу его. Всё будет быстро и милосердно. — Его глаза переместились на Баттерса. — Ничего личного, молодой человек. Вы вмешались в то, что вам не по зубам. И должны заплатить за это. Но я не держу на вас зла. Вас просто нужно остановить.

Баттерс издал тихий испуганный звук.

— Или вы можете нарушить данное Мэб слово, чародей, — продолжил Никодимус и улыбнулся. — И в этом случае я буду вынужден отказаться от ваших услуг.

— Без меня вы никогда не пройдёте через вторые ворота, — возразил я.

— После того, как я вас убью, Мэб, несомненно, одолжит мне своего следующего рыцаря или другого слугу с той же готовностью, с которой она одолжила мне вас, лишь бы только не нарушить данное ею слово. Выбирайте.

— Я думаю, — ответил я.

Никодимус раскрыл ладонь в вежливом жесте, разрешающем мне подумать подольше.

Отдавать ему Баттерса был не вариант, и точка. Но и драться с ним тоже не выглядело хорошей идеей. С Никодимусом с одной стороны и дженосквой с другой мне мои шансы совсем не нравились. Даже с мантией Зимнего рыцаря я не был уверен, что смог бы побить одного из этих парней, не говоря уж об обоих сразу.

Если я отдам ему Баттерса, могу остаться в живых. Если не отдам, то мы оба умрём прямо здесь, на пороге дома Майкла.

Выбора не было.

— Ты берёшь на себя парня позади нас, — пробормотал я Баттерсу.

Малыш сглотнул и мотнул головой в крошечном кивке, осторожно сжимая свою ёлочную игрушку.

Никодимус кивнул, его глаза блестели. Острие узкого меча поднялось, словно мерцающий язык змеи. Тень Никодимуса внезапно начала танцевать и колебаться в возбуждении. Дженосква издал ещё один урчащий рык и шагнул вперёд. Я сжал мой посох, а Баттерс резко перестал дрожать и замер в наэлектризованном напряжении.

А затем из снега выступила Кэррин с гранатомётом на плече, готовым к стрельбе и нацеленным точно на Никодимуса.

— Привет, — сказала она. — Вы мне очень-очень сильно не нравитесь, динарианец.

— Ха! — сказал я Никодимусу. — Хе-хе!

Его взгляд скользнул от меня к Кэррин и обратно. Его улыбка стала ещё шире:

— Мисс Мёрфи, вы не выстрелите.

— Почему нет? — живо спросила Кэррин.

— Потому что для меня очевидно, что вы его любите, — ответил Никодимус. — Если вы выстрелите, это оружие убьёт чародея, также как и вашего друга доктора. И на таком расстоянии, я почти что уверен, вам тоже не выжить.

Кэррин, казалось, тщательно обдумывала это замечание. Затем произнесла:

— Вы правы, — и сделала несколько шагов к нему. — Вот так. Теперь должно хватить, как считаете?

Никодимус сузил глаза:

— Вы этого не сделаете.

Кэррин произнесла очень тихим и очень спокойным голосом:

— Люди делают безумные вещи ради любви. Я лучше убью нас всех вместе с вами, чем позволю причинить ему вред. — Её голос стал немного выше и она сделала ещё пару быстрых шагов к Никодимусу. — Ещё один шаг, высокий, тёмный и пушистый, и я отправлю нас прямиком в ад.

Я оглянулся через плечо и увидел дженоскву, замеревшего при  попытке подкрасться чуть ближе. Его пещероподобные глаза сверкали в тихой ярости.

Кэррин сделала ещё пару медленных шагов к Никодимусу, её глаза странно светились.

— Безумные, безумные вещи. Не подталкивайте меня.

Улыбка Никодимуса превратилась в ухмылку:

— Вы исходите из ложного предположения, — сказал он. — Вы полагает, что ваша игрушка может реально угрожать мне или моему спутнику.

В его словах был смысл, даже если мне и не хотелось это признавать. С волшебной петлёй на шее, уверен, Никодимус ухмылялся бы так же уверенно и в пламени огнемёта, и в гигантской мясорубке, если уж на то пошло.

— На самом деле, это вы исходите из неверного предположения, — возразила Кэррин тем же смертельно спокойным голосом. Предположительно безумный свет в её глазах всё усиливался.  — Вы думаете, что я держу гранатомёт.

И с этими словами она отщелкнула какую-то потайную крышку в торце трубы гранатомёта и достала из её глубины меч.