Грязная игра (ЛП) - Батчер Джим - Страница 76

Да моему воображению лечиться надо.

Я на секунду прикрыл глаза и затолкал подобные полёты фантазии куда подальше. Прямо сейчас мне требовалось совсем другое. Необходимо было определить последовательность движений между мной и вратами, чтобы найти путь, по которому я смогу попасть внутрь. Я снова открыл глаза и стал наблюдать.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы вычленить начало цикла. Движения ближайших глыб повторялись каждые семьдесят пять секунд или около того. В следующем ряду была похожая схема, хотя цикл несколько отличался. Так же как и в следующем, и следующем, и в следующем за ними.

Я стоял там, наблюдая за порядком движения ледяных глыб добрых пятнадцать минут, сосредоточенно отслеживая их и запоминая каждое отдельное движение, во многом так же, как приходилось поступать с наиболее сложными заклинаниями, и понял, что могу упростить модель для каждого ряда до вида шестерни с одним сломанным зубом. Если я войду в ряд в момент, когда этот зуб окажется напротив, то сумею проскочить. Так что осталось только рассчитать скорость бега так, чтобы пустоты выстроились передо мной. Теоретически.

Я наблюдал ещё десять минут, пока не убедился, что прав, и не нашёл расположение глыб, открывающее вереницу пустот.

— Гарри? — в конце концов заволновался Майкл.

Я поднял руку, призывая его к тишине, легонько отбивая ритм, чтобы было легче отслеживать смену шаблонов. Проход собирался открыться через... сейчас.

Я спрыгнул на землю и побежал.

Я сделал пять шагов по льду и нырнул в пустоту в первом ряду зубьев, прежде чем понял, что мог просчитаться, и тогда никакой пустоты в предпоследнем ряду не будет.

Ничего не поделаешь. Проход у меня за спиной уже исчез. Придётся действовать по обстоятельствам.

Я продолжал двигаться вперёд, промчавшись между парой зубьев размером с дом до того, как они успели столкнуться и расплющить меня. Затем по диагонали проскочил ещё пару рядов, и воздух по мере моего продвижения становился всё холоднее и холоднее. Я мог стоять в центре глубокой ледяной пещеры, голый и мокрый после душа, и не дрожать, но этот холод начинал меня доставать. Дыхание оставляло в воздухе хорошо различимый шлейф пара, а на ресницах повисла не до конца застывшая ледяная крошка, и я боялся, что если моргну, мои веки смёрзнутся.

Я двигался словно лошадь на скачках с препятствиями, преодолевая по одной маленькой глыбе за раз, а холод проникал всё глубже и глубже, и хотя Зимнему рыцарю не грозило подскользнуться на простом льду, натертый от столкновений и припорошенный ледяной крошкой пол пещеры даже мне малиной не казался.

Сто восемьдесят ярдов или около того, и дела шли неплохо. А потом я понял, что и правда просчитался.

Я побежал к тому месту, где должен был открыться проход в ряду беспорядочно вертящихся и сталкивающихся зубьев, и сообразил, что этого не произойдёт, когда был уже в шаге от нужного места.

Так что я навёл посох на самую побитую глыбу перед собой, собрал волю и крикнул: «Forzare!»

Невидимая сила врезалась в глыбу, и она отлетела от меня, дико крутясь. Та глыба, с которой она собиралась столкнуться, начала вращаться вслед, словно связанная взаимным притяжением. Я двигался за ними, когда они врезались в пару глыб в следующем ряду, и лёд разлетелся облаком тумана и осколков. Что-то ударило меня в живот, и ещё что-то — в руку. Кусок глыбы закувыркался прямо на меня, и я подскочил в прыжке на добрые шесть футов над полом пещеры с криком: «Паркур!»

Выбравшись из дробилки, я сделал перекат и приземлился в безопасности под аркой.

Холод казался живым существом. От него я согнулся в три погибели, меня трясло, тело покалывало. Потребовались все мои силы, чтобы поднять руку, ухватиться незащищёнными пальцами за рычаг и постепенно опустить его вниз.

Раздался громкий скрежет, словно разом ожили древние обледенелые шестерни, и жуткий глухой стук, напоминающий отдалённые взрывы. Ужасный холод почти сразу же ослабел до просто антарктического, и я опустился на одно колено и оглядел проделанный мною путь.

Глыбы остановили своё движение, просто застыв на месте там, где они только что двигались, крутились или сталкивались.

Я пробрался.

Я поднялся на ноги и широким движением махнул всё ещё светящимся посохом слева направо. Затем взял паузу, чтобы оглядеть себя.

На рубашке и правой руке была кровь. Когда я приподнял рубашку, на животе обнаружилась небольшая рана. Хотя на это ушла целая минута, мне удалось зацепить пальцами кончик ледяного осколка, напоминающего размером и формой небольшой ноготь, и вытащить его, вызвав маленький фонтанчик дымящейся красной крови. Выглядело скверно, но осколок не смог пройти сквозь мышцы и задеть брюшную полость. Ничего опасного. Я проверил правую руку. Её пробил похожий осколок, но он был меньше, и моя теплая кровь, похоже, растопила его. Не так уж и плохо. Я оставил немного кожи на обледенелом металле, когда отключал ворота. Но не более того.

Но как же я был рад, что сейчас передо мной не было зеркала.

К тому времени как до меня добрались остальные члены команды, воздух стал просто морозным, а я снова был на ногах и уже уничтожил кровь на маленьком осколке льда и сам осколок с помощью маленького огненного заклинания.

Майкл подошёл ко мне с широко раскрытыми глазами и сказал:

— Боже милостивый на Небесах! Гарри, это было удивительно. Я никогда не видел, чтобы ты двигался так быстро.

— Ага. У титула Зимнего рыцаря не так много преимуществ, и это одно из них.

— Ты кричал: «Паркур»? — спросил он меня.

— А как же иначе, — сказал я. — Это было, типа, в стиле паркура.

— Гарри, — Майкл с трудом сдерживал улыбку, — я точно уверен, что никто не кричит: «Паркур». Полагаю, паркуром просто занимаются.

— Разве я критиковал твои воинственные кличи на латыни? Нет, ни разу.

— Это правда, — рассудительно сказал Майкл и кивнул на мой живот: — Как ты?

— Поверхностная рана, — ответил я. — Обработаю дезинфицирующим спреем, когда вернёмся. Или разрешу Черити вытащить её бутыль с йодом.

— Она будет не против, — кивнул Майкл.

— Брр! — сказала Эшер, ступая под аркой, прижав сложенные руки к животу. — Я ненавижу холод.

— Надо надевать что-нибудь посвободнее, — посоветовала Вальмон таким сухим голосом, что любые попытки найти в её замечании сарказм померкли. — Хорошо движешься, Дрезден.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Я на этой неделе пробуюсь на роль лягушки в продолжении «Фроггера».

Никодимус, Грей, дженосква и Дейрдре вошли в арку вместе мгновение спустя. Что выглядело крайне подозрительно.

Майкл повернулся ко мне с недоумённым выражением на лице и открыл было рот, чтобы задать вопрос, когда дженосква бросился на меня с устрашающей скоростью и просто схватил за плечи, его большие пальцы надавили на грудь, ладони обхватили мои руки и прижали к бокам.

Майкл выругался и потянулся за мечом, но Грей вдруг схватил Вальмон за волосы и запрокинул её голову назад. Орлиные когти, выросшие на его пальцах, аккуратно проткнули горло и выдавили несколько бусинок крови.

— Полегче, сэр рыцарь! — сказал он. — Нам не нужны бессмысленные кровопролития.

Дженосква наклонился и злобно на меня покосился.

— Сопротивляйся. Пожалуйста, — прогрохотал он. — Я-то люблю бессмысленные кровопролития.

— Никодимус, что это значит? — резко поинтересовалась Эшер.

Никодимус вышел из арки под руку с Дейрдре.

— Мы подошли к вратам Крови, дети мои, — сказал он и вытащил бедуинский клинок из-за пояса. Его дамасская сталь блеснула в свете моего посоха и амулета. — Для одного из вас пришло время умереть.

Глава 39

Меч Майкла выскользнул из ножен, и арку залил серебристо-белый свет Амораккиуса. Он ничего не сказал. Ему и не нужно было. Он просто обхватил обеими руками рукоять меча и замер наготове.

Дейрдре и Никодимус немедленно разделились, чтобы вынудить Майкла разделить между ними внимание. Она присела в боевой стойке, в то время как Никодимус лишь нахмурился и затих. Грей бесстрастно рассматривал Майкла, в то время как Анна Вальмон в его захвате совершенно побледнела и замерла. Я почувствовал, как сарделькообразные пальцы дженосквы болезненно напряглись.