Грязная игра (ЛП) - Батчер Джим - Страница 99

Баттерс сглотнул и судорожно кивнул. Его бледное лицо  покрывал холодный пот.

— Хорошо, — согласился он и пополз к дивану.

Тем временем я подошёл к стене рядом с лестницей, ведущей наверх. Когда дверь подорвут, она распахнётся внутрь, а если её сорвёт с петель — отлетит назад к лестнице. Если присесть около лестницы, большая часть тела окажется скрыта, за исключением руки с оружием и головы. Я занял позицию и положил револьвер на пол, туда, где его легко будет достать.

И принялся ждать.

Через десять секунд послышалось нечто похожее на стук огромного молота по плоскому камню, и я почувствовал, как мне в грудь ударила волна прибоя, хотя и не реальная. Дверь распахнулась. Я едва мог вздохнуть, но махнул рукой в сторону двери и прошептал:

— Ventas servitas.

В дверной проём полетел мощный порыв ветра, и одновременно с этим на крыльцо с тупыми стуком упало несколько маленьких предметов, и на меня хлынул такой поток света и звука, что я бы, наверное, ослеп, если бы не успел прикрыть глаза рукой. Снаружи донеслось несколько бессловесных криков растерянных оруженосцев. От переутомления моё поле зрения сузилось до туннеля. Я увидел, как кто-то зашевелился в дверном проёме, а затем Баттерс открыл огонь из ружья.

Я схватил револьвер, направил его на дверной проём и дважды выстрелил так быстро, как только смог прицелиться. Один человек упал, и хотя мне и хотелось претендовать на звание потрясающего стрелка, но шансов, что ответственность за это несли Баттерс и его ружьё, было намного больше.

Больше ни на что времени не хватило. Может они и были фанатиками, но не идиотами. Им хватило и пары секунд, чтобы убраться с крыльца и линии нашего огня. Даже подстреленный парень уполз куда-то в сторону, оставив за собой кровавый след.

Я прекратил бесполезную стрельбу в связи с отсутствием целей, но Баттерс продолжал выпускать заряд за зарядом в пустой дверной проём. Он не останавливался, пока три или четыре раза не щёлкнул по пустому магазину.

Я бросил взгляд в его сторону и обнаружил, что он пялится на дверь, заметно дрожа и побелев как полотно.

— Чувак, перезаряжайся, — напомнил я.

Он посмотрел на меня выпученными глазами, тряхнул головой и начал шарить в одном из карманов. Я подождал, пока он не перезарядит ружьё, и сказал:

— Прикрывай дверь. Я пойду проверю, как там Черити.

— Хорошо, — согласился он.

Я повернулся и зашагал по направлению к задней части дома, пытаясь вспомнить, где должны быть стены, чтобы в них не врезаться — и, завернув за угол, едва не врезался в оруженосца с дробовиком.

Думать было некогда. Я махнул посохом слева направо, отталкивая дробовик в сторону. Слабая хватка левой руки не позволяла использовать рычаг и вложить в удар достаточно силы, но когда ствол взревел огнём и громом, я не умер, а просто пошатнулся от резкой боли в барабанных перепонках. Оруженосец выбил посох из моего слабого захвата, резко ударив по нему стволом дробовика.

Я дважды выстрелил ему в живот из моего большого револьвера.

Он выдохнул и начал оседать, и когда он упал, я ногой отшвырнул дробовик от его рук.

Его напарник, стоявший прямо позади него и целившийся в меня из штурмовой винтовки, застал меня врасплох. На меня накатила волна ужаса. Я попытался броситься в сторону, хотя и понимал, что от этого не будет никакого толка.

Уриил со своим кухонным ножом выплыл из тени позади второго оруженосца и одним движением вскрыл его артерии и трахею. Тот рухнул, и Уриил последовал за ним на пол. Он несколько секунд прижимал карабин одной рукой, пока оруженосец не перестал биться.

Когда он взглянул на меня, его лицо искажала гримаса отвращения

Я уставился на двух оруженосцев. Они явились откуда-то сзади.

Черити!

К тому времени, когда я добрался до задней двери, она стояла распахнутая. С одной стороны она покорёжилась и почернела от открывшего её взрыва подрывного заряда. Ружьё Черити лежало на полу, пара пустых светошумовых гранат валялись рядом. На тропе, ведущей к дверям, и на льду виднелись следы крови.

Черити исчезла.

Было не трудно понять, что тут произошло. Плохие парни взорвали и заднюю дверь, только у неё не было чародея, чтобы остановить светошумовые гранаты. Они проникли внутрь, ошеломили и схватили её прежде, чем она успела выстрелить.

Я уловил вспышку движения за дверью и отскочил назад прежде, чем грохнуло ещё одно ружьё. Оруженосец промазал, но ненамного, и со стены позади того места, где я только что стоял, исчез кусок гипсокартона размером с мой кулак.

— Гарри! — взвыл Баттерс.

Я поспешил обратно в переднюю часть дома и обнаружил там Баттерса, пялящегося через занавески на улицу с перекошенным от ужаса лицом.

Никодимус стоял на тротуаре напротив дома Карпентеров, а его тень корчилась на земле.

Рядом стояла Тесса в своей человеческой форме, одетая в чёрные брюки и чёрную блузку. Выражение её лица было отстранённым и измученным. Она выглядела ужасно, худая и высохшая, как в фильмах о людях, спасшихся из концлагерей, но её глаза горели каким-то тёмных чувством, которое выходило за границы слова «ненависть».

На моих глазах два оруженосца наполовину подтащили, наполовину поднесли к нему Черити. И бросили её на тротуар перед Никодимусом. Она выглядела сбитой с толку. Её нога была в крови. Бронежилет был помят и порван над её раненым бедром, в том месте, где застряла и остановилась большая часть дроби.

Никодимус схватил Черити за волосы и поднял её лицо вверх, чтобы она могла видеть свой дом.

Моё сердце ёкнуло, и ярость наполнила меня. Я знал, что он делает. Никодимус собирался оставить для Майкла сообщение. Ему было не достаточно просто убить детей рыцаря, если он мог убить их и оставить труп Черити рядом, чтобы дать понять, что она была вынуждена наблюдать, как они умирают первыми.

— Смотрите, миссис Карпентер! — прошипела Тесса. — Смотрите!

Никодимус повернул голову в сторону трёх оруженосцев, которые стояли с бутылками водки, превращёнными в коктейль Молотова с помощью кусочков ткани. Бутылки уже были подожжены.

Его скрипучий голос прозвучал низко и твёрдо:

 — Сожгите его дотла.

Глава 50

Я шагнул к двери с посохом наперевес как раз тогда, когда трое мужчин швырнули бутылки с зажигательной смесью, прицелился и прорычал:

—  Infriga!

Из посоха со свистом вырвался морозный воздух. Бутылки взмыли в направлении дома и ударились о крышу с характерным глухим стуком, а затем скатились с неё обратно вниз и упали на лужайку осколками стекла и заледеневшего содержимого.

После этого произошло сразу несколько вещей.

Тесса адски завизжала. Она вскинула руку в мою сторону, собирая в ладони силу для атаки, но едва успела выпустить её, как Никодимус схватил её за руку, перенаправив, предназначенный мне удар, в небо.

Оруженосцы начали палить по мне. Пуля врезалась в плащ над левым легким, ударив меня словно кулаком и отбрасывая в сторону.

Мыш бросился на задний двор.

Я упал, и серьга Мэб взорвалась. Два осколка выстрелили из моего уха в разных направлениях, рикошетом ударяясь о стены прихожей, и вселенская боль обрушилась на меня в тот же миг.

Я смутно слышал, как Баттерс кричит моё имя. Пули лупили в прихожую через дверной проём, проносясь мимо со злобным шипением и щелкая по лестнице позади меня. Я лежал оцепенев от боли и поймал ещё один удар по пыльнику прежде, чем Баттерс с усилием оттащил меня от двери.

Я старался не упускать из виду происходящее вокруг, но в основном был занят тем, что пытался собрать достаточно сил, чтобы свернуться калачиком в позе эмбриона... но у меня ничего не вышло.

— Гарри! — кричал Баттерс, пытаясь поднять меня на ноги. — Гарри, вставай! Они возвращаются!

— Сожгите его! — визжала Тесса. — Сожгите их! Сожгите их всех!

— Гарри! — истошно вопил Баттерс. — Сделай же что-нибудь!

Во мне не оставалось сил даже на гримасу боли.