Герой не нашего времени. Эпизод I - Полковников Дмитрий - Страница 22

22

Основы тех методик Панов и собирался вложить в голову Иволгина. Ну, а люди, уверенные в правоте собственного дела и защищающие свой народ, станут только сильней.

— Зачем ты мне все именно так рассказал? Душу захотел излить, а потом вновь взяться за старое? Неужели, нравится, когда окружающих тошнит от твоих слов? Честно скажу, прочитал бы я такое на фронте, тут же приказал тебя прилюдно расстрелять, как человека, вредного для дела. Нельзя так учить людей воевать и защищать собственное отчество.

Иволгин хотел было вспыхнуть, но капитан сердито хлопнул ладонью об стол.

— Сиди! Откровенность за откровенность. Скажу тебе, что случилось на финском фронте, сразу после твоего попадания в госпиталь. В бой послали лучшие части, оценки политучебы у них зашкаливали вот здесь, — Максим, с плохо сдерживаемым раздражением провел ребром ладони по своему горлу. — Результат: лишь в одном полку сто пять самострелов, дезертирство, самовольный уход с поля боя, брошенное оружие. И паника у командиров и бойцов, когда что-то пошло не так. Когда враг начал работать не по словам из лекций и политзанятий. Мало того, психовать начали, убивать командиров[76]. Вот таким хладнокровным стрелком, может стать перепуганный боец Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Алексей удивился, но потом вспомнил, как чернели лицом в ленинградском госпитале раненые при расспросах «как там? бьем мы финна?» Ох, как комбат зло вывернул цитату из той статьи в «Пропагандисте и агитаторе».

— А вы откуда знаете, товарищ капитан? Нам ничего такого не рассказывали.

— Читал секретные отчеты и доклад товарища Мехлиса. Неужели ты еще не понял, из-за чего в мае сорокового весь стиль политработы работы в армии решили поменять, — у замполита глаза стали круглыми, и Ненашев улыбнулся.

В прошлом году у кого-то наверху крыша поехала в верном направлении. Оценив результаты войны с Финляндией, руководство принялось внушать вооруженным силам мысль, что Красной Армии неплохо бы защитить страну победившего пролетариата, а после начать разбираться с интернациональным долгом[77].

Но только тем перемены и ограничились. Не овладела быстро мысль широкими массами.

— Что, товарищ армейский комиссар так прямо и написал?

— Не процитирую буквально, но выразился он примерно так: наша молодая, не обстрелянная армия первый раз вступила в современный бой. Всякие разговоры о непобедимости есть зазнайство, верхоглядство, что ведет, — Ненашев замялся, вспоминая и случившийся в 90-е «одним полком целый город», — к отдельным поражениям и временным неудачам. А последние указания, оценивающие политику Германии, до вас довели?

Иволгин не только покраснел, но и вспотел. Нет, не ожидал он такого от капитана. Вроде человек беспартийный, но был посвященным в курс комиссарских дел, даже больше Печиженко. То директивное письмо пришло в начале мая и считалось жутко секретным. Предстояло потихоньку начать клеймить фашистский режим Германии[78] и готовиться к справедливой наступательной войне[79]. Пока разрешены лишь намеки и надо продолжать поддерживать текущее официальное мнение.

Но как все делать – никто не представлял, а случай с редакцией «Комсомольской правды» заставил насторожиться. Пусть сверху явно скажут, чего хотят. В статье «Учение Ленина-Сталина о войне» автор забыл назвать англичан «поджигателями войны». И, какой кошмар! В Лондоне немедленно приветствовали «знаменательную перемену в советской политике». Народ полетел с должностей…

Ненашев покачал головой. Компанию против фашизма едва успели вновь начать, когда наступило утро 22 июня.

— Ага, вижу, довели. Но открыто вести пропаганду против агрессора запретили. Хорошая мы будем пара. Беспартийный капитан, батальон которого сажают в доты прямо напротив немцев. Политрук, днем рассказывающий про великую дружбу, а по ночам распускающий слухи о неизбежной войне с Гитлером. Зубной порошок взять не забудь.

— Это еще зачем?

— Бойцов по ночам будешь мазать, как в пионерлагере. Кому в ухо шепнул, сразу поставил отметку, чтоб, я как командир утром видел охват личного состава твоей политработой. М-да, тут впору или крестик снять, или трусы надеть.

— Михаил Дмитриевич, вы же сами сказали…

— От слов не отказываюсь. Сужу с позиции красноармейца, по житейской логике, применительно к нашим задачам, и не понимаю – зачем бойцу УРа надо обязательно готовиться наступать на чужую территорию? Или умники придумали, как к бетонной коробке гусеницы приделать? Будете по бумажке говорить, так народ смеяться начнет и задумываться о наличии у комиссара мозгов под фуражкой. Подрывать начнете и мой убогий авторитет. А оно мне надо? Я тогда лучше, как все, над вами хихикать буду. Вычеркну, как балабола, из личного списка! Дошло, почему бумага в окно улетела?

— Так что же мне делать! — воскликнул Алексей, логика у Ненашева, несмотря ехидный тон, казалась убойной.

— Рупор изо рта вынуть! — сердито сказал Максим – Решил стать учителем, так им и будь. Считай, что «ученики» чуть возрастом постарше и поумнее. Кто-то тут рассказывал, что после агитации «за колхоз» решил ночевать в комнате без окон. Подумать только! Гранаты боялся от наших несознательных советских граждан[80]. Ты ни в чем их не убедил, сердце словом не зажег и уважения не вызвал! Лепил казенные слова! А ведь хотел по-другому, верно? Чтоб так: махнул рукой и весь отряд за тобой, как один человек пошел!

Иволгин кивнул, начиная понимать, к чему клонит его командир. Попав в армию и желая быть как все, он незаметно растерял все, что умел в гражданской жизни, забывая к чему стремился. А ведь его хвалили за терпеливое отношение к людям и звали работать в далеко не худшую школу.

— Вот и сделай сначала так, чтобы лично тебе в спину не выстрелили, добейся уважения. Слова официальные быстро пробубнил, это наши люди поймут, и за работу. Дел, что ли у тебя других нет, — Максим открыл устав, но свистеть от удивления не стал. Пункт о ведении политработником «контрразведывательной работы» исчезнет не скоро.

Это не шутка, черным по белому Иволгину поставлена задача: оградить вверенное подразделение от проникновения или появления там шпионов, диверсантов и вредителей[81].

— А вот с этим помогу, — карандаш Ненашева, спокойно пропустил мутный пункт и остановился напротив строчек, где говорилось о воспитании у бойца беззаветной преданности к партии, к социалистической родине и духе пролетарского интернационализма.

Подчеркнув слова «преданность» и «Родина» Панов продолжил:

— Вот тут ты как раз надорвался и неправильно себя повел.

— Объясните, товарищ капитан?

— Был на Руси такой генерал Драгомиров, знаешь?

— Фамилию помню, но читал только Суворова: глазомер, быстрота, натиск…

— Да ты и Александра Васильевича, наверняка, лишь по брошюре знаешь. Четыре, четыре тома слов и писем у него! А Драгомиров, это «учить тому, что нужно на войне». Теперь понял, чьи цитаты наш нарком обороны в блокнотике носит. А чтобы в лицо знал, найди на картине Репина, где запорожцы пишут письмо турецкому султану, атамана Сирко.

— Да, ну?

— Читай дальше, — Ненашев на листе бумаги быстро нацарапал несколько фраз: «в одном занятии, одна мысль», «не надо слов из умных книг», «вместо рассказа – пример и показ» и еще десяток пунктов, взятых Тимошенко вновь на вооружение Красной Армии в последнем предвоенном году.

Панов решил начать с основ и продолжил:

— Мы финнов одолевать стали, когда так вновь начали работать. Друг на друга полагались, помня традиции. Мне не веришь, ребят из сорок второй дивизии расспроси. У генерала Азаренко. Так что решайся – мы вместе, по-настоящему готовимся к войне или держись от меня подальше.

вернуться

76

Все факты взяты из материалов Совещание при ЦК ВКП(б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии 16 апреля 1940 года

вернуться

77

См. Докладная записка ГЛАВПУРа РККА в ЦК ВКП(б) тов. А. А. Жданову «О состоянии военной пропаганды среди населения» в январе 1941 года.

вернуться

78

После 30 апреля 1941 г. См. «Партийно-политическая работа в войсках западных военных округов накануне Великой Отечественной войны» ВИЖ. 1979. № 6. С. 69–70,

вернуться

79

«Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная.» 3-е выступление И. В. Сталина на приеме 5 мая 1941 г.

вернуться

80

См. воспоминания Герой Советского Союза Ф. Ф. Архипенко «Записки лётчика-истребителя» и Л. В. Ирина, курсанта учебной роты Гродненского укрепрайона

вернуться

81

См. Устав внутренней службы РККА (УВС-37). Воениздат. 1938 г. Введен в действие приказом НКО СССР № 60 от 21 декабря 1937 г.